Дойч мгновенно подорвался из кресла, вытянулся и доложил:

— Фрайгерр Коршунов! Военно-магонаучным комитетом происходит принятие временно вверенного им имущества! Доклад закончил!

— Вольно! — я прошёлся по ангару, с трудом сдерживаясь, чтоб не заржать. — Что, господа студенты, не выдержали? Без меня начали?

— Так господин Ярроу же тут, — обескуражено пробормотал Пушкин.

— А я, по-вашему, хрен собачий? Ярроу, шагоход чей? — рявкнул я.

— Ваш, фрайгерр Коршунов!

— А ты чей вассал?

— Ваш вассал, фрайгерр Коршунов! — вытянулся дойч.

— Так, порядок навёл, теперь слушайте сюда! Хозяин шагохода «Саранча», то есть я, нанял в местном депо боевых машин бригаду квалифицированных механиков, чтобы помочь вам с вашими изысканиями.

Идея, вообще-то, была не моя. Это всё Петя Витгенштейн, ввалившийся ко мне в комнату прям с утра и выдавший это гениальное предложение. Полагаю, Петю надоумил папа, но Петя об этом тактично умолчал. А я вот умолчу о том, что меня надоумил Петя — типа я сам красавчик такой, ума палата.

Но, спасибо Витгенштейнам, иначе хрен бы маго-научники получили механиков.

На самом деле, я думаю, папаня-Витгенштейн всё надеялся получить артефакт ускорения, заместо непонятного горлового пения. Пение-то — оно, конечно, прекрасно, однако артефакт как-то всяко надёжней будет. Так что механиков мы получили, прям самых высококлассных.

Ну а ежели они ничего не найдут — я тут причём? Я сразу сказал: дело в пении. Учитесь, братцы-маги!

В ангар зашло десять мужиков. Именно, что мужиков — по виду. Как я их с утра проводил через голубой домик с двумя охранниками — это отдельная песня. Можно я её сейчас петь не буду? Самое забавное, как старательно они пытались предстать перед студентами обычными работягами. Этакими, знаете. Которые всё лето пашут, а зимой в городе приработок ищут. Рожи такие посконные… У троих лапти на ногах были, мать честная! Лапти! Оне на кого аффектацию собрались производить? Ну, перебор же! Хотя и студенты, и, по-моему, Хаген вполне купились на этот простонародный вид.

Ну, концерт.

И вот эти деятели «от сохи» мгновенно аккуратно открутили саблю и выложили её на стол, для исследований и усовершенствований. А главный техник подошёл ко мне и максимально вежливо спросил:

— Барин, мы вот сняли сабель, так, можа, и ещё чево сделаем? Ну там… масло поменяем?

Я подозвал к себе старшего. Подтянул его к своему лицу и ухватил за ухо.

— Как тебя, Евлампий? Слушай сюда, Евлампий! Ты и твоя «бригада ух, работаем до двух!» будете делать ровно то, что я сказал, а не то, что вам что-то там, — я кивнул вверх, — приказали! Ясно⁈

Он судорожно кивнул.

— Вот и молодец. Потому как, ежели вы накосячите, я ж вас мгновенно уволю, и тогда — прощай премия, внеочередной отпуск и прочие поощрения от начальства, усёк? Кивни, ежели понял… — Евлампий ещё раз кивнул, медленно и осторожно. — Маладца!

Я отпустил ухо.

— Евлампий, я тебе сразу, вот сейчас, говорю: нету артефакта ускорителя. Я потом генерал-адьютанту сам всё поясню, — старший механик обиженно вздохнул. Я повысил голос: — А тебе ничего объяснять не буду! Понял? Задача твоей бригады, чтоб студенты довольны были! Ещё раз — понял?

Самое забавное, что ни студенты, ни Швец, за нашей душевной беседой с бригадиром особо и не следили, а вот Хаген понимающе кивнул мне, отставил свой расслабленный вид и с обычной цепкостью продолжил наблюдать не только за манипуляциями вокруг сабли, но и за «крестьянами»-техниками.

Пока я разбирался с командой приданных техников, изобретатели приволокли магоупорные щиты, обставили ими саблю и принялись выполнять первые манипуляции. Сквозь стыки сияли какие-то магические всполохи.

