– С удовольствием, – ответила Лайла.

– И я не хочу, конечно, настаивать насчет нашего клуба, но мне бы правда хотелось, чтобы ты поучаствовала. – Зои подняла вверх руки. – Не подумай, я не давлю. Серьезно.

И снова Лайла услышала искренность в голосе Зои.

Ей нравилось планировать школьные аукционы и гала-ужины общества борьбы с диабетом. Копаться в деталях, искать способ сделать каждое мероприятие особенным – все это приводило ее в восторг.

– Ладно, – сказала Лайла, не оставляя себе возможности передумать.

Зои пискнула и сжала ее ладони.

Через плечо Зои Лайла снова заметила Тедди. Он стоял в окружении большой компании, прислонившись спиной к барной стойке и потягивая коктейль, с таким видом, будто ресторан принадлежит ему. Три женщины из компании взрывались безудержным смехом всякий раз, когда Тедди что-то произносил. Лайла заметила свитер «Улла Джонсон», жакет «Вероника Берд», сложное окрашивание волос, требовавшее коррекции каждые полтора месяца. Всем было под сорок, вероятно замужем и с детьми. Мужчины, стоявшие с ними рядом, были примерно того же возраста, с наметившимися пивными животиками и в бейсболках, прикрывавших редеющие волосы. Они пили дорогие коктейли и носили дорогую одежду. Вероятно, учились с Тедди в одной частной школе, где он был тем самым парнем, у которого всегда имеется выпивка и который встречается с самыми хорошенькими девушками.

– Ты сказала, Тедди играет в группе, – протянула Лайла. У нее в голове вырисовывалась идея.

– Ага.

– Можно позвать эту группу на ваше открытие. Тедди с приятелями всех своих знакомых приведут, а я уверена, он знает всех в Вест-Энде. – Она еще раз глянула в его сторону. Тедди продолжал болтать, прихлебывая, вероятно, свою пятидесятую текилу с содовой.

Секунду Зои обдумывала ее предложение. Лайле немедленно захотелось забрать свои слова назад. Кто она такая, чтобы давать Зои советы насчет ее бизнеса? Лайла даже не знала, хороша группа Тедди или нет.

– Это же гениально! – воскликнула Зои.

Лайла выдохнула, только теперь осознав, насколько ей хотелось быть полезной.

– И знаешь что? Я с удовольствием тебе помогу.

Зои чокнулась с ней бокалом.

– Это лучшая новость за день.

Лайла улыбнулась, искренне надеясь, что сможет помочь Зои успешно открыться.

За прошедшую неделю Лайла и ее самопровозглашенные детективы сумели побеседовать со многими жильцами «Примроуза» насчет ночи убийства Софии Кент. Но никуда особенно не продвинулись. Эдвин во всех подробностях поведал Лайле о своем разводе, а Беа научил играть в новую видеоигру. Последующие расспросы сестер Уиллоби привели лишь к тому, что Джун погрузилась в воспоминания об их с Конрадом забавах, мало подходящие для ушей Беа. Флоренс только и делала, что жаловалась на Эвелин, а потом одолжила Лайле любовный роман, который, по ее словам, должен был изменить всю ее жизнь. Роман был о женщине, влюбившейся в дракона, и содержал крайне откровенные сцены с участием драконьего хвоста. Лайла не представляла, откуда Глория – а теперь и Флоренс – черпали рекомендации для чтения, но уж точно не из «Нью-Йоркера» [93].

Несмотря на отсутствие прогресса, расследование затягивало. Лайла убеждала себя не привыкать к соседям по «Примроузу», но не могла игнорировать тот факт, что они оказывают положительное влияние на ее дочь. Беа постоянно пребывала в хорошем настроении и даже охотно делала домашнюю работу. Улыбалась всякий раз, когда к ним заглядывали Эвелин и Джаспер, и заваливала их своими теориями. «Вдруг София работала на разведку и погибла в неудавшейся операции? Может, у нее имелся тайный возлюбленный, убивший Софию из ревности? Что, если шантажист все-таки добрался до нее, разозленный тем, что София не платит?» Версии у Беа рождались одна за другой, в основном вдохновленные просмотрами «Она написала убийство». Эвелин говорила ей, что эти предположения слишком далекоидущие, зато Джаспер внимательно их выслушивал, прежде чем осторожно развенчать. Они собирались почти каждый вечер, чтобы обсудить свои новые открытия и последние соображения Беа за кулинарными шедеврами Джаспера, пусть шансов раскрыть убийство Софии у них не было, и, по мнению Лайлы, все об этом знали, кроме разве что Беа… и Эвелин.

