— И вот как с ним не радоваться? — усмехнулся в усы батя.

— Ага, — согласилась маманя. — Лишь бы травную избу мне своими ферверками* не спалил!

*Это не опечатка))

А фейерверки были — императорскому торжеству под стать! Потому как из Мишки такая энергия пёрла — он только и успевал огнями фонтанировать.

А вот кто смотрел на меня со странным, почти расчётливым выражением, так это Айко. И, честно говоря, мне от этого взгляда становилось маленько не по себе. Двум её выдергам женихов приглядывать — это ж врагу не пожелаешь! Свят-свят-свят…

ПРО КУРКУЛИЗМ

Между тем Иван переговорил с отцом, и идея выкупить у шального герцога три десятка «Локустов»…

— … Причём, именно усовершенствовать их по образцу твоей машины, переименовать в «Саранчи», и в таком виде поставить под ружьё русской армии — это, знаешь, какой щелчок англам по носу будет⁈ — практически взахлёб пересказывал мне Иван. — Быстрее, манёвреннее, лучше вооружены! Английский парламент на навоз изойдёт! — мы дружно заржали, но Иван вдруг осёкся и спросил: — Я надеюсь, ты не бросишь преподавание ради того, чтобы возглавить подразделение «Саранчей»?

Я пару секунд его помурыжил — пусть побудет в шкуре своих начальников, подёргается маленько — а потом ответил вроде как с раздумьем:

— Пожалуй, нет. Понравилось мне, понимаешь, когда какая-никакая броня есть. И чтоб пушка побольше… А то хрен бы я на «Саранче» с лисой справился. Даже убежать бы не получилось. Если уж брать что-то в личное пользование, я б лучше «Детину» приобрёл, это да. И парочку «Святогоров» поддержки.

— Да ладно! Свой собственный взвод?

— А почему нет? Бывало такое в казачьих частях. Чаще, правда, от сёл выставляют, чтоб свои вместе воевали, значицца. Но что бы мне лично помешало?

— А ведь тема! — Сокол здорово взбодрился. — И почему мне раньше это в голову не пришло?

— А пустят?

— А куда бы им деваться? Нога растёт! Как окончательно восстановится, сразу на перекомиссию подам! Чего? — спросил он, видя, что я усмехаюсь в усы.

— Да ты как в том анекдоте. Только там был Вовочка, который не хотел в гимназию идти, а мать ему: «Нельзя, Вовочка, ты теперь директор».

Сокол поржал, потирая затылок:

— Да уж, директорство это на кривой козе не объедешь. Разве что в летние каникулы?

— Ага! Специально для нас подгадают летом маленькую победоносную войнушку!

— Отличная тема! — он довольно захохотал, предвкушая будущие перспективы и (конечно же) героические приключения. Посмотрел на меня испытующе: — Значит, «Детину»? А «Архангела» не хочешь?

— Не-е, «Архангела» не хочу.

— Эт почему это? — казалось, Сокол слегка обиделся. — Новейшая разработка, между прочим!

— Будто я не знаю! Но у «Архангела» и потроха сложнее, и управление им требует особой подготовки. Ты забыл, к измайловцам какой отбор? А потом ещё полгода специальных курсов, а? Оттуда элита из элит выходит.

— Можно подумать, ты бы…

— Нет уж, увольте-с. Насиделся я за партой до отвала, во! — я чиркнул пальцами по горлу. — Больше учиться не пойду, и не уговаривайте! Я лучше на «Пантерке», как простой Вася из деревни. Или на «Детине» вон, разница невелика.

— Да ладно, ладно! На «Пантерке» так на «Пантерке», чё завёлся-то⁈ Я ж просто предложил. Чтоб ты знал, что если что, есть такая возможность.

— Огромная вам, ваше высочество, наша благодарность! Но нет. Так и знай. Знаешь пословицу? «Старого кобеля новым штукам не научишь». Вот, с медведями эт тоже работает!

Иван фыркнул:

— Твоё утверждение опровергается примером твоих дядюшек! Пенсионер ты наш двадцатичетырёхлетний! — и добавил с подначкой: — А нам, между прочим, на училище одного «Архангела» выпишут.

— Да за ради Бога! Вот Серго пусть и выучится на нём скакать. Ты только про кобелей ему не задвигай, — мы дружно поржали. — Лучше скажи там: что, с «Саранчами» натурально сладилось?

— Пока с «Локустами». Предложение ушло. И даже намёк на возможность торга с тобой. — Хитро посмотрел на меня Иван.

— Куда там торговаться-то?

— Да есть куда. Я ж запросил полсотни.

Я воззрился на Сокола:

— И этот человек упрекал меня в скаредности!

— Должность начальника училища портит характер, — покаялся он, — и развивает этот… как?

— Куркулизм! — припечатал я. — Куркуль ты, ядрёна колупайка!

— Для вас же стараюсь! — проворчал Иван, и тут нас позвали чай пить. Ну, в матушкином понимании «чай» — это когда стол от еды ломится. Ну и чай прилагается, конечно, тож. А вот после сытных чаёв Сокола растащило на философию. И ещё, я подозреваю, он не оставлял надежды сподвигнуть меня на новые подвиги в плане погрызть гранит науки…

ПРО ФИЛОСОФИЮ

— Вот ты, Илья, говоришь «Ваня из деревни», — начал он.

— И ничего я не говорю, — лениво ответил я. — Я вовсе даже молчу. Сижу, прикидываясь мебелью и даже дышу в половину, лишь бы на ваш, Иван Кириллович начальственный энтузиазм не нарваться.

— Да нет уж, Илья Алексеевич, позвольте! — не отступился от своих намерений Сокол. — Вы вот давеча намекнули на некоторую посконность деревенского населения. Полагаю, в глубине души вы распространяли эту особенность и на городское простонародье тоже?..

— Так! — я окончательно закрыл глаза и уронил голову на подголовник кресла. — Ежли вы, Иван Кириллович, сейчас не переключитесь на нормальный тон, то будете разговаривать с моим спящим туловищем.

— Ладно! — неожиданно бодро воскликнул Сокол и подскочил. — Но уж и ты, мил друг, изволь меня слушать!

Я вынырнул из сытой дремоты и сел прямее.

— А то пойдём лучше пройдёмся? — предложил он. — А то впрямь при такой кормёжке скоро будем напоминать твоих лис после сладостей!

— Да не охота грязь со снегом месить. Забыл, что ли, какая сегодня погода?

— Ну пошли хоть на двор! Походим по свежему воздуху.

Это можно. Дворы-то у нас по сибирской манере досками крытые, чистые.

— Изволь, выйдем.

Сокол резво защёлкал пальцами, образуя вокруг подошв сапог слегка поблёскивающую защиту — навроде прозрачных галош получалось, чтобы сырость потом в дом не волочь — и устремился на выход.

— Так вот! — начал он, деловито воздевая палец к небу. — Главная ошибка нашего Российского жителя — и не только деревенского, а вообще — знаешь в чём?

Я помотал головой. Типа — нет, не знаю.

— В том, — продолжил Великий князь, а сейчас это был именно Великий князь (я уже научился, искренне надеюсь, различать маски, которые надевал Сокол), — в том, что он с великим скепсисом относится к себе. Ты понимаешь? Глобальное пренебрежение к себе как к народу присутствует!

— Ну почему-у-у… — не согласился я.

— Да потому! — вошёл в раж Иван Кириллыч. — Знаешь, кто самый главный, самый умный, самый-самый для англов? Отвечу. Англ! Не важно, простолюдин он или лорд! Англ! И он, в их умах, в умах целой страны, довлеет над всем миром! Все другие хуже, ниже и вообще ничтожнее. Да хоть Смитов своих вспомни! Ведь узнали же они и про чин, и про титул, и всё равно запрашивали что? Помочь выяснить отношения между неким казаком Коршуновым (ты чувствуешь вот эти нотки брезгливости⁈) и славным родом Смитов!

Я хотел сказать, что тут не поспоришь, но даже слово вставить не смог! Иван чесал, как заведённый:

— А у нас? Ты в курсе что самый лучший пилот-испытатель шагоходов — лучший в мире! — вообще-то по фамилии Пугачёв⁈ Из тех самых! Пра-пра-правнук того самого Пучачёва! Простой донской казак Российской империи! «Архангелом» управляет как боженька!

Я исхитрился и втиснул в спич Ивана пару слов:

— Ну таки Пугачёв не самый обычный человек! Его предок — маг каких поискать! Хрен бы он…

— Я тебя сейчас до невозможности удивлю Илья, — тон Ивана резко стал совсем серьёзным. Вот прям до предела великокняжеским!

— Емельян Пугачёв не был магом! Вообще! Исключительно природный дар интуитивного управления имеющимися войсками… Это как… Слушай! — Он возбуждённо повернулся ко мне: — Это ж как у твоей крестницы!