Лайла пожала плечами.

– А сейчас я занимаюсь расследованием, потому что у меня нет выбора. Мы – я имею в виду Джаспер, Эвелин и я – считаем, что смерть Софии связана с убийством Эмили.

Она рассказала, как Эмили перед гибелью звонила Джеймсу Форрестеру.

Нейт выпрямил спину.

– Вот и мотив.

– Проблема в том, что ведущий детектив вцепился в меня как в главного подозреваемого и не желает рассматривать другие кандидатуры, – Лайла состроила гримасу. – Джаспер считает, что если мы соберем достаточно новой информации об убийстве Софии, полиция будет вынуждена провести связь между смертью Софии и Эмили.

– Неплохая идея, – прищурился Нейт. – Я упомяну об этой связи в своей статье. По крайней мере, это склонит в твою пользу общественное мнение.

– Было бы здорово. Но ты и так уже помог. Сообщил нам, что у Софии в момент смерти были в крови запрещенные вещества.

Нейт кивнул, польщенный.

– Я отыскал копа в отставке, который работал над этим делом. Это он рассказал про вещества. Семья постаралась сохранить все в тайне. Они мощный клан, эти Кенты. И хорошо проконтролировали, что попадет в новости, а что нет.

– Подсказка очень пригодилась, потому что с тех пор я переговорила со свидетелем, утверждающим, что София задолжала дилеру.

– Ты умеешь заставить человека открыться. – Нейт пристально посмотрел ей в лицо. Его зеленые глаза заблестели в пламени свечей.

Лайла покраснела.

– Пустяки.

– Вовсе нет. Ты знаешь, как тяжело убедить кого-то доверить тебе свои секреты?

Лайла отпила вина, взяв паузу, чтобы собраться. Ей не хотелось, чтобы Нейт увидел, насколько ей лестны его слова. Она привыкла к тому, что люди ее недооценивают. Половина Норфолка считала Лайлу безмозглой курицей после того, как Райан ее бросил. С Нейтом все было наоборот. Пожалуй, он даже слишком ее превозносил.

– Как продвигается статья? – поинтересовалась Лайла.

– Это будет другой портрет Софии Кент. Я не собираюсь, конечно, распинать шестнадцатилетнюю девчонку, но надеюсь, что более честный рассказ о том, кем она была, напомнит читателям, что все мы – люди. Никто не святой.

Лайла ждала, что он спросит у нее имя свидетеля, рассказавшего о связи Софии с дилером. Наверняка Нейт захочет получить эту информацию для своей статьи. Однако он лишь кивнул на ее бокал:

– Хочешь еще вина?

Лайла нахмурила лоб и, не удержавшись, спросила:

– Ты разве не хочешь знать, о каком свидетеле я говорила?

– Нет, если ты не хочешь мне сказать. И я не стал бы пугать свидетеля, рискуя помешать твоему расследованию.

Лайла чувствовала, что он говорит искренне. Он скорее пожертвовал бы своей статьей – ради помощи ей. Она неверно судила о нем с самой первой встречи, когда он занял ее столик в кофейне. Нейт – хороший парень, внимательный к другим и уж точно не козел. Она чувствовала, что чем дальше с ним говорит, тем больше он ей нравится. И невозможно было отрицать, что Нейт привлекателен. Очень, очень привлекателен.

Последнее осознание практически сбило ее с ног. Желудок неприятно сжался. Нейт ей нравится. Он тот, с кем у нее могли бы завязаться отношения – имей Лайла время и возможность. Но она не собиралась больше влюбляться – не после того, что произошло с Райаном. Вся ее жизнь перевернулась с ног на голову; ее ожидания и планы на будущее полетели в тартарары. Несколько месяцев она сутками рыдала и неделями не вылезала из постели. Раз за разом прокручивала у себя в голове их последний разговор, будто воспоминание о нем было магнитом. И хотя она знала, что без Райана им лучше, тот факт, что он ее отверг, оставил шрам, который никогда не заживет.

Лайла не могла снова подвергнуть себя такой боли. Лучше сосредоточиться на Беа и не поддаваться на посулы другого мужчины, который тоже ее подведет, тем более такого, как Нейт. Правда в том, что она предпочитает быть одна. Периодически ощущать свое одиночество все-таки легче, чем рисковать опять остаться с разбитым сердцем.

Лайла резко отодвинула стул и встала.

– Мне пора.

Нейт, встревоженный, тоже вскочил.

– Все в порядке?

– Я забыла, что Беа задали на завтра большой проект. Надо ей помочь, – солгала Лайла.

– Может, все-таки дождешься, когда нам принесут еду? – спросил Нейт.

Лайла помотала головой. Она не доверяла себе – нельзя надолго задерживаться в его компании.

– Не могу. Извини. Ты отличный парень.

Нейт нахмурился; в уголках его глаз залегли морщинки. Он выглядел расстроенным и задетым.

– Я что-то не то сказал?

– Как раз наоборот. Честно. Но мне надо идти.

Лайла развернулась и вышла из ресторана. Не оглянулась, не помахала на прощание рукой. Просто не смогла. Она боялась, что не удержится и вернется, что Нейт покажется ей еще более забавным, и добрым, и красивым, чем сейчас. Еще одного разочарования ей не перенести. Она ни с кем не может связывать свое будущее – кроме дочери и себя самой.

Какое-то время Лайла лежала без сна: у нее перед глазами прокручивались сцены их ужина с Нейтом, ее стремительного бегства и то грустное выражение, что было у него на лице, когда она уходила. Она продолжала думать о нем и на следующее утро, натягивая кроссовки.

– Я готова! – крикнула Беа из гостиной.

Лайла стянула волосы на затылке в хвост и вышла к дочери. Стоит ли позвонить Нейту? Вообще-то они даже не друзья. И уже никогда ими не станут. Она надеялась, что он не слишком расстроился из-за вчерашнего.

Беа стояла у дверей с рюкзаком за плечами. Лайла до сих пор не рассказала ей про арест Райана и про то, что их жизнь никогда не будет прежней. Она боялась причинить дочери боль.

– Доешь завтрак перед уходом, – сказала Лайла резко, чтобы скрыть неловкость.

– Но мне сегодня не хочется яиц, – ответила Беа. – Моя подружка Иви ест что захочет. Ее мама говорит, родители должны прислушиваться к чувствам ребенка в отношении еды и не осуждать их.

До этой минуты Лайла ни разу не слышала про маму Иви, но та ей уже не нравилась.

– Мама Иви говорит, надо учитывать, что просит организм, – продолжала Беа.

– Любопытно. И что обычно просит организм Иви на завтрак?

– Поп-тарты! – с надеждой воскликнула Беа. – Раз они подходят для Иви, то и мне подойдут, да? Мы могли бы купить парочку по дороге в школу.

– Ну, к несчастью для тебя, мне поп-тарты подходящими не кажутся, поэтому доедай свой омлет, чтобы получить протеин, который поможет тебе лучше сосредотачиваться в школе, или возьми кусок хлеба из буфета.

Лайла нахмурилась.

– В поп-тартах фруктовая начинка. Фрукты полезны.

Лайла глянула на телефон, сверяясь со временем. Спорить было некогда.

– Если будем и дальше тянуть, пропустишь утренний круг. Решай сама.

Беа вернулась к столу и проглотила два больших куска омлета.

– Но попытаться-то стоило!

– У тебя почти получилось, – признала Лайла.

– Именно. – Беа сунула в рот еще кусок.

Лайла испытывала одновременно облегчение и недоверие: неужели Беа сдалась без обычных яростных протестов? Кажется, ей под силу справиться с родительством – если она не попадет в тюрьму. Тюрьма. От одной этой мысли все прочие покинули ее мозг. Лайла пошатнулась и схватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. С какой стати беспокоиться о Нейте, или Райане, или о чем угодно еще, когда ее жизнь грозит в очередной раз разлететься вдребезги?

Высадив Беа у школы, Лайла отправилась прямиком к Джасперу. Его квартира была заставлена темными кожаными диванами и коваными креслами – совсем не в стиле Джаспера. Единственное, что напоминало здесь о нем, – кухня: к холодильнику на магните был прицеплена записка Беа с благодарностями, на столешнице стоял видавший виды стационарный миксер, а рядом с ним – стеклянные контейнеры с сахаром и мукой.

– Сюда не помешало бы добавить цвета, – фыркнула Эвелин и присела в одно из кресел.