— Не смей её трогать!

Я даже сопротивляться сейчас не могла, разваливаясь просто, распластанная на куски. А они, не слыша и не видя ничего, тянули и дергали меня, крича друг на друга. Собраться с силами было неимоверно трудно, но я все же собралась и выкрикнула:

— Я не Эмма!

Руки, что держали мою правую руку, дрогнули и разжались. Кит в это же время снова потянул, и я почти упала на него, прижавшись так, словно хотела спрятаться.

— Кто такая Эмма? — злой голос Кита, когда я стояла так — сжавшись и плотно прижавшись к нему, укрытая его руками, вибрацией рыка отдавался во мне, странным образом успокаивая, создавая чувство защищенности.

— Он думает, что я это она, — пробормотала, еще сильнее вжавшись в него, не желая смотреть никуда и видеть ничего, кроме него.

— Что? — он попытался немного отодвинуться, но я только сильнее сжалась, не отпуская.

— Что ты говоришь? — растерянный голос за мой спиной совсем по-другому прозвучал. Никакой агрессии, давления, злости.

Я почувствовала... укол жалости?

— Мы очень похожи, — я чуть ослабила хватку, чтобы посмотреть Киту в лицо. Важнее того, что происходило сейчас, было то, чтобы он понял, услышал меня. И тот кто смотрел на нас, тоже пусть услышит.

— Помнишь мой рисунок? Ты решил тогда, что это мой автопортрет. Но это не так. Это была она, — я тут же поняла и еще кое-что: — И моя одежда...

— А с ней что? — он смотрел очень напряженно, стараясь изо всех сил понять, что я ему говорила.

— Она похожа на её форму, — едва слышно произнесла.

— Форму?!

— Ты егерь? — одновременно с Китом, прозвучал вопрос Кайса.

Я вздохнула, и на секунду прижавшись лбом к шее Кита, словно одалживая его силы, разжала руки и повернулась. Кит не стал меня останавливать, но и не отошел. Положил руки мне на плечи, оставаясь за моей спиной. Боже, как же я благодарна была, что он так сделал! Я, наверное, не выстояла бы без него и минуты.

— Нет. Я не егерь.

Как же тяжело было посмотреть в эти глаза, полные смятения!

Когда я повернулась, на его лице целая буря из эмоций промелькнула. Злость на Кита, в первую очередь. Ему было тяжело видеть его собственнический жест, с которым он удерживал меня. Потом... Ему трудно было осознать и заставить себя принять, что я не она. Наверное, мы похожи даже больше, чем я думала. Ему по-настоящему больно было на меня смотреть!

И все эти эмоции, появлявшиеся, он вталкивал их в себя, вглубь, стараясь подавить то, что мешало, и очистить свои мысли от мешающих узнать важное эмоций. Ему совсем не просто было.

Я снова почувствовала к нему сочувствие. Но помочь ничем не могла. Разве что...

— Мы можем где-то поговорить?

Я обернулась к Киту, подумав, что небольшая передышка сейчас будет совсем не лишней для всех.

— Ты хочешь поговорить с ним, — я почувствовала, как его руки чуть дрогнули, но все же он закончил: — одна?

— Нет. Тебе тоже нужно услышать это.

Он смотрел на меня несколько секунд, прежде чем кивнуть. Мы вернулись в клуб. Музыка, свет, люди, веселящиеся вокруг, показались мне просто нереальными. Такая разница, что я даже пошатнулась, когда двери лифта открылись, и все это хлынуло на нас без всяких преград.

Кит привел нас в свой кабинет. Там было относительно тихо, если не обращать внимания на вездесущие басы, эти беснующиеся тамтамы, отдававшиеся во всем, к чему ни прикасаешься.

— Откуда ты знаешь Эмму?

Кайс задал этот вопрос, едва мы расселись.

— Я не знаю её, — сказала абсолютную правду я, но под двумя изумленными взглядами тут же пояснила: — То есть, не знакома с ней в реальности. Я никогда её не видела.

— Я не понимаю, — Кит взял меня за руку, не обращая внимания на гневный взгляд Кайса.

