Одного они не учли. Что их будут ждать.

Из низины у входа в базу выбежали два «Ратника» и княжеский «Святогор». «Ратники» на ходу открыли огонь по высадившимся шагоходам, а «Святогор», прикрывшись щитом, набирая скорость, побежал на сближение. Великий князь явно желал навязать ближний бой, в котором был мастер.

— Хаген, что у нас самое сильное? Чтоб бахнуть на максимум?

— Башенная пушка, но я бы посоветовал обойти вражеские машины сбоку.

— Давай, ты же управляешь! Эмме, где заряды к главному калибру? Я в этой колымаге впервые!

— Фрайгерр, не нужно ругаться! «Пантера» — отличная машина. А на зарядах к главному вы сидите. Извините…

Я подскочил. И правда, под кожаной подпружиненной сидушкой оказался ящик с длинными желтыми цилиндрами снарядов.

А вообще — хорошо, что выход у ангара чуть в стороне от основного. На нас пока и внимания не обращают. Щас мы их…

Сыто лязгнув, затвор сожрал первый снаряд. Вот умеют же люди делать вещи! Всегда нравилось, как звучат хорошие механизмы. Такие звуки — они прям за душу цепляют…

— Стоп машина! — внезапно заорала Эмме.

Зачем?

Но дойч не заморачивался вопросами. Шагоход, качнувшись, замер, и тут же по ушам лупануло выстрелом.

— Есть попадание!

А Хаген уже вёл машину дальше, обходя по дуге пространство со связавшими себя боем шагоходами.

— Бронебойный! — выкрикнула Эмме.

— Это какой? — Я откуда знаю их маркировки?

— С красным ободком! Быстрее!

— Есть! — в бою тут уже не до выяснения, кто главный. Если я заражающий, то моё дело молчать и снаряды в ствол пихать. Я дёрнул экстрактор, выпала стрелянная гильза и кабину заполнила вонь сгоревшего пороха. Теперь этот с красной полосой на его место…

— Постоянно забываю! У нас-то такого нет… — проворчал Хаген и щёлкнул каким-то тумблером. Внизу загудело, и вонючий дым начал рассасываться. — Принудительная вентиляция, — пояснил дойч.

А то я сам-то не понял…

— Стоп!

«Пантера» уже привычно остановилась. Ну, хоть на этот раз я успел рот приоткрыть, чтоб по ушам меньше било.

— Выстрел!

Стоявший чуть в стороне от основной группы шагоход словно кувалдой в бок долбанули. Он споткнулся и упал в снег. Минус один! Здорово в СБШ воевать, такая мощь! Прямо сам видишь свой вклад в бой. Это тебе не «Саранча». Периодически же что? Бегаешь как угорелый, а толку ноль. Ну не смогу я, например, ничего ТБШ сделать. Там такая броня! А если ещё и щит — вообще труба. А тут два выстрела — и минус одна машина, красота!

— Бронебойный!

Это я пока мысли всякие в голове гонял, уже и гильзу достал, и даже обе запихал в ящик специальный.

— Есть!

А вот получается, что пока мы ведём огонь из главного, мне вообще присесть не на что? Снаряды-то прям под сидушкой…

— Стоп! Выстрел!

Я уже и привыкать начинаю. А круто их в Амстердамской школе учат, Эмме словно подменили. Где та соплюха, что у меня на шее ревела? Взгляд стальной, движения выверенные. Красота. Голос командирский! Валькирия голланского розливу…

На этот раз Эмме выцелила противника, с которым великокняжеский «Святогор» рубился. И уж не знаю, специально или совпадение, но она ему манипулятор со щитом начисто отстрелила. И «Святогор» в два удара доломал противника.

— Берегись!

Хаген как-то странно дёрнул машину, и мимо нас пролетело стальное торнадо.

Ох ты ж, на нас высочайшее внимание обратили! Лучше б, конечно, без этого обойтись. Я уж не знаю, что там за торнадо, и что оно СБШ может сделать, но лучше не проверять.

— Фугас! Синий ободок!

— Есть! Готово!

— Стоп! Выстрел!

Теперь башня была задрана вверх и выстрел воткнулся прямо в одну из гондол поднимающегося дирижабля. То ли у Стального Ветра щиты просели, то ли он вообще только переднюю полусферу контролировал, но рвануло знатно. Катамаран повело в сторону, и он начал снижаться. От нашего стола к вашему!

— Фугас!

— Есть! Готово!

— Стоп! Выстрел!

Похоже, Эмме решила добить летающую махину.

И, похоже, англичанин уже не мог защитить этого колосса. Вновь рвануло, и теперь снижение дирижабля больше напоминало падение.

Как в сказке, когда время замедляется, дирижабль медленно грохнулся на землю, и его поволокло в сторону. А потом одна из гондол лопнула, и из-за неё взмыла фигурка мага.

— Иди сюда, маленький! Я тебя не больно убью! — завыло над равниной.

Белая Вьюга! Её же в шагоходе слышно! Ни хрена себе, она орёт! Голос был такой, словно им говорила сама зима. Стылый, ветреный и — да, очень громкий.

— Иду! Раз ты сама меня позвала! Иду!

Ага, и ответ такой, словно наждаком по ушам…

Нам надо наружу!

Зачем?

Надо! Не спорь!

Э-э… хорошо.

— Эмме, Хаген, дальше без меня!

Я открыл верхний люк. Ох, мать твою, холодно!

Ну, вот я тут, дальше?

Можно я порулю?

Давай!

Зверь мягко забрал «поводья», оставляя мне возможность только смотреть. И слава Богу, а то я бы обосрался от страха. Этот отморозок просто прыгнул с башни вниз. Прямо в снег. Уже на лету обернувшись медведем, Зверь понёсся в сторону схватки двух Великих Магов.

Я тут самый сильный!

Ты больной! Меня размажут!

Ха! Я в тундре самый-самый! Это мои снега! Я самый сильный! Я самый…

Пока мы неслись в драку, я заметил, что с каждой мантрой «Я самый…» у медведя начинали светиться когти! И, кажись, и из пасти голубым сияет… Видимо, зубы… Ой, мама!

Шкуру крепкую давай!

Есть!

Уже второй раз за сегодняшний бой я только подчиняюсь.

Ты и я — самые!!! МЫ — САМЫЕ!!!

А вот теперь вместо красноватого свечения щита меня окутывало переливающееся сияние. Как северное. Со стороны, наверное, обосратушки…

По крайней мере Стальной Ветер нервно оглянулся на меня и долбанул уже привычным стальным торнадо. Которое, Зверь… отбил. Просто отбил лапой хрень, от которой Хаген в СБШ уворачивался, не желая, чтоб по нам попало.

— Что ты такое⁈ — О! Теперь англичанин уже со мной разговаривает?

— Я тут самый сильный!

В последний момент Зверь прыгнул, пропуская какую-то фиолетовую кляксу, которую кинул в нас маг, и рухнул на тело Стального Ветра. Вернее, на его щит, поскольку до тела мы сразу-то не достали. Мы повисли в полуметре от тела мага, и Зверь принялся рвать когтями серебряный щит, который… поддавался нашим синим когтям.

— Я самый сильный! Да-а!

Я внутри беснующегося медведя впервые видел, как голой силой продавливали щит архимага. А то, что это был один из Двадцатки, добавляло сюрреализма. Стальной Ветер, судя по вытаращенным глазам вливал всего себя в щиты и… и этого не хватало! С другой-то стороны его Белая Вьюга грузила! Вот синие когти мелькнули уже в считанных сантиметрах от его лица…

— Я сдаюсь! Вьюга, убери его! Я сдаюсь! Убери своего зверя!

— А он вовсе и не мой. Но если ты просишь… Илья… не убивай его… Хотя покусать можно…

— Я сдаюсь!!! Сдаю-ю-юсь!

Ну что? Добьём? – голос зверя был как-то неожиданно равнодушно спокоен. Словно это не он только что буйствовал.

Да ну его, он же обоссался. Великий воин, тоже мне.

Мы спрыгнули с тела Стального Ветра.

— Забирай его! — рыкнул Зверь.

— Спасибочки, Илья. Ты просто лапочка!

ВЫДОХНУЛИ

А Хагену в итоге всё-таки дали медаль — Георгия, четвёртой степени. За захват зловредной базы, значицца. Этим же днём, по экстренному вызову на скором дирижбанделе примчался командующий Дальневосточными войсками и сразу приказ о награждении подмахнул. И мне тоже, только уже второй. Первую степень, говорят, получить — это уж такого масштаба подвиг надо совершить, навроде спасения государя или хоть бы наследника. Ну, или в большом сражении, скажем, пленить вражеского полководца или же захватить знамя.