– Ну, так что же вы, папенька, все эти вещи не выбросили, ежели они так опасны? Знаю, сжечь их вы не решались, ну, так закопали бы их где-нибудь – и вся недолга! Отчего ж вы не удосужились этого сделать – оставили их в доме?

Из её отца при этих словах будто вышел весь воздух. Плечи его поникли, углы губ опустились книзу, и даже его чёрная борода словно бы обвисла – стала походить на грязную паклю.

– Да, верно, есть и на мне грех… – Теперь он уже не кричал – шептал едва слышно, так что Зина даже сделала к нему полшага, чтобы разбирать его слова. – Матушка твоя всегда говорила, что Агриппина её предупреждала – дескать, она и с того света вернётся, если кто-то решит уничтожить её имущество. Вернётся и покарает расхитителя. Вот я и малодушничал… И справедливо, дочка, ты меня пристыдила. Но теперь моему малодушию конец.

И с этими словами он пошагал к приставной лестнице, которая так и стояла, упёршись верхней частью в край распахнутого чердачного люка.

Валерьян чуть не завопил в голос: «Положи на место!» – когда увидел в руках Ивана красный гримуар. Однако сумел сдержать крик – понимал, что это ничему не поможет. Все свои надежды он возлагал теперь на иное. А потому только процедил сквозь зубы:

– Ну, вот, братец Иванушка, ты хотел изучить эту книгу, так давай, изучай!

Между тем Софья Эзопова тоже страшно заинтересовалась находкой Ивана. Она встала со стула (поморщившись – явно от боли, – но не издав ни малейшего стона) и, продолжая придерживать повреждённую правую руку, подошла к своему племяннику вплотную. Встала так, чтобы и ей видеть страницы книги, которую тот раскрыл на оглавлении.

И тут Валерьяна ожидал очередной сюрприз. А ведь к ним-то он мог бы уже и привыкнуть! Взять хотя бы маменькино заявление насчёт того, что кумушек Живогорска ожидает известие о двух мнимых покойниках – не об одной только Татьяне Дмитриевне Алтыновой. Валерьян-то решил: вторым возвращенцем с того света окажется его отец, Пётр Филиппович Эзопов. А теперь всё указывало на то, что тот и не отец ему был, и в Живогорск приезжать не собирался. По крайней мере – завтра. Так что хоть в этом смысле можно было ненадолго перевести дух.

Но вот сюрпризец, который он наблюдал теперь, представлялся уже куда менее приятным. Иван Алтынов не просто разглядывал оглавление книги, отнюдь нет! Валерьян даже с пола мог видеть: зрачки его мнимого двоюродного брата быстро движутся вправо-влево, как будто он пробегает глазами строки. И это выглядело не просто странным – по мнению Валерьяна, это выглядело невозможным.

– Нашёл! – воскликнул вдруг Иван, ткнув пальцем в страницу латинской книги. – Полагаю, это именно то, что нужно!

И он моментально пролистал гримуар – отыскал страницу с тем номером, который ему требовался.

– Что там, дружочек? – Софья Эзопова даже на цыпочки привстала, чтобы заглянуть в книгу поверх локтя своего высокорослого племянника. – Там сказано, как обратить вспять то, что он вчера натворил? – И она кивнула в сторону Валерьяна, даже не поглядев на него при этом.

– Сейчас узнаем, – сказал Иван.

И дальше произошла уже не просто невозможная вещь. Стало твориться нечто, вообще недоступное пониманию: Иван Алтынов, которого выперли за дурость ещё из приготовительного класса гимназии, принялся с листа переводить латинский текст.

– Дабы обратить вспять два взаимосвязанных заклятья, – громко говорил Иван, – заклинатель должен вернуться на то место, где было наложено первое из них. И вернуть себе все те атрибуты, которые он для этого использовал.

– Ничего не понимаю!.. – воскликнула приёмная мать Валерьяна. – Что же – заклятий было два?..

И что бы вы думали: Иванушка-дурачок ответил ей так, словно он лично при наложении обоих заклятий присутствовал:

– Несомненно – два. Первым из них мой дядя Валерьян Петрович поднял из могил мертвецов Духовского погоста. Я догадываюсь, для чего именно он это сделал, но сейчас не о том речь. А при помощи второго заклятия он каким-то образом удалил с Губернской улицы тех её обитателей, которые жили близ погоста. И вот этого я уж точно понять не могу. Ну, то есть ясно, что он не желал попасться на глаза свидетелям. Но вот вопрос: где сейчас все эти люди? – И он глянул на Валерьяна так, будто ожидал, что тот на его вопрос ответит.

Однако Валерьян не сумел бы ответить, даже если бы пожелал это сделать. Изнанка заклятий – механизмы их действия – были ему неведомы. Либо в красном гримуаре ничего об этом не говорилось, либо у Валерьяна не хватало познаний, чтобы вникнуть в суть сделанных разъяснений.

А вот Иван, похоже, пожаловаться на недостаток познаний теперь не мог. По крайней мере, познаний в классической латыни.

– Ладно, – сказал он, отвернувшись от Валерьяна и опять устремив взгляд на страницы книги, – посмотрим, что здесь говорится об этом. – И он продолжил переводить: – Вернув предметы, нужно произнести изначальное заклятие задом наперёд – vice versa, как тут сказано. Но обратить его вспять удастся только после того, как подобным образом заклинатель поступит и со вторым заклятием. И его обратное произнесение также должно быть в точности сопряжено с тем местом, где было наложено заклятие изначальное. Причём сделать всё перечисленное нужно… – И тут Иван внезапно осёкся, ахнул и захлопнул книгу.

Выхватив из кармана возвращённые часы, он отщёлкнул на них крышку. И несколько секунд взирал на циферблат с таким видом, словно созерцал у себя на ладони положенный туда вместо милостыни камень. Наконец он захлопнул крышку на часах и явно машинально опустил их обратно в карман пиджака. После чего, не мигая, уставился на Валерьяна.

– Что? – забеспокоилась Софья Эзопова. – Что ты там вычитал, дружочек?

Вместо ответа Иван-умник быстро шагнул к Валерьяну, подхватил его за связанные полотенцем запястья, рывком поднял на ноги и проговорил, глядя ему куда-то в переносицу:

– Придётся нам пойти прогуляться, не дожидаясь рассвета.

– Да что ты там прочёл-то?.. – снова вопросила Софья, уже сбиваясь на крик, а ведь она не кричала, даже когда стул сломал ей ключицу!

– Я прочёл, – Иван наконец-то повернулся к ней, – что для обращения обоих заклятий существует императивное условие. Прочесть их vice versa нужно до восхода солнца следующего дня. Иначе будет поздно.

– В каком смысле? – Софья Эзопова то ли и вправду его не поняла, то ли поверить в услышанное просто не решилась.

– В том смысле, – проговорил Иван, – что иначе восставших покойников упокоить мирно не удастся. Да это бы ещё полбеды! Ведь не удастся вернуть и тех, кто пропал невесть куда с Губернской улицы! Где они останутся, я понятия не имею. Но вот что до рассвета осталось чуть больше трёх часов – это мне известно доподлинно.

И тут только до Валерьяна дошло, на какую прогулку его намерены вывести.

– Нет! – Он мотнул головой и упёрся обеими ногами в пол. – Я с тобой никуда не пойду, даже не мечтай!

– Зачем же мне мечтать? – Иван Алтынов недобро усмехнулся. – Если не пойдёшь сам, я тебя переправлю хоть волоком. Те предметы, которые ты оставил на погосте – без тебя мне их не отыскать. Равно как и не определить, где именно ты бубнил заклятие, из-за которого пол-Губернской обезлюдело.

И с этими словами он, как и обещал, волоком потащил Валерьяна к дверям.

Однако раньше, чем он довёл упиравшегося родственника до порога, в дверь снаружи загрохотали кулаком. И послышался голос Лукьяна Андреевича Сивцова:

– Эй, есть там кто? Отпирайте! У нас гости!

Ещё никогда старший приказчик купцов Алтыновых не позволял себе обращаться к кому-либо из своих господ в таком тоне.

Валерьян Эзопов так удивился бесцеремонным словам старшего приказчика, барабанившего в дверь его спальни, что даже перестал упираться. Так что Иван в один миг мог бы подтащить его к двери. Но он и сам, похоже, не ожидал появления Лукьяна Андреевича с какими-то там гостями. Так что застыл на месте и даже несколько ослабил хватку на связанных полотенцем запястьях пленника – перестал вздёргивать их вверх.