Багратион аж подскочил.

— В смысле?

— В коромысле, блин! Я же просто маг, и никаких этих ваших обучений специальных не проходил. Вот не знаю, как теперь… У тебя хотел спросить или у матушки. Я же не знал, что вы тут… Просто хотел Хагена спасти.

— А твой дойч жив? А где он?

— Серго, ты не обижайся, но я не хочу по сто раз рассказывать. Щас, начальство соберётся вот я всем всё сразу и растолкую…

— Ну хорошо, — с сомнением протянул Багратион.

Когда посторонние убрались с площади, сам атаман, поддерживаемый под локоть Витгенштейном, перелез через снежные навалы.

— Ну-с, показывайте, что тут… — Тут он увидел Серго, сидящего рядом со мной, и принялся лапать кобуру. — Это что, это…

— И не зачем так нервничать, — дипломатически придержал его за руку Витгенштейн. — Успокойтесь. Это наш товарищ и ваш подчинённый, Илья Коршунов. А, кстати, Ильюха, ты чего всё ещё медведь?

— Он не может обернуться обратно, — мрачно ответил за меня Багратион.

— Опа. Оказия какая… — Атаман наконец справился с собой. — А как ты в медведя-то, Коршунов? У тебя же в деле ничего такого нет.

— Сам не знаю, господин атаман. Может, стресс?

— Какой ещё стресс?

— Так там медведей людьми кормят!

— Так! — Атаман встряхнулся. — Доклад будешь делать… — он с сомнением оценил мои габариты, — у себя в ангаре! Господа, проводите хорунжего до места назначения. Я сейчас соберу офицеров — и к вам! Выполнять!

— Есть! — отозвались мы хором, причем от моего рыка атаман явно поморщился. Оно понятно — непривычно человеку, ежели ему уставное «Есть!» медведь ревёт.

ТРУДНЫЙ ДОКЛАД

Пока дошли к моему ангару, эти охламоны заобнимали меня. Петя так вообще под конец верхом ехал! При этом вцепился в шею и, по-моему, даже плакал. Цирк с конями. Вернее, с медведями. Как на нас таращились служащие!!!

Но это ещё что! Вот когда Иван забежал в ангар и саморучно принялся отпирать ворота, и техники решили, что это для «Саранчи», а зашел огромный белый мишка… Вот это, я вам скажу, картина. Но, к чести механиков, никто не заорал тревогу, а Семёныч так и вообще, кажись, примеривался треснуть непрошеного гостя — меня — здоровенным ключом. Не знаю, как мне бы, а обычному медведю могло и поплохеть. Еле остановили. Зато, когда они поняли, что я — это я, Семёныч, аж прослезился.

— Мы ж, — говорит, — тебя, неделю, как похоронили уже… Шутка ли, десять дней с задания не вернулся. А тут Великие князья прилетают! Спасательная экспедиция, говорят. Ну, мы и приободрились, а тут — вы! А как?..

Вопросами засыпали по самые уши.

— Стоп, — говорю. — Сейчас господин атаман со штабными сюда прибудут, всё в подробностях расскажу.

— Ох, ты ж мать… А у нас и не прибрато! Трофим — живо! Пока оне соберутся, пока туда-сюда…

Но прибраться они не успели. Только принялись армейский лоск наводить, как ангар просто мгновенно заполнился огромной толпой народа. И тебе господин атаман, и нач.безопастности, и нач.порта, и даже главную бухгалтершу притащили… Её-то зачем? Это не считая адъютантов, писарей и прочей братии… И каждый гад, когда входил в ангар, вопил и хватался за оружие. Как под копирку. Даже бухгалтерша! Вначале смешно было, а потом раздражать начало. Ну, в самом деле, что — медведей не видали?

Таких как мы — точно, нет!

Ну так-то да…

Притащили даже доску типа классной, с картой. Как они по ветру и снегу её перли, это прям загадка.

Когда все угомонились и расселись, кто на притащенных из домика стульях, а кто и попросту — на ящиках, благо тары-то у нас всегда хватало, вперёд вышел атаман и, как плавильный командир, скомандовал:

— Хорунжий Коршунов, доклад!

— Есть! — рявкнул я, чем опять вызвал определенный переполох среди присутствующих.

Я подошёл к карте (которая, кстати, оказалась мне низкой), присел на задницу у края и изготовился рассказывать.

— Итак, шестнадцать дней назад мной и моим вассалом фон Ярроу был получен приказ проследовать в этот квадрат. — Я ткнул в карту когтём, и ясень пень, конечно, пробил. И карту, и доску под ней… Вот же пень горелый…

— Не обращайте внимания, хорунжий. Все всё прекрасно понимают! — Атаман оглядел участвующих в совещании. Не понимающих не нашлось.

— А что тут должны понимать? — раздалось от входа.

Молодой женский голос. И знаете, с этакой стервозинкой в тоне. Когда сразу понятно: говорящая привыкла повелевать. И совсем не привыкла, чтоб ей в чём-либо отказывали. Белая Вьюга. Светлейшая княжна Смолянинова. Кому-то сейчас трындец настанет. И с большой вероятностью — мне.

— У меня все охранные метки с ума посходили — массовое проникновение белых медведей на базу!.. А вы тут сидите!..

И тут она увидела меня.

Как успел Иван, я не знаю. Он просто бросился между мной и Великой магиней. И как успела Вьюга испарить гигантскую ледяную сосульку, которая уже летела в меня, но на пути которой стоял Сокол, это вообще выше моих пониманий.

— Тетя! Стой! — Иван аж руки расставил, закрывая меня.

— Поясни-ка мне, дорогой внучатый племянник, что в этом ангаре делает Высший Белый Медведь? И вообще, откуда он? На территории России, как мне известно, их нет. Значит?..

— Ваша светлость, не был представлен вам. Хорунжий Иркутского Казачьего войска, Илья Коршунов.

Я встал на задние лапы и попытался принять строевую стойку. Получилось, если честно, хреново. Мало того, что я теперь возвышался над всеми во весь свой рост, так ещё и центр тяжести у медведя оказался не там, где…

Где положено, там и находится. В заднице.

— Вот как? — Белая Вьюги наклонила голову с шутливым недоумением разглядывая меня. — Прямо хорунжий из Иркутска… А почему я о вас не знаю, хорунжий?

— Не могу знать, ваша светлость. Смею лишь предположить, что инициация меня, как оборотня, была абсолютно спонтанной и непредсказуемой. В следствии чего…

Княжна нетерпеливо махнула ручкой.

— Вы мне тут казёнщиной не щеголяйте! Где произошла инициация, причины? Живо!

— Именно о этом хорунжий начинал доклад, который вы прервали, ваша светлость. Имейте хоть немного терпения! — Влез атаман. Старик оттягивает на себя недовольство светлейшей. Красиво, но безрассудно.

Видимо не у одного меня мелькнула такая мысль, и Серго вышел вперёд.

— Уважаемая, — он прижал руку к сердцу, — пусть Илья расскажет всё, что с ним случилось за эти дни. Я же с Новосибирска прилетел, его спасать, а у Ивана, вообще жена беременная крайним сроком…

— И что он тут делает, а не с женой? — Ух ты, она аж ножкой топнула. Сочетание беспредельной мощи и молодости, это брат…

— Так Великая княжна Мария настоятельно требовала ехать-лететь-искать нашего друга, нашего ОБЩЕГО друга.

— И, кстати, спасителя жизни моей жены, княжны Марии. — Ну, конечно, Иван вылез… — И моей, к слову, раза три. Да? Коршун?

— Я не считал. И вообще, ты тоже меня раза три спасал… — попытался отмахаться я.

— Это когда? — По-моему Сокол переигрывал. Он принялся загибать пальцы, беззвучно шепча… — Ну ежели совсем по-честному — четыре-три, и не в мою пользу!

— Мальчики, а давайте вы не будете меряться длинной… э-э-э, количеством ваших подвигов? А то я тоже могу померяться…

Нет, огромная магическая сила творит с женщинами страшное. Совсем берега и тормоза теряют. Я, внезапно подумалось, пожалел её будущего мужа. Хотя, поговаривают, ей в мужья пророчат того самого князя Святогора, чьим именем СБШ названы. Это, брат, такой боец, с Императором сравниться может… Я даже не знаю, кто был бы победителем, если б им приспичило друг против друга выйти, Император или Святогор. Это если предположить, что Святогора вообще волновали всякие политические дела.

Пришли же к нему италийские послы с предложениями — ну там, Российский престол, все дела, мол, а они поддержат… Знаете, что он им ответил? «А вот это подержи!!!» — и гравитацией их приложил, да так, что впечатало послов в матушку-сыру землю, на три версты вглубь. Так и не выбрались. А Святогор спать пошёл. Но такую жену даже Святогору не пожелаю. Она же может в самый такой интимный момент отморозить что важное!.. Хотя… Если отвлечься от силы мажеской — ОЧЕННО красивая… Прям, ОЧЕНЬ! Но…