– Полагаю, вы больше не хотите работать со мной?

– И близко не подходите к этому делу! Слышите?

Я снова положил трубку, а потом снял ее до 11 часов, пока не лег спать.

В час ночи я встал, чтобы поменять повязку на руке. Она была слишком тугой, но мне не хотелось, чтобы Регина подумала, будто я недоволен ее работой.

Я смазал порез антибиотиком и наложил марлевую повязку, закрепив ее пластырем. Тут зазвонил телефон.

Раздался только один звонок.

Регина ждала меня у телефона в холле:

– Одна из твоих подружек.

Я последовал за ней в спальню и снял трубку с аппарата рядом с моей подушкой.

– Алло?

– Слава богу, это ты, Изи. Реймонда посадили.

– Кто это? – спросил я уже в третий раз.

– Минни Фрай.

Это была постоянная подружка Реймонда Александера, Мауса.

– Успокойся, Минни. Кто схватил Мауса?

– Полиция!

– Он жив?

– Они держат его под арестом. Он просил меня сразу позвонить тебе.

– Он сейчас на Семьдесят седьмой улице?

– Да. Ты должен поехать туда немедленно.

– Но сейчас почти два часа ночи…

– Тебе надо ехать сейчас же, Изи! Так сказал Реймонд.

Маус ради меня не раз вставал под дуло пистолета. Мы дружили с мальчишеских времен, и, хотя он частенько нарушал закон, у меня не было человека ближе него, кроме жены и детей.

– Ну ладно, – вздохнул я. – Сейчас выезжаю.

– Сразу выедешь? – спросила Минни.

– Я же сказал, не так ли?

– Хорошо. Поторопись, пожалуйста.

Мы повторили одно и то же еще три или четыре раза, прежде чем она повесила трубку. Я достал из шкафа свою одежду.

– Моя повязка тебе не нравится? – спросила Регина, когда я надевал брюки.

– Немного тесновата, вот и все. Я только что сменил ее.

– Куда это ты собрался?

– В полицейский участок.

– Собираешься напиться и трахнуть эту девчонку?

– Это звонила Минни Фрай, крошка. Девушка Мауса. Она сказала, что его взяли.

– А ты-то здесь при чем?

– Он мой друг, Регина. И я постараюсь вытащить его.

– А до утра подождать нельзя?

– Утром может быть слишком поздно.

Регина нахмурилась и легла в постель. Я наклонился и поцеловал ее, но она даже не шевельнулась.

Сержант из ночной смены не поверил, что я работаю на Куинтена Нейлора, однако не отказался позвонить начальнику среди ночи.

Ночью в полицейском участке было тихо.

На длинной скамейке рядом со мной сидел старик. Он то и дело клевал носом. Белый алкаш – не такая уж редкость в нашем квартале. Его пальто, когда-то коричневое, местами посерело. От старика пахло потом, и это расположило меня к нему. Напротив нас негритянка среднего возраста плакала и утирала синим носовым платком сизые, как сливы, щеки и нос. Я так и не узнал, как они оказались в участке. Вся моя жизнь прошла среди таких маленьких трагедий, поэтому я почти не замечал их.

– Мистер Роулинз, – окликнул меня дежурный.

– Да.

– Лейтенант Нейлор разрешил пропустить вас к арестованному. Заполните вот эту форму, а я позову сопровождающего. – Он протянул мне картонку с прикрепленным к ней бланком.

Я записал свое имя, адрес, ответил на вопрос, какое отношение имею к заключенному, указал номер моей страховой карточки, номер телефона и цель моего визита. Поставив внизу подпись, я вернул бумагу сержанту.

Он, даже не просмотрев листок, протолкнул его в щель ящика рядом с собой. Потом поднял трубку и нажал кнопку на столе.

– Поднимайся сюда, Риверс, – сказал он.

Через минуту появился невысокий белый полицейский в рубашке цвета хаки с короткими рукавами. Ему было за тридцать, но с таким изможденным рябым лицом он тянул на все шестьдесят.

– Этот, что ли?

Сержант кивнул.

– Пошли, – сказал рябой. – Я чертовски тороплюсь.

Он провел меня по длинному серому коридору к белой деревянной двери. За ней оказалась еще одна, железная, закрытая на болты зловещего вида. Рябой открыл эту дверь, и мы оказались в коридоре.