САБЛИ, КЛЕВЦЫ, ДИРИЖАБЛИ…

Ну, что хочу сказать, господа. Не такое это уж простое дело — техномагический кружок. За первый вечер мы меч дважды размонтировали, потом обратно монтировали и проверяли — как оно в деле будет? Нашлись у них и стенды специальные, и кой-какие детали… — нет, куски, честно скажем — подбитых вражеских машин, на которых мы и пробовали — был ли толк от произведённых изменений, иль так себе.

Пока меня не особо впечатляло, но изобретатели уверяли, что это только начало. На третий день у меня сперва по расписанию были стрельбы, так что всю ответственность за присмотр я свалил на Хагена, а явившись в ангар, обнаружил, что дойч сидит в профессорском кресле (рядом, кстати, поджидает меня второе) и снова флегматично попивает кофеёк, бригада «крестьян»-техников скучает, а господа изобретатели собрались в неровный круг и голосят, словно торговки, не поделившие место на базаре.

— Что за шум, а драки нет?

Моё появление не осталось незамеченным, однако спор разгорелся ещё яростнее. И тут ко мне подскочил Пушкин:

— Илья, послушайте, почему сабля?

Я аж потерялся немного.

— В смысле — «почему сабля»? Я ж говорил: потому что её снимать-ставить легко.

— Ах, нет, сударь, не в этом смысле! Скажите нам, как практик: почему в качестве дополнительного вооружения «Саранче» придана именно сабля?

Вопрос, если честно, застал меня врасплох.

— Так… у всех же шагоходов сабли. Ну, иль навроде меча, но суть-то одна: клинок.

— А почему бы нам не опробовать иной вариант? — Пушкин по-птичьи склонил голову.

— Хм. А какие варианты ещё есть?

— Да множество! — он зачастил, видимо, боясь, что я потеряю интерес: — Смотрите, вам же с бронированными соперниками приходится воевать? Так?

— Так-то так… И что же?

— Я, батенька, клоню к тому, что нам надо бы творчески использовать наследие предков!

— А поточнее бы, Александр, к чему ты клонишь?

— Часть нашей группы, — он быстро оглянулся на притихших соратников, — считает, что гораздо эффективнее было бы использовать не саблю, а клевец. Слыхали о таком?

— Как не слыхать! У деда на стене висит среди старинного оружия, память предков.

— Вот! — он едва не подпрыгнул. — Предки-то, этак поглядеть, тоже не лыком шиты были! И бронепробитие у этого оружия очень сильно выше, и вес меньше… — и пошёл, и пошёл! Минут пять мы слушали, почему клевец будет предпочтительнее.

— Погоди, Саша, — перебил я его. — В теории всё звучит — лучше некуда. А нам надо на практике испробовать. Может, такие варианты уж были, да чем-нибудь они неудобны?

— Н-да, — нехотя согласился он. — Пока не попробуешь — не поймёшь.

— Верно. Вот и вперёд! Мы ж маго-научное общество? Пока есть возможность — давайте пробовать. Уж будь уверен, ежели он так сильно стандартной сабли лучше, так и поставим клевец! А ежели ты ещё что на ентот клевец сможешь накрутить, чтоб он пробивал броню лучше, так и вообще! Это ж ух будет, а не «Саранча»! А там, глядишь, и проект ваш на рассмотрение комиссии по вооружению представите. Клевец-то есть?

— Первый, опытный вариант.

— Вот давайте, его и ставим. Да можно на полигон пронестись, проверить сразу, как динамика машины изменится.

Так мы и валандались, почитай что каждый вечер. Между делом я попросил Семёныча разузнать для меня расписание отправляющихся или проходящих на восток дирижаблей. Всё выходило очень долго. Обычные транспортники, подходящие по времени отправления, тащились как черепахи, так что двух с половиной суток не хватило бы даже чтобы обернуться туда-обратно. Пассажирские, новейшей модели, шли чуть не вдвое быстрее, и обратно имелся вполне подходящий рейс — ежли в Иркутске в воскресенье в десять утра сесть, как раз к началу учёбы в понедельник я б успел. Только отправлялся он из Новосибирска в субботу, также в десять. Челночил, одним словом — туда-сюда. Вариант прилететь, домчаться до дома (пока три часа идёт обслуживание аппарата), второпях обнять родных и тут же назад как-то меня не устраивал.

СГОНЯТЬ ДО ДОМА

Я уж хотел последний учебный день недели прогулять, улететь с утра, но Степаныч узнал через знакомых, что в пятницу вечером через Новосибирск будет проходить скорый лёгкий почтовый спец-борт. Пассажиров обычным порядком они не брали, но у коменданта везде были свои люди, так что место мне обеспечили!