– Ну, точно: Катька… – обреченно констатировал Степан Пантелеймонович.

Ходячий же мертвец даже бровью не повел, произнес бесстрастно:

– Вам-то что с того – кто она? Обещание свое она сдержит, не сомневайтесь.

– Такие вещи называют не обещаниями, а угрозами, – заметил Николай. – Но уехать сейчас мы не можем. Даже если б захотели. Все дороги размыло дождем. А по реке отсюда выбираться слишком рискованно. Сам знаешь, какая рыба плавает в здешних водах.

– Наверное, речных мертвушек можно было бы на время отозвать, – сказал Константин Андреевич – впрочем, без уверенности в голосе (да и вообще без всякого выражения).

– Тогда устрой мне встречу со своей хозяйкой. Скажи: я хочу обговорить детали нашего отступления и получить соответствующие гарантии.

– Это оченьопрометчиво, Николай Вячеславович! – Лариса сделала такие страшные глаза, что и дураку стало бы понятно: эти слова не отображают её истинных чувств.

– Крупицын знает, – Скрябин посмотрел на мертвяка, – что без моего приказа никто из сотрудников НКВД отсюда не уедет. А, случись что со мной, отдать такой приказ будет некому: нынче ночью мертвецы оборвали не только электрические, но и телеграфные провода.

Ходячий покойник вроде как задумался. С полминуты он стоял молча, а потом прогудел:

– Насчет встречи с той, кого вы зовете моей хозяйкой – мне надо спросить у неё самой. И я пойду к ней прямо сейчас.

– Отлично, – кивнул Скрябин. – Идем, я открою тебе входную дверь.

– Это мне без надобности… – На сей раз подобие ухмылки тронуло-таки иссохшие губы бывшего капитана госбезопасности. – Проводи меня лучше в подвал – мы, как говорится, пойдем другим путем.

«Он пошутил! – не поверил своим ушам Николай. – Ходячий мертвец отпустил шутку!..»

10

Покойному Крупицыну помогли спуститься в погреб – поддерживая грузного кадавра под локти. Но как он уходил «другим путем» – никто не видел: едва очутившись в подполе, он велел бывшим коллегам подняться наверх. Его возвращения остался ждать, сидя возле люка на табуретке, Эдик Адамян. А Скрябин, Бондарев и Давыденко вернулись в зал заседаний.

И теперь Самсон всё повторял, как заевшая пластинка:

– Зря вы это затеяли, товарищ Скрябин, зря, зря… Ведь, к примеру, ведьма эта может заставить кого-нибудь из местных жителей восстановить провода! И тогда, если поступит приказ из Москвы, мы и без вас вынуждены будем отсюда уехать.

Но тут в разговор вступил парторг Сурков – немного пришедший в себя после отбытия кадавра:

– Восстанавливать провода некому. Наш колхозный электрик печенью страдает и лежит сейчас в районной больнице.

– И не в первый раз уже, – ядовито заметила старуха Варваркина. – Сколько ни хлестать водку, а паче того – дрянь всякую! Помню, еще прошлым летом, когда у нас Катя моя с мужем гостила, в колхозном коровнике проводка сгорела, а электрик тогда тоже на больничной койке валялся. Так что пришлось Савелию – зятю моему, он мужик рукастый, – провода в порядок приводить.

– И что же, – спросил Скрябин, – с тех пор проводку в коровнике не трогали?

– Никто её с прошлого лета не касался, – сказала Антонина Кукина, бригадирша доярок. – Электрик вообще в коровник больше года не заходил.

И хронометр подтвердил: она не лгала. Так что Скрябину уже и не требовалась больше ответная телеграмма из райцентра – которую теперь всё равно было не получить.

29 мая 1939 года. Понедельник

1

Как только рассвело, все, кто не состоял на службе в следственных органах, скопом покинули здание сельсовета. Старики Варваркины забрали с собой своего мертвого пса – понесли хоронить. А Лару Скрябин отправил домой с условием, что её проводит Петраков и останется с ней до того момента, как сам Николай придет его сменить.

– Это еще зачем? – удивилась девушка.

Но Скрябин только строго глянул на неё, ничего не сказав.

И, пока суд да дело, вместе со всеми ушла и Антонина Кукина – никто и не заметил, как она улизнула. Ножниц, воткнутых в порог, не было на месте, чтобы удержать её: тот, кто выдернул их ночью, явно решил их умыкнуть. А чугунный ухват кто-то снова приставил к боку печи. Хорошо, хоть «прибор правды» по-прежнему стоял на столе: посягать на имущество НКВД никто не решился.

Конечно, Скрябин мог бы отправить кого-нибудь за председательшей, привести её обратно, однако он решил: с этим можно повременить, деваться ей всё равно некуда.

Солнце поднялось уже высоко, разгорался день, а Крупицын всё не возвращался. Сменив Эдика, на дежурство возле люка погреба заступили уже Скрябин с Давыденко. А Бондарев и Адамян отправились оценивать ущерб, нанесенный электрическим и телеграфным проводам.

И Самсон опять завел прежнюю песню:

– Дурной это знак, товарищ Скрябин, что его так долго нет. Уж наверняка пакость какую-нибудь они с ведьмой затевают!..

– Вряд ли Крупицын в своем нынешнем состоянии может что-нибудь затевать, – заметил Николай. – Он всего лишь гонец. Хотя наверняка многие наши секреты для местной ведуньи секретами быть перестали – он выдал ей всё, что знал.

– Ну, тогда я пойду вместе с вами на встречу с ведьмой! А если она не согласится на это, то спрячусь где-нибудь неподалеку и стану наблюдать.

– Нельзя, Самсон, – покачал головой Николай. – У таких, как она, на людей нюх. Вспомни хотя бы сказки: «Фу, фу, русским духом пахнет!..»

Давыденко, однако, легкомысленного настроения своего шефа не разделял.

– Если с вами что-нибудь случится, – привел он последний аргумент, – кто вместо вас доведет расследование до конца? Должен же быть более приемлемый выход из этой ситуации – чтобы вам не встречаться с ведьмой!..

– Насчет моей с ней встречи не волнуйся. Я знаю кое-что, о чем ей неизвестно. И у меня есть хорошие шансы её переиграть. Но меня сейчас занимает другое…

– То, что сказала Антонина?

– Да. Я и раньше думал на него, и даже сделал запрос в райцентр: видел ли его кто-нибудь с пятницы в городе? Но теперь и так всё ясно. Он доставил меня в Макошино, а потом отплыл немного от пристани, спрятал где-то лодку и пешком пошел сюда. И сообщил своей неблаговерной, что в село прибыл новый следователь.

– Но зачем он вам так подробно рассказал обо всем, что здесь творится?

– Савелий, по сути, не сообщил мне ничего такого, о чем бы я сам впоследствии не узнал. Зато в главном он мне соврал: сказал, что жена его сейчас в Ашхабаде. Интересно, он знал, что она крутит амуры с кем попало?

– А меня вот что интересует: зачем ему понадобился Кукин?

– То, что пострадал председатель колхоза – случайность. Когда Савелий рассказал о моем приезде Катерине, та вместе с теткой готовилась совершить ведьмовской обряд, которому нельзя было мешать. И вот – мне наперехват выслали «живую голову». А для участников засады в коровнике был подготовлен дополнительный отвлекающий маневр. Катерина сказала Савелию, что тот должен сделать, и снабдила его пистолетом, взятым у Кукина – наверняка без его ведома. И велела мужу после всего вернуть оружие на прежнее место. Полагаю, у неё был ключ от председательского дома, и муж её попал туда, даже не разбудив Антонину.

– А еще, – подхватил Самсон, – Катерина дала указания бледному хахалю – Серову, – чтобы тот в определенный момент отодвинул засов. И Савелий пальнул по лампочке, зная: погаснет одна – погаснут и все.

– Точно. Ну, а спровоцировать Эдика выстрелить в Кукина Серов мог и ненамеренно. Хотя у Жени имелся повод не любить председателя: соперник как-никак.

– Но как вы вообще узнали, что Женька завел с Катериной шашни? Я, например, об этом понятия не имел.

– Как я узнал – лучше не спрашивай. – Николай поморщился при воспоминании о простыне с серовато-желтыми разводами.