Так мы же не агрессивные.

А они не знают… Мы для них — здоровенный белый медведь. Альфа-хищник в энтих местах. Лично я бы…

Да понял…

Я так думаю, надо к штабному корпусу продвигаться. У штабных всяко желание выжить побольше, а отваги поменьше, может тот, кого захватим, не будет в героя играть.

Хорошо, тебе виднее.

Мы доползли до маленькой площади перед главным штабом. На ней сходились своеобразной звездочкой семь дорожек. Уж тут-то по-любому кого споймаем! Правда, в сам штаб есть второй вход. Именно им как раз пилоты любят пользоваться — от ангаров ближе. А пилотов нам не надо. Они сначала стреляют, ну или на худой конец «Тревога!» заорут… Ну что? Задача номер два выполнена. Сидим ждём.

А номер один какая была?

Так дойти сюда! Желательно, никому на глаза не попавшись.

А-а, понятно, — почему-то с разочарованием протянул Зверь.

Ты чего?

Не люблю ждать.

Так кто ж любит? Ждать да догонять — самое муторное.

Не-е, догонять я люблю.

Ну, извини. Особого выбора у нас нет. Сидим на попе ровно и ждём.

На брюхе. Лежим.

Ага.

Следующий час мы старательно изображали сугроб поближе к центру площадки. Когда штабные повалили в корпус, я аж матюгнулся мысленно. Ну ни одного случая, чтоб поодиночке. Толпами шмыгают! Как тут кого скрасть? Это ж переполох со стрельбой и боевой магией на всю базу будет. А мне сейчас никак тревога не нужна — у меня там Хаген один остался. Так что сидел я, провожал снующих мимо буквально в метре людей и мысленно скрипел зубами. Почему мысленно? Так вы представьте, ежели я в натуре зубками нынешними скрипну? Вот и я о том же.

Долго сидели. Уже почти совсем рассвело. Хорошо хоть, ветер да снег превратили меня в еще один сугроб. Я только периодически с глаз лапой снег убирал. Ну, чтоб видеть. Да нос прикрывал — он-то здоровый и чёрный. Это не я такой умный, это Зверь подсказал. Оказывается, кожа у белых медведей — чёрная. Это волос белый, а кожа чёрная. Удивительно.

Тут главная дверь штаба открылась, и на площадку вышел один человек. О, это не штабная крыса — полный комплект полярника, на лице маска, капюшон натягивает — похоже, в рейд верхом на броне поедет.

Опа! Наш?

Нет! — Чуйка опасности прям взвыла! Этот парень был очень опасен. — Лежи не двигайся! Поздно…

С криком:

— Тревога! Медведь на базе! — парень кинулся ко мне, на лету превращаясь… в огромного волка! И при этом не переставал орать: — Тревога! Тревога!

Я подпрыгнул из сугроба, сразу засыпав половину площадки снегом. Наверное, со стороны красиво получилось, как снежный взрыв, — эта мысль так, краем мелькнула. А волк крутился вокруг, прям как лайка, не вступая в бой, но и не давая уйти. В очередной раз он выскочил перед моей мордой, и я понял. Узнал.

— Серго! — Хрена там стояло! — Серго, стой! Это я, Илья! Илья! Багратион, падла! Стой!

Вот он быстрый! Я вертелся в сугробе и пытался не дать ему прыгнуть мне на спину. Я же вижу — у него когти синим светятся. И, кажись, клыки тоже.

Тоже так хочу!

Научимся, если в живых останемся!

Ты шкуру накинь!

Блин горелый! Забыл!

Я накинул щит. По привычке — самый сильный. Шкура сразу подёрнулась красноватым отсветом. Ну, теперь не так страшно.

— Серго! Волк позорный! Стой!

Дай я!

Чего?

Зверь неуловимым движением треснул метавшегося вокруг Серго тыльной стороной лапы. Я представил такую оплеуху, и мне поплохело. Серго, коротко рыкнув, улетел в сугроб. А Зверь прыгнул следом. Прямо на спину вырывающемуся из снежной ловушки Багратиону. Под моей тушей Серго впечатало обратно в снег, и я зарычал прямо ему в ухо:

— Серго! Я — Илья Коршунов! ИЛЬЯ! Да перестань ты дёргаться! Оглох ты, что ли, ядрёна колупайка⁈ Хотел бы съесть — съел бы!

Вот это лишнее!

А чего он?

Ну, так-то да, чего он?

А Серго внезапно перестал вырываться и задрав голову вверх прорычал:

— Илья? Ты? Медведь?

— Ага. — Я выпустил его и плюхнулся на задницу в снег. — Успокоился?

ЕЛЕ ОБЪЯСНИЛИСЬ

Багратион вылез из снега, отряхнулся и уставился на меня.

— Ни хрена себе!

— Сам в перманентном обалдевании…

— Тревога! Медведь! — Мы с Багратионом одновременно повернулись на вопль и увидели Витгенштейна, пробирающегося через снежные намёты к месту нашей схватки. И знакомая молния в его руках вот вообще мне не нравилась.

— Петя, иди в жопу со своими воплями! Щас вообще вся база сюда прибежит!

Вы когда-нибудь видели, чтоб человек от удивления запнулся и нырнул в снег? Ага. С молнией в руках? Я вот до сего дня не сподобился. Снег как взрывом во все стороны даст! Метров на пять воронка! Если до сего момента нас ещё кто не услышал, то этой вот пиротехникой Петя всех оповестил.

— Петя, ты дурак? — Серго оглушённо мотал головой, сбрасывая с себя снег.

— Живы все? — через сугроб переваливался Иван.

Ну как же без князюшки? Команда шалопаев в сборе. Э-э-э, а как же Маша? Император меня убьёт. Точно, убьёт.

Иван был настроен весьма лихо:

— Чего орали? Серго, Петя? Какая тревога? Какой медведь?

Тут я понял, что Витгенштейновским снежным взрывом меня почти засыпало, и наружу торчит только лапа да кусок морды. Медведя (пусть даже в магическом щите) опознать в этой груде… Маловероятно.

— Так вот он же! — Петя очумело ткнул в мою сторону рукой, прям из воронки, в которой сидел.

— Где? — Великий князь чуть присел, и в мою сторону полетел ильин огонь. Неслабый такой, я вам скажу! Хорошо, кстати, что я в снегу был почти весь. Огонь долбанул в сугроб, вновь разбросав снег. Да ещё и паром всё вокруг затянуло…

— Прекратить! — внезапно заорал Багратион. — Что такое, один молнией шарашит, второй огнём!.. Вы меня убить хотите?

— А медведь? — озираясь, спросил Иван. — Сам же орал — «медведь!»

— Тут такой медведь, всем медведям медведь… Он вам всем по башке теперь надаёт!

— Кто?.. Где?.. — одновременно крикнули князья.

— Не орать и магией не бить! Вылезай, Илья! — Серго повернулся ко мне.

— Илья⁈ — вытаращил глаза Иван.

— Илья, Илья… — Я встряхнулся и встал во весь рост. — Илья Коршунов, вот…

— Мама моя! — Пётр сел где стоял. — Я даже не понял, что эта гора — всё ты…

— О-бал-деть! — Великий князь, запрокинув голову, обозрел мою тушку. Хотя, наверное, правильней сказать — тушу.

Вот именно!

— А ты точно Илья? — Витгенштейн протянул в мою сторону руку, словно желая потрогать. Выглядело забавно, учитывая, что сидел он в воронке в трёх метрах от меня.

— Петя, не насилуй мне мозг! Пень горелый, как я вам доказывать буду, что я — это я? А? Вы, вообще, что тут забыли? У вас же приказ!

— Тебя, Коршун забыли. Вернее, потеряли… В смысле — нашли… Да ядрёна колупайка! За тобой в спасательную экспедицию прилетели. Ну и за фон Ярроу, — путанно закончил Иван.

— Ясно. Так, я щас лягу в снег обратно, а вы, други, вон тем солдатам отбой тревоги разъясните. А то мне ещё со своими воевать не хватало. — Я плюхнулся на пузо.

— Нет, ну реально — ОБАЛДЕТЬ! — Пётр как-то по весь встряхнулся и принялся выбираться из воронки, крича: — Отбой! Ложная тревога! Отбой!

Следом за ним полез Иван.

Снаружи рявкнуло:

— Хорунжий, извольте объясниться!

О! Это сам атаман примчался. Ну ещё бы, прямо под дверьми штаба такое…

— Есть объясниться! Господин атаман, только небольшая просьба, лично к вам.

— Какая?

— Прикажите очистить площадь от лишних глаз и пойдёмте, я вам кое-что покажу.

— Заинтриговали, Витгенштейн… но — смотрите мне!

Пока атаман распоряжался, Серго принял человеческий облик и присел рядом со мной.

— А ты чего?

— В человека-то не превращаюсь?

— Конечно!

— А не умею! — вздохнул я.