Но, как ни важно для меня было его внимание и поддержка, руку я высвободила. И даже старательно не глядя на него, периферическим зрением улавливая то, что ему это совсем не понравилось, что я так сделала, подавила порыв. Пусть сначала услышит... Если он сам, после всего сказанного, отпустил бы мои пальцы, почувствовав отвращение, вынести это было бы невозможно.

— Это так. И она не знает обо мне. Но я вижу её с десяти лет.

— Видишь, но никогда не видела? — нахмурившись, уточнил Кайс.

Я кивнула и выдохнула медленно. Все же произнести такое было для меня совсем не легко. Учитывая, что я впервые кому-то рассказываю о своей... ненормальности.

— Как это возможно? — спросил Кит.

Я посмотрела на него искоса, на стиснутую руку, совсем рядом, каких-то несколько сантиметров пространства между ним и мной, но в лицо посмотреть побоялась, отведя взгляд. Прикрыв глаза, прижала пальцы к своему лбу, не смея произнести вслух, озвучить механику процесса.

— Тогда... - первым нарушил тишину Кит. — Я отвез тебя в больницу. Это было оно?

Я кивнула, не в силах говорить и все еще не решаясь посмотреть на них, вслушиваясь так, что дыхание задержала, боясь пропустить хоть звук.

И тут Кайс поднялся и прошел два шага, разделяющие нас. Опустился на колени, заглянув мне в лицо:

— Ты... ты можешь сказать мне, где она?

Его голос дрогнул, в глазах, лице столько надежды и ожидания. Я растерялась уже в тот момент, когда он стал на колени, а увидев это выражение, и вовсе опешила. Мне стало мучительно жаль его, так что дыхание стиснулось, и в горле запершило. Но что я могла поделать? Мне нечем было утешить его.

— Нет.

— Пожалуйста!

Мне захотелось накрыть его губы рукой, глаза ладонями, чтобы не просил, чтобы не смотрел. Но, конечно, я не могла так сделать. Знал бы он, как разрывает мне душу сейчас. Видеть мольбу и горе на его лице было невыносимо. Я закрыла руками, но не его, а свое лицо, яростно замотав головой. Я не могла ему помочь, просить бесполезно — я просто не могла!

— Хватит! Она же сказала — нет!

— Не вмешивайся!

Кайс даже голоса не повысил, но при этом столько эмоций вложил в единственное слово, что я испугалась за Кита.

— Я не вижу её больше, — поспешила вмешаться. — Уже давно!

Руки пришлось опустить, и я оказалась лицом к лицу с Кайсом, который всматривался в меня с таким напряжением, что, кажется, воздух меду нами задрожал.

— Как давно?

— Два года.

Он словно погас. Напряжение, исходящее от него, наэлектризовавшее воздух, заставляющее меня отвечать, словно под пыткой, буквально выжимающее из меня слова — ослабло и исчезло. ОН качнулся назад и осел, усевшись прямо на пол. Прикрыл глаза. Я не могла на это смотреть!

— Я видела, как она ушла и долго шла через горы. Потом попала в лавину и...

Я споткнулась на середине фразы, не зная, стоит ли продолжать.

— Ты видела их? — тусклым голосом спросил Кайс, не отнимая руки от лица.

Он знает?!

— Да. Я видела, как её нашли. Но после этого ничего.

— Ты даже не знаешь, что она вернулась, — тихо сказал он, опуская руку и не глядя на меня.

Весь словно выжатый и погасший. И очень уставший в этот момент.

— Она вернулась?!

— Пять дней назад, — Кайс поднялся и вернулся в свое кресло. — Но сейчас она...

Он не стал продолжать, я и так поняла. Эммы нет сейчас в куполе. Что-то плохое произошло.

— Что случилось? — я не могла не спросить.

— Нет еды. Помочь ей я ничем не могу. Она собирается...

Я ждала, что он продолжит, но он словно очнулся и посмотрел на нас совсем по-другому. Маска вежливого спокойствия проступила, скрыв все, о чем он думал. Он замкнул свои истинные чувства, отгородившись.

— Я должен идти.

Но уже у выхода он обернулся и спросил:

— Как тебя зовут?

— Миия.

— Спасибо, — и ушел, оставив нас одних.

Я так и не поняла, за что он поблагодарил меня.

Блуждая взглядом по комнате, я увидела часы. Оказывается, всего около часа прошло с того момента, как я поднялась на крышу!