– Откуда такой вывод? – спросил Мартинес.

– Самостоятельное и упорное изучение такого сложного процесса требует уровня самодисциплины, не свойственного большинству людей.

Лейтенант подался вперед, делая пометки в блокноте. Тейтум со скучающим лицом откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Теперь несколько довольно очевидных заключений. У убийцы есть квартира или дом и машина. Последняя нужна ему, чтобы забирать проституток с улиц, а потом увозить их тела; вдобавок жертвы были найдены в разных, удаленных друг от друга районах. Моник и Кристу забальзамировали не у них дома; значит, убийца делал это в каком-то месте, которое считал безопасным. Это также свидетельствует, что он живет один.

– Или у него есть мастерская, – заметил Тейтум.

Зои кивнула.

– Да, это вполне возможный вариант. Далее: убийца достаточно силен, чтобы дотащить забальзамированные тела Моник Сильвы и Кристы Баркер до тех мест, где он их оставил, – продолжила она. – Поэтому я сказала бы, что мы ищем сильного мужчину, но угрожающе он не выглядит.

– Почему?

– Потому что и Моник, и Криста согласились с ним поехать, – ответила Зои. – Кристал сказала нам, что Криста отказалась бы поехать с мужчиной, который подозрительно выглядел. Она вела себя осторожнее, чем большинство панельных девушек. Будь у него опасная внешность, она предупредила бы своего сутенера и убедилась, что тот присмотрит за ней, или просто отказала бы клиенту. Это приводит меня к мысли, что он ездит на приличной или хорошо ухоженной машине.

– Вы не думаете, что это тот парень, которого описала Кристал? Мужик с татуировками? – спросил Мартинес.

– Сильно сомневаюсь. Будь это некто настолько примечательный, люди его заметили бы. Я читала в отчетах, что вы получили несколько общих описаний внешности последнего клиента Моник Сильвы. Если б он как-то выделялся, у вас имелись бы очень подробные описания. И, опять же, я сомневаюсь, что она села бы к нему в машину.

– О’кей, звучит логично.

– Далее… первая жертва была студенткой школы искусств. Он напал на нее прямо в ее доме и оставался там, пока не забальзамировал тело. Но вторая и третья жертвы были проститутками. Вероятно, он заплатил, чтобы они поехали с ним, а потом убил их в безопасном месте.

– Он мог убить их на улице или в переулке, – заметил Мартинес.

– Тогда зачем их связывать? – спросил Тейтум. – Когда он их связывал, они были еще живы; на улице таким не займешься. Намного проще уговорить их поехать к нему.

Лейтенант неохотно кивнул.

– Вторая и третья жертвы – классические цели серийного убийцы, – продолжила Зои. – Рискованная деятельность, высокая уязвимость. Но как сюда укладывается студентка Сьюзен Уорнер? И пусть он наметил ее в качестве цели, зачем оставаться у нее дома? Почему его не тревожило возможное появление соседки и бойфренда?

– Он знал, что они не появятся, – сказал Тейтум. – Он был с ней знаком.

Зои кивнула, почувствовав легкую тень признательности, но ничем ее не выдала.

– Итак, движущей силой для серийного убийцы на сексуальной почве являются его фантазии. В некий момент фантазировать становится невмоготу, и он их воплощает. Но реальности никогда не удается оправдать фантазии, и убийца хочет попробовать снова. В следующий раз сделать лучше. Наш убийца был как-то знаком со Сьюзен Уорнер и, возможно, фантазировал о ее убийстве. Он знал, что та живет одна и что она беззащитна. Однажды ночью он наносит удар. Но дела идут не так, как он