Он ввел меня в большую комнату из стекла и металла. В центре стояли стол и стулья, намертво прикрепленные к полу.

Я услышал грубый голос одного мужчины и жалобные причитания другого.

– Садитесь и ждите. – Рябой вышел через дверь в другой стене.

– Я повторяю тебе еще раз! – рявкнул грубый голос.

Тот, к кому обращались, застонал. Раздался какой-то громкий звук, а затем снова стон. Я слышал голос, но не разбирал слов. Звук доносился из-за железной двери справа от меня. Дверь позади распахнулась, и охранник ввел Мауса в кандалах и наручниках.

Сердце мое сжалось при виде Реймонда, единственного черного среди моих знакомых, сумевшего сохранить независимость от белых. Дерзкий, дикий и свободный, Маус, возможно, не вполне нормален. Но не безумен ли всякий негр, смеющий считать себя свободным в Америке? Вот поэтому, увидев Реймонда в кандалах, я содрогнулся.

Риверс подтолкнул Мауса к стулу и, как только тот сел, прикрепил его цепи к двум металлическим кольцам в полу. Сам полицейский пристроился на стуле в углу.

Я все еще слышал голоса, стоны и звуки побоев за железной дверью, но охранник и Маус не обращали на них никакого внимания.

– У тебя есть пушка, Изи? – шепотом спросил Реймонд.

– Что?!

– У тебя есть пистолет?

– Нет. Я не хожу в тюрьму с пистолетом.

– Мне нужно выбраться отсюда. Они хотят перевести меня в Фолсом, а этого нельзя допустить.

– Почему тебя арестовали, Реймонд?

– Они собираются повесить на меня эти убийства. Им нужен преступник.

– Но почему ты?

– Не знаю. Они утверждают, будто я был знаком с парой этих девиц. Может, и так, ты знаешь, я всегда гонялся за юбками, но зачем мне убивать их?

– Так ты не убивал?

– Что?

– Ты не убивал этих девушек?

– По-твоему, я спятил?

«Да, – подумал я. – Сумасшедший и убийца, по всем статьям». Маус невысок – пять футов и семь дюймов. У него золотые зубы и тонкие усы. Мауса еще не успели переодеть в тюремную одежду. Он так и остался пока в своих зеленых замшевых туфлях, потрепанных зеленых брюках и просторной ярко-розовой рубашке с расстегнутыми рукавами. У него отобрали только запонки.

Маус убил своего приемного отца из-за приданого. Он не моргнув глазом соврал бы самому Господу.

– Я просто хочу знать, за что тебя сюда упекли, вот и все.

– Пожалуйста, не надо! – раздался крик из-за железной двери.

Я взглянул на охранника, но он читал вестерн в бумажной обложке.

– Не важно, почему я здесь, Изи, – ответил Маус. – Ты должен вытащить меня отсюда.

Время от времени раздавались глухие удары в железную дверь.

– Дай мне несколько часов, – сказал я.

Когда охранник вел меня назад из этого ада, я дышал полной грудью.

Я читал утреннюю газету за столом сержанта, когда приехал Куинтен Нейлор. Было 7:15 утра. Он сделал мне знак следовать за ним, и мы вместе пошли в его офис.

Мы пили кофе и курили. Куинтен спросил:

– Чем я могу тебе помочь?

– За что вы арестовали Мауса?

– Подозревают, что у него есть информация об убийствах. – Лицо сержанта было непроницаемым.

– У вас на него ничего нет.

– Ты знаешь, кто совершил убийства?

– А как насчет бородатого парня, о котором я рассказал вам? Он вполне мог это сделать.

– Нет доказательств. Владельцы «Аретты» не подтверждают твои сведения.

– А как насчет Грегори Джуэла?

– Он утверждает, что не видел ударившего его человека.

– И ты этому веришь?

– У тебя есть что-нибудь для меня, Роулинз? Если нет, позволь мне заняться другими делами.

Кивнув на дверь, Нейлор взял карандаш и начал что-то писать в блокноте.

– Так как же насчет Мауса?

– Он останется в тюрьме, пока мы не получим новых сведений.

– По какому обвинению?

Нейлор отложил карандаш и посмотрел на меня: