Фридрих сконфуженно развёл руками:

— Я не есть иметь честь быть обучен пилотирование или стрельба…

— Да я же не в упрёк, — усмехнулся Иван. — Просто забавно.

— Ничего! — Серго похлопал принца по плечу. — Мы ликвидируем этот пробел.

— Это есть звучайт достаточно зловещий, — слегка прищурился Фридрих.

— Ещё бы! — порадовал его я. — С этого дня тебе ещё и физподготовка прописана. Армейский гимнастический комплекс. Специально распоряжусь, чтоб тебе тут полосу препятствий напротив дома построили.

— О майн Готт! — пробормотал Фридрих и обречённо добавил: — Яволь…

В ДРУЖЕСКОМ КРУГУ

Мы залезли на крышу «Саранчи», и Хаген неторопливо повёл её вниз. А я с высоты оценил результаты нападения.

Оказалось, что все машины в карьере были выстроены кругом, а внутри был собран народ со всего рудника. С различными длинномерными железками! И не просто толпой, а организованно — в середине женщины с детьми да бухгалтерши-учётчицы из конторы, в отцеплении — рабочие группами. К горнякам никто не сунулся, но, даже при явной бесполезности этих подготовительных мер, мужики без боя сдаваться не собирались.

— Маладца! — Серго, видимо тоже оценил решительность наших рабочих. — Премию за боевую готовность выдать всем, а организатору — в двойном размере!

Правильно, Волчок же не только сильно большой отмороженный волк, он же и начальник горнорудной кампании. А я, признаться, так ошалевши был, даже и не подумал о возможной награде для отличившихся. С другой стороны, у меня вон Серго и Дашка евойная есть, пусть у них голова болит.

А в доме нас уже ждали. И повод для радости был далеко не единственный!

— Как хорошо, что с нами Есения поехала! — радовались наши девчонки наперебой, и каждая говорила что-нибудь вроде: «Я, конечно, тоже мать и немного в акушерстве понимаю, но всё-таки целитель такого уровня…»

Да, когда через забор усадьбы полезли жуткие упыриные рожи, у Эльзы от шока начались схватки. И пока наши боевые дамы раскатывали в блин вампиров, Есения при помощи Серафимы и Марты принимала роды.

— Здоровый крепкий мальчик, — объявила всем княгиня Дашкова. — А вот ломиться толпой к нему не надо. Вот будут крестины, там и посмотрите!

— Как сына назовёшь? — спросил я Фридриха.

Он посмотрел на меня многозначительно:

— Сперва я хотейть назвать мальчик Отто, — Фридрих помолчал, — но теперь решайт: Вильгельм.

Все начали радоваться, кто-то вино потащил и начал разливать по невесть откуда явившимся бокалам, а Фридрих негромко добавил, пости мне на ухо:

— Это имя имейт право давать своему сыну самый сильный маг среди весь род.

А ведь верно — теперь у него три сильных дара против одиночного у прочей родни. И сталь его полноценно проявилась — мы уж бронированные кулаки проверяли.

И ещё я подумал, что за такое ему старшие братья и предъявить могут. Так что физкультура и стрельба — это, конечно, здорово, но надо бы нашему принцу и по магии дельного наставника подобрать, чтоб сырым да необученным не ходил. А то есть у меня подозрение, что как только информация начнёт просачиваться — тут-то спокойной жизни Фридриха конец придёт. И моей заодно.

Можно подумать, была она у нас, спокойная жизнь.

А станет ещё веселее. И интенсивнее! — возразил сам себе я.

В общем, нужен учитель. Из Новосибирской академии, что ли, выписать? О! Под видом того, что я тут в Железногорске для детей посёлка специальную гимназию организую, а? Идеальное же прикрытие! А по вечерам и по выходным он Фридриха натаскивать будет.

Я гений, прочь сомненья! — так, кажется, какой-то пиит говорил?

Эльза плакала и обнимала мужа. Нет, всё же хорошо, что Есения с нами. Так-то женщинам после родов даже вставать тяжко — а Эльза, смотрю, бодра и энергична. Вместо вина только свой бокальчик наполняет строго из графина с морсом. Впрочем, это не мешало ей радоваться.