В каком-то смысле проще было спорить о безумных теориях ее дочери, чем столкнуться с реальностью смерти Софии. Но Лайла все равно не могла забыть, что София была шестнадцатилетней девочкой, которая трагически погибла, оставив горевать целую семью. У нее сжималось сердце всякий раз, как она вспоминала убитое горем лицо Хелены во время их визита. Хелена была такой же матерью, как она, Лайла, и убийство Софии не являлось для нее теорией. Она жила с осознанием смерти своего ребенка, в то время как дочка Лайлы играла в соседней комнате.

Сегодня Джаспер убедил Эмили Кэнтербери встретиться с ним и с Лайлой, пока Беа была в школе. Эвелин настаивала, что разговор с Эмили – пустая трата времени, потому что она не жила в «Примроузе» во время убийства. Они решили все равно пойти на встречу. Эмили жила по соседству с Конрадом Кентом, на пятом этаже. Ее мать владела квартирой на момент смерти Софии, и это она первая позвонила по 911.

Эмили со вздохом открыла дверь и впустила их. Туго завитые волосы темным шлемом обрамляли худое лицо. Она выглядела хрупкой, но губы ее были крепко сжаты.

Лайла с улыбкой протянула ей руку.

– Я Лайла Шоу. Мы встречались на прошлой неделе.

Эмили с отвращением уставилась на протянутую ладонь.

– Я не жму руки чужим людям. Ничего личного.

Лайла покосилась на Джаспера, не отрывавшего глаз от пола.

– Я и не обижаюсь. Много кто по-прежнему боится COVID.

– Дело не в микробах, – заявила Эмили, прежде чем отвернуться. – Входите. Репортер уже тут. Давайте покончим с этим.

Лайла и Джаспер переглянулись, следуя за Эмили по пятам и думая, очевидно, одно и то же. Что за репортер?

Гостиная Эмили находилась в дальней части квартиры. Окна выходили на Гроув-авеню и были обрамлены каскадами розового шелка. Мебель – два дивана, два кресла и оттоманка – обита одинаковым розовым ситцем: те же узорчики с бутонами роз, зеленым плющом и желтыми лилиями. В центре кофейного столика росла орхидея в горшке и стопками лежали книги. А напротив сидел Нейт Доннелли.

Лайла застыла на месте.

Нейт встал и широко улыбнулся ей.

– Лайла Шоу! Очень рад снова повидаться.

Лайла отступила к одному из диванов.

– Не могу сказать того же о себе.

Репортер узнал ее имя. Это означало, что он гуглил ее. Плохой знак.

Поглядев на ту же самую унылую длинную юбку с обтрепанным подолом, Лайла пожалела, что не явилась на встречу в алом мини-платьице от «Дольче и Габбана», некогда принадлежавшем ей. Оно было слишком короткое, зато выгодно демонстрировало ноги. Об этой юбке она такого сказать не могла. Сейчас Лайла выглядела той, кем и являлась, – усталой задерганной мамашей, которая все утро разбирала в туалетном столике ящик с клоунским гримом. Судя по фото, одно время Глория и Стэнли увлекались клоунами… что объясняло отсутствие у Стэнли в школе девушек-подруг.

– Значит, вы знакомы. Очень хорошо, – бесстрастно заметила Эмили. – Мне не хотелось высиживать два интервью подряд, поэтому я решила их объединить.

Она устроилась в одном из кресел.

– Вообще мы здесь по разным поводам, – заметила Лайла, нахмурившись на Нейта.

– Совершенно верно. Мы здесь по разным поводам, – повторил Нейт, постучав рукой по блокноту на коленях. Он выглядел красивым и уверенным, олицетворением настоящего джентльмена. – Я здесь, чтобы написать статью для известной газеты. А зачем пришли вы, Лайла?

Лайла прожгла его взглядом. Она гуглила Нейта после их стычки в кофейне, поэтому знала, что он журналист-расследователь, который пишет захватывающие материалы о преступности и коррупции в правительстве, собирает тысячи долларов для благотворительных фондов и постит фото своей маленькой племянницы в соцсетях. Но ничто из этого не оправдывало тот факт, что Нейт временами ведет себя как полный придурок. Даже его скулы не могли убедить Лайлу, что он – приличный человек.