И тут снизу, из подвала, донесся шорох осыпающейся земли, а затем – скрип ступеней приставной лестницы.

– Идет, идет!.. – вскинулся Самсон.

Скрябин чуть приподнял дверцу подвального люка, но, как и условлено было – приподнял так, чтобы солнечные лучи не проникали вниз.

– Встреча состоится, – донесся из подвала трубный голос. – Нынешней ночью. Так что вам дается отсрочка почти на сутки. После полуночи ты, Николай, придешь в баню Варваркиных – и принесешь с собой несоленой еды, да побольше!

– Ну, ясно: ведьма приведет с собой сопровождающих... – прошептал Самсон.

– А как насчет гарантий? – спросил Николай.

– Гарантий не будет, – честно сказал ходячий мертвец. – Но если вы с хозяйкой договоритесь, никто в следующую ночь в навь не обратится. А если нет…

– Откажитесь, товарищ Скрябин, – взмолился Давыденко. – Ведь это ж – ловушка!

– Думаю, выбора у меня нет, – сказал старший лейтенант госбезопасности, а затем обратился к посланцу ведьмы: – Передай: я приду.

2

Летучие мертвецы ночью нанесли ущерб не только электрическим и телеграфным проводам. И, если новых нападений на людей не последовало, то с животными всё обстояло иначе.

Колхозным коровам в ту ночь повезло: ни одна из них не пострадала (в их загонах по распоряжению Скрябина вывесили пучки чертополоха, ненавистного навьему племени). Зато частнособственнические буренки, а также козы, овцы и даже куры, подверглись грабительскому расхищению. Хотя и не полному: ведьма, управлявшая навями, пока не собиралась доводить макошинцев до состояния, когда терять уже нечего. Домашняя живность сократилась ровно вдвое: если в курятнике был десяток кур, то пять из них по-прежнему сидели на насесте, а от других пяти оставались только перья, частью – лежавшие среди помета на полу, а частью – всё еще летавшие в воздухе.

Аналогичным образом исчезли из загонов каждая вторая овца и коза. Хуже обстояли дела с коровами. По две их не держал почти никто, поэтому буренок выбирали «через дом»: в шахматном порядке. И на сей раз одним лишь сдиранием шкур и похищением мяса летуны не ограничились: в каждом коровьем стойле рядом с окровавленной шкурой лежало сочившееся молоком выдранное вымя. Так что к утру понедельника ровно половина макошинцев осталась при своих буренках (и могла числить себя счастливчиками), зато другая часть жителей пребывала в неописуемой ярости.

Все ставшие «бескоровными» макошинцы собрались, не сговариваясь, возле дома председателя колхоза. И, по случаю отсутствия Никифора Андреевича, поговорить с ними вышла, потирая красные после бессонной ночи глаза, его жена. Она даже и не думала ни от кого прятаться, словно точно знала, что работникам правопорядка сейчас не до неё.

3

Хуже всего оказалось то, что летучие мертвецы не просто оборвали провода – они еще и унесли их с собой.

– Электричество мы поправить не можем, – доложил Скрябину Денис Бондарев, когда вместе с Эдиком вернулся в здание сельсовета. – Как и телеграфное сообщение. И провода исчезли, и старушка-телеграфистка куда-то запропала: Петраков ходил к ней домой, но там её нет. И он пошел искать её по соседям.

Скрябин вскочил со скамьи, на котором сидел. «Как это – пошел искать?» – едва не завопил он. Однако на возмущение времени не было. Удивив своих подчиненных, он молча ринулся к дверям сельсовета, распахнул их, и тут же на Николая обрушились звуки то ли многоголосой перебранки, то ли неслаженного хорового пения. И он увидел, что по сельской улице бежит, задыхаясь, следователь Петраков.

– Может, с бабкой-телеграфисткой что-то стряслось? – Самсон тоже заметил Григория Ивановича, потом поглядел на Скрябина – и явно что-то такое в его лице увидел, потому как сразу напрягся: – Думаете, беда какая случилась, товарищ Скрябин?

А Григорий Петраков и впрямь бежал слишком резво для своей комплекции. Его немаленький животик колыхался над ремнем, как чрево беременной женщины, по лицу градом катил пот, и при этом следователь прокуратуры пытался, превозмогая одышку, что-то выкрикнуть. Удалось ему это лишь тогда, когда до сельсовета оставалось не больше десятка метров.

– Лара!.. – прохрипел он. – Они схватили Лару!.. А у меня и пистолета нет!..

– Что? Что? – наперебой стали спрашивать Самсон, Эдик и Денис. – Кто схватил? Где?

– Деревенские!.. Во главе с нашей… – Невзирая на нехватку дыхания, Петраков смачно выругался. – С Антониной!.. Она говорит: все из-за этой, городской!.. Они на берег её потащили!..

Скрябин мгновенно всё понял и выхватил свой «ТТ» из кобуры.

– Все – оружие наизготовку, и бегом за мной! – крикнул он своим подчиненным, спрыгнул с крыльца и припустил к окскому берегу, откуда и доносился разноголосый гул.

Бывший центрфорвард футбольной команды МГУ не бежал – почти летел. Так что Петраков, Давыденко, Адамян и Бондарев очень быстро от него отстали.

4

Лариса Рязанцева кисейной барышней себя никогда не считала. Несмотря на мирную профессию библиотекаря, она умела и стрелять из двустволки (отец научил), и разводить костер под дождем (как-то целое лето провела в археологической экспедиции), и оказать при необходимости первую медицинскую помощь. Но на сей раз мужество покинуло дочку архивариуса, а её глаза под очками – одно стекло которых треснуло, а дужка с той же стороны наполовину оторвалась, – наполняли слезы.

И не одним только очкам был нанесен урон. Волосы девушки, по которым прошлась не одна пятерня макошинских жительниц, растрепались и волочились по земле: Лару, всю обмотанную веревками, один из сельчан тащил, перекинув через плечо, по направлению к реке. А все остальные не переставали осыпать беззащитную жертву бранью, тычками и щипками. И Лара не могла даже закричать: веревка обматывала в том числе и её голову, удерживая во рту отвратительный кляп, сделанный из подобранной в сарае Варваркиных тряпки.

Нынче утром девушка решила прилечь в своей каморке, а Григорий Иванович сказал: «Ну, а я тогда пойду по делам». И ушел. Но не успела Лариса и одного часа подремать, как со двора донеслись злобные голоса незнакомых ей людей, в ответ которым Евдокия Федоровна кричала:

– Нету её дома, нету! А где она – не знаю!

– А мы вот сейчас посмотрим, как её нету, – услышала Лариса хриплый мужской голос. – Твоя-то корова, небось, цела осталась, вот ты эту стервозу и защищаешь!..

Тут без всякого стука в Ларин отгороженный угол ввалился Степан Пантелеймонович и проговорил страшным шепотом:

– Одевайся, девка, по-быстрому! Может, я еще успею тебя огородами вывести!

Девушка, ощутив, как у неё вмиг похолодели ладони, натянула на себя платье и уже обувалась, когда множество ног затопало по крыльцу. А затем проникшие в дом сельчане стали, матерно ругаясь, крушить всё на своем пути. Громыхнуло упавшее на пол ведро, раздался треск ломаемого дерева, потом – звон стекла.

– Я выйду к ним, – прошептала Лара, хотя язык её еле ворочался от страха. – Всё равно бежать уже поздно. А то они еще и разнесут весь ваш дом!..

– Да шут с ним – с домом! – Дед Степан ухватил её за рукав. – Нешто ты не понимаешь: не жить тебе, ежели к ним попадешь?! У них у всех коров нынешней ночью извели – и как-то уж особенно по-зверски. И они прознали откуда-то, что это ты саваны мертвякам на спины набрасывала. Так что нельзя тебе к ним выходить, ни под каким видом! Давай-ка – полезай в погреб. Я тебя там запру, а потом, глядишь – они и охолонут немного.

И старик Варваркин приподнял уже половик, прикрывавший дверцу кухонного погреба, но, увы: спрятать там свою постоялицу не успел. Держа в руках арматурный прут, в кухню ворвался неизвестный Ларе мужик с перекошенной рожей и возвестил торжествующе:

– Здесь она!..

5

Выкрики Николай услышал, едва только выбежал на поросший травой и цветами склон, что спускался к Оке.