А потом стали проступать стены, которые снизу редко можно было рассмотреть. Только в самой непосредственной близости. Освещение создавало иллюзию пространства, пряча и купол над головой, создавая над нами искусственное небо.

В один момент мы вдруг увидели все без прикрас и иллюзий. Чаша, россыпью крошечных светлячков заполненная. Окруженные и сдавленные нависшими над ними черными, как показалось мне в тот момент, стенами. А потом все исчезло, поглощенное золотистым светом.

— Это световой горизонт, — пояснил Кайс, предвосхищая наши вопросы. — Мы поднялись до уровня искусственного неба. Наверное, из-за дождя такой эффект.

Мы поднимались через золотистое сияние не меньше пары минут. Да и понимались ли? На мгновение мне показалось, что мы влипли в него, застыв, как в меду насекомое. Я машинально сжала руку Кита сильнее, ища в нем опоры и поддержки. Он казался единственным настоящим сейчас.

Сияние поблекло, словно сползло с обшивки. Прозрачная перспектива, только другого оттенка открылась. Более холодная и звенящая какая-то. Хотя это было невозможно, но показалось, что воздух тоже стал другим — более прохладным и свежим. На стенах, ничем не укрытых сейчас, хорошо видимых, как паутинки серые поддерживающие конструкции зазмеились.

Свет теперь лился только сверху, дождь, падающий сверху, был похож на бусинки. И они казались разноцветными, складываясь в бесчисленное число радуг, под разными углами, выгнувшимися во всех направлениях.

О! — забыв обо всем, я прижалась к стеклу, пытаясь впитать в себя это зрелище.

Просто невероятно! Я пыталась их считать, но из-за подъема количество цветных дуг все время менялось, одни гасли, другие проступали. Как жаль, что нельзя их показать тем, кто сейчас остался внизу. И какое счастье, что мы оказались здесь, и весь этот нереальный пейзаж сможем хотя бы запомнить.

— Крыша. Застегнитесь. Очки и перчатки не забудьте. Там холодно.

Маленькое пятнышко на фоне слепящего неба едва различимо еще было. И я тут же забыла о радугах.

Небо. Настоящее! Еще казавшееся белесой дымкой, постепенно пропитывающееся голубым с розовым по краю. Ниточки поддерживающих конструкций то таяли, то снова проступали на его фоне. Там, наверное, уже рассвет.

Мне казалось, что ничего нового я не увижу. Я так давно пережила все эти восторги, и новых впечатлений, я имею в виду, каких-то особенно новых, не ждала. И все оказалось совсем не таким, как я ожидала.

В первый момент меня просто ослепило. Солнце еще не взошло, но, тем не менее, света было так много, и он был таким ярким, что на глазах слезы выступили.

Боты аккуратно поставили ауто на площадку, и Кайс открыл дверь, сразу выбравшись наружу. Он действовал спокойно и обыденно даже. Наверное, поэтому я тоже не отнеслась к нашему месту прибытия как к чему-то особенному. Даже улыбнулась Киту, который внешне не казался взволнованным, но все же не спешил выйти. Я же вышла наружу без особенного трепета.

В действительности смотреть на внешний мир даже из-за тонкой оболочки ауто было совсем не тем, что увидеть все собственными глазами. Если подумать, я все же, хотя и видела, будто собственными глазами, когда была с Эммой, то, что видела она, направление взгляда никогда не контролировала, это делала она. И эти мои "сеансы" были слишком коротки. И оказалось, что я совсем не готова была увидеть все сама! Совершенно не готова! Всё было другим! Другим и всё! Абсолютно!

Небо по-настоящему бездонное. Я только сейчас поняла, что это значит. Не большое, не гигантское, никакие метрические данные не подходили, эти смешные и казавшиеся мне такими правильными линейки просто ломались, сметенные величиной, которую трудно было осознать. Её только увидеть можно было и прочувствовать, примерив на себя. Бесполезно рассказывать, какое море огромное, тому, кто видел только маленький пруд.

Горы тоже велики и дальше, чем я думала, располагались. Но все же по сравнению с небом их можно еще было осмыслить и принять. Как и белые просторы, уходящие так далеко и коробящие своей пустотой.

— Странно, я как будто был здесь и забыл об этом, — сказал Кит, и я очнулась.

Не думала, что меня настолько раздавит увиденное. Я была к этому совершенно не готова, как выяснилось. Настолько, что, для того, чтобы прийти в себя, мне нужно было время. Я только сейчас почувствовала, какой здесь был холод! Очень, очень холодно! Но даже физический дискомфорт отодвинулся на второй или даже третий план.

— Я понял, — Кайс подошел к нам, закончив разговор с кем-то. — Теперь нужно определиться с направлением. Миия, куда нам лететь?

Я глупо раскрыла рот, уставившись на него. Почему я не подумала об этом до сих пор?!

— Я... я не знаю!

— Общее направление я представляю, — он говорил спокойно, словно настраивая меня на рабочий лад как инструмент. — Но это очень далеко, и нам нужна более конкретная точка конечного маршрута. Ты же можешь спросить у Эммы?

— Хорошо.

— Тебе нужно что-то особенное?

— Я сяду в ауто.

Не то чтобы мне это было особенно нужно. Но хотелось спрятаться. Слишком вокруг все было... не родное. И завораживающее одновременно. Мне все же нужно было сосредоточиться.

Они пошли вместе со мной. Я немного смущена была таким пристальным ко мне вниманием. Это все равно, как если бы меня попросили лечь спать при большом скоплении народа. Кит понял, в чем заминка, первым.

— Нам лучше подождать снаружи?

— Да.

Страх кольнул едва ли не впервые — а вдруг не смогу, не получится?

Свет под веками был красноватый, я старалась думать только о нем. Точнее, не думать совсем, просто смотреть. Снаружи доносились звуки непривычные. Каждый шаг — скрип. Я его уже слышала, это снег под ногами так звучит. Как же холодно!

По рукам и ногам, словно в ответ на эту мысль, побежало тепло. Горячая струя, будто инъекция потекла, неспешно поднимаясь. Окутывая руки и ноги, к сердцу стремясь. Такое уютное тепло! Каждая клеточка, кажется, в нем согрелась.

— Эмма?

Но она не отзывалась. На красном стали проступать темные пятна, точками, а потом я рассмотрела, что это пузырьки. Похоже на кровь под микроскопом, подумалось мне. Они и двигались, словно в потоке, справа налево.

Где же она? Почему молчит? И как умиротворяющее тепло. Двигаться не то, что не хотелось, тело словно потяжелело разом в несколько раз. Такое чувствуешь, когда только-только выныриваешь из сна.

Сна?! Я почувствовала смутную тревогу, но её тут же смыло потоком. Я еще пыталась оглянуться, чтобы видеть, не забыть, но меня волокло вперед, как безвольную щепку. Оказывается, это вовсе не черный, а темно синий поток, почти растворивший в себе все оттенки красного. Он еще и искрился сиреневыми иголочками. Пока я смотрела на игру цветов, поднялась высоко-высоко, зависнув среди звездной россыпи, а искры стали рисовать для меня красивые узоры. Точнее, одно красивое лицо, что улыбалось мне. Ожив и соткавшись до фигуры в полный рост, которая, потянувшись сквозь пропасть между нами, протягивала мне руку.

И я с радостью потянулась навстречу, сквозь тоску стараясь коснуться его руки...

— МИИЯ!

В нос ударил тошнотворный запах. Я едва не задохнулась, слезы из глаз вышибло! И тут же в центр груди словно нож воткнулся, я скукожилась от боли, не в состоянии ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Она задыхается, переверни её!

Алые брызги на белом распускались, как игольчатые цветы. Я уже видела это... видела... видела...

Я не потеряла сознание только благодаря боли. Из центра груди она прогрызлась и вцепилась мертвой хваткой мне в голову. Казалось, кости черепа сейчас рассыпятся на отдельные фрагменты. Мне едва хватило сил дотянуться и нажать на бугорок у основания шеи. "Климп" — услышала только я отзыв на сработавшую систему, и в голове стало проясняться.

— Нужно спуститься и отвезти её в больницу, — кричал Кит.