Мы посмотрели друг на друга и хором сказали:

— Орднунг унд дисциплинен!

— Хаген! — возгласил Сокол.

— Точно! У этого будет бумажка к бумажке, комар носа не подточит. А ты когда столь обширным архивом успел обзавестись? — я кивнул на шкафы.

— А-а! Это не моё! Это старые хозяева вытаскивать не стали. Говорят: всё равно нам через полгода-год к себе перебираться. А я сам думаю, что может и раньше. Толку эти бумаженции тягать? Им, если что надо, приходят да берут поштучно. — Иван снова расплылся и похлопал меня по плечу:

— А хочешь, поедем, поглядишь своими глазами, как оно движется?

— Поехали! Меня внизу машина ждёт.

— Да ну⁈ Шикарно! Я думаю, тоже надо обзавестись.

— А как нога? Педали-то?

— Это я не подумал. — Иван на секунду озадачился и тут же просветлел: — А мне, поди, шофёр по штату положен, а? А коли не положен — положим! Поехали!

И МЫ ПОЕХАЛИ

Машину нашу на въезде на территорию будущего училища, конечно, тормознули. Но стоило Ивану посветить лицом из окна — и вуаля! Летим!.. Ой, нет, не летим. Крадёмся по территории на цыпочках — дорогу, предназначенную лишь для лошадей да пролёток, основательно разбили грузовиками и тракторами.

— Архитекторы обещали, что на следующий год сделают основательно,– словно извиняясь передо мной, объяснял Иван. — Чтоб любое авто летело ласточкой.

— Да уж… когда это будет? Пока — только черепашьим шагом. Сейчас, брат, здесь впору разве что на шагоходе передвигаться. Сюда бы «Клопика» заказать. Вот уж кому на бездорожье наплевать.

Сокол поглядел на меня, аж рот приоткрыл, а потом как завопит:

— А ведь есть! Есть «Клопики»! Целый гараж!

— Да не ори так, труба иерихонская!

— «Труба»! Обидно мне, вот что. Я ведь специально под контролем держал, чтобы к началу учебного года шагоходики для тебя были. И не подумал, что их так вот можно использовать! Сегодня же велю для них резиновые «калоши» выписать и буду на «Клопике» гонять. Там педалей нет, рычаги одни! Ха! И шофёр не нужен. Голова, Илюха! Поворачивай вон к тому ангару.

В ангаре как раз стояли мелкие шагоходы. Мы завели парочку и помчали по территории.

Что сказать. Объявление о том, что новое училище открывается — оно не то что бы было неправдой, а… слишком оптимистичным заявлением, что ли. Полностью были готовы казармы — просторное трёхэтажное помещение для будущих курсантов. Ещё один корпус — первый учебный — ещё щеголял лесами и судорожно докрашивался. По этим помещениям мы прошлись — всё вполне достойно, выглядит не хуже, чем в Новосибирском университете.

Всё остальное строительство только разворачивалось, в лучшем случае можно было угадать примерные габариты будущих сооружений. Мы остановились у главного входа в готовый корпус:

— А где ж будет гимнастика, физическая подготовка и прочее? Ты пойми, Вань, меня впечатляет размах идеи…

— Но?

— Вот и «но». Заниматься-то где? Посередь стройплощадок?

— Пока начнём на вашем ипподроме. Ты ж школу Харитоновскую окончил, верно?

— Так точно!

— Вот там и будем. Я тебе ещё сюрприз подготовил…

— Ой, не люблю я сюрпризы!

— Брось! Этот хороший. Тут недалеко. Поехали!

К моему удивлению, пришлось выехать за намеченную кольями ограду училища, пробежаться до её угла… А дальше тоже шла какая-то стройка.

— Ну? — рожа у Ивана была страшно довольная.

— Это, похоже дом? — и тут до меня допёрло: — Ты строишься⁈

— И не я один! Смотри, вон тот участок — твой! А напротив — Пети и Серго. Все рядом будем!

— Ну ты даешь… Это ж сколько я тебе должен?

— Обижаешь! — набычился Иван. — Я, в конце концов, великий князь. Могу себе позволить, а? — и тут же сменил тон: — Да и окраина тут. Совсем дёшево попросили.

Я прикинул, что, прознав о строительстве неподалёку от ипподрома трёх княжеских и одной герцогской усадеб, народ бросится скупать участки вокруг, и цены взметнутся до небес.

Посоветовать сеструхам, что ли, застолбить себе земельки? Да я и сам бы ещё купил. И даже не для усадьбы — не король я, в конце концов, дворцы городить. А чтобы рядом с моим домом разбили бы красивый парк, с дорожками, скамеечками, качелями и фонтанами. Дети мои подрастут, гулять там будут.

А что? Я хоть не великий князь, а герцог. Могу себе позволить!

ЕЩЁ ВСТРЕЧА

Никакого ленивого отдыха, как вы могли бы себе представить, у нас не получилось. Не-ет, Иван со своей стороны сделал всё, что мог. До начала учебного года оставалась неделя (а первое сентября нынче приходилось на пятницу). Так вот на пять дней — по двадцать девятое августа включительно — мой новый начальник щедрой рукой предоставил мне пятидневный отпуск. В себя прийти после фронта, так сказать. Но все эти дни я пробегал как савраска.

Итак — сначала, как оно вышло.

После того как мы с Соколом прокатились по территории строящегося училища, я подвёз его обратно к зданию управления и решил к Виталию заглянуть. Подумал: поди, у главного почтмейстера тоже неплохая связь междугородняя есть, попытаюсь-ка ещё раз Серафиме позвонить. Не успел войти в вестибюль, а навстречу — кто бы мог подумать! — Денис Панкратов! И кричит, главное:

— О! На ловца и зверь бежит! — а за ним ещё человек восемь толпой валят и все плотоядно так на меня улыбаются, чисто каннибалы. Ну мне почему-то так показалось. Может, потому что у них рожи были больно загорелые у всех? Одни глаза и зубы сверкают, почти как у нигров!

Панкратову я, конечно, руку с радостью пожал, остальных оглядел внимательно:

— Слушаю, господа.

— Так мы же тебя ищем! — воскликнул Денис. — Специально заходили к господину Чернову, он же твой зять, в курсе всех твоих перемещений.

— Ну да.

— И хорошо, что зашли, поскольку первоначально имели намерение дать телеграмму князьям Багратионам-Уральским и двинуть с докладом на Дальний Восток. А тут новость! Илья Алексеевич вернулся! И даже из усадьбы в город приехал. Какая удача, что мы не разминулись!

Привлечённый нашими громкими воплями, подошёл дежурный по почтамту, узнал меня, тотчас по внутреннему телефону позвонил Виталию. И тот, конечно же, незамедлительно пригласил нас в кабинет для совещаний, радушно встретив всю компанию при входе на второй этаж:

— Добрый день, господа! Илья Алексеич, ваша светлость, — после присвоения титула при чужих он ко мне стал подчёркнуто вежливо обращаться. — мне сказали, вам необходимо провести беседу. Так что ж вы в вестибюле? Там посторонние глазеть будут. Проходите в наш кабинет, располагайтесь!

Господа геологические изыскатели (а это были представители экспедиции, направленной на обследование железнорудного месторождения) обрадовались, что в кабинете есть обширный стол, на котором тут же начали раскладывать свои бумаги и разворачивать карты. И от чая-кофея не отказались. А я слегка оттеснил зятя в сторонку и попросил:

— А мне бы, пока господа готовятся, в Новосибирск позвонить?

— Пошли ко мне! — закивал он. — В тишине позвонишь.

Как я номер набирал — сердце в груди бу́хало. Дома? Не дома? Получится ли поговорить? Однако не успело прозвучать и трёх гудков, как в трубке послышался взволнованный голос Серафимы:

— Я слушаю!

— Симочка… — у меня что-то аж в горле перехватило.

— Илюша! Илюшенька! — она вдруг заплакала. — А я как вчера узнала, что ты звонил, так расстроилась… С утра боюсь от телефона отойти!

Мне безумно хотелось слышать её голос, и всё казалось, что я сейчас дотянусь через пространство, обниму! И столько всего нужно было сказать друг другу!

— Лапочка моя, не плачь, всё хорошо! Скоро вместе будем.

— Да как же скоро, Илюша, когда дом Ване с Машей только строить начали?

— И что с того? Они рядом друг с другом хотят быть или хоромы им нужны? У нас с тобой большой дом, у Хагена тоже уже достроен, у родителей сколько места — неужели мы друзей не примем? В тесноте да не в обиде.