Мы чокались и пили за новорождённого, и ели всякую вкуснятину. Оно, конечно шашлык вампирами был безвозвратно испорчен, но и без него всяких угощений было полно. Нас с Серго опять заставили принять облик, и дети вовсю лазили по нам. С меня так вообще кататься удумали. Вроде как горка меховая. А что? Пришлось соответствовать, дети ж. Хотя больше всего веселились и прыгали вокруг нас лисы. Младшие так вообще — ухо мне приподняли и давай в него выпытывать:

— Дядя герцог Илья Алексеевич, а вы нам травки, которые ели, покажете? — Они почему-то решили, что мы с Багратионом каких-то специальных травок наелись. — А я тоже хочу быть такой большо-ой! — Сэнго умилительно приложила ручки к щекам.

— И вовсе не травки это! И вовсе не травки! Это какое-то сильно могучее волшебство! Научите, научите? — Хотару не отставала от сестры, и, отталкивая её, кричала мне прямо в ухо.

— Не донимайте господина! А ну, кыш! — Айко попыталась спасти меня, но спустя несколько минут, попрыгав на моей спине, лисички вновь принялись терроризировать меня вопросами.

Я подумал, что хуже не будет и обещал:

— Всё расскажу и научу, но потом.

— Когда потом⁈ — обе разом насторожили уши.

— Через десять дней, — обещал я. Успокоятся немного, да и профессор приедет, вот и расскажу, а там пусть мать решает — давать им эти водоросли или нет. Но Сэнго и Хотару пришли в совершенный восторг и начали скакать вокруг меня с какими-то совершенно дикими индейскими воплями.

Да и пусть их. Я так рад был оказаться рядом с женой и детьми, что моё отличное настроение невозможно было испортить.

Сима подошла, приобняла меня за морду и прижалась щекой:

— Ты теперь всегда такой громадный будешь?

— Да не знаю. — Говорить пришлось аккуратно, поскольку дети не унимались, вон вообще с лисичками в «царя горы» играть удумали. Причём лисы боролись едва ли в сотую часть силы, зато веселились от души. — У нас тут новое дело организовалось. Шибко секретное. От него и размеры наши с Багратионом. И худоба у остальных.

— Ага, Фридрих-то вообще скелет скелетом!

— Ему полезно.

— Ну не скажи. Эльза вон, вцепилась в него и откармливает. Прям насильно. Она как его увидела, чуть в обморок не грохнулась. А ей вредно волноваться.

— Так-то да.

— Да угомонятся они, когда-нибудь? — спросил я, получив особо чувствительный тычок в спину.

— О-о, ещё не скоро, любимый. Это ж дети. Ты подожди, когда в Карлуке тебя увидят, что будет.

— Ну нет. Для наших я готов живой игрушкой побыть, но для всех — увольте!

— Посмотрим-посмотрим, — улыбнулась Сима.

— Чего смотреть? Герцог я или где? Ишь, удумали!

— Илья Алексеевич, а помимо размеров ещё что изменилось? — Это уже Айко с другой стороны подкатывает.

— Сложно сразу сказать. Силушки прибавилось, да. Может, щиты подросли. Я ещё не проверял, не до того было. А ты что, тоже хочешь?

— Не-ет. Вот такой громадиной — нет. Просто интересно.

— Говорю же, сам ещё не знаю. Домой приедем, по-любому придётся проверять. Господа учёные ж не слезут, пока всё не разузнают. Как Бидар вспомню, ужас просто.

Но всё когда-нибудь кончается. Вот и угомонившихся детей утащили в дом, я снял облик и присел к остальным за стол. Ледяные тушки уже забрали бойцы Благовестова, от необходимости «вот прямо щас» писать докладные нас отмазал Витгенштейн и множество блестящих титулов. И мы сидели за столом и не торопясь чаёвничали. Хотя чай пили не все. Эльза всё пыталась впихнуть в Фридриха ещё какой-нибудь кусочек.

Сокол, не торопясь, рассказывал про наши немецкие похождения. И так у него это вкусно получалось, что слушающие его дамы только ахали да рты руками прикрывали.

— А самый страшный для дойчей человек оказался… угадайте кто? Конечно, Илья! Вы бы видели, на какие неаппетитные… — Иван осёкся и обвёл взглядом стол: — Все же доели?

Все сразу закивали. Впрочем, наших женщин страшными подробностями было не удивить. Одна только Эльза подозрения вызывала, да и то занята она сейчас была другими хлопотами.

— Так вот, на какие неаппетитные куски он своих противников на дуэли порубал, моё почтение! Красота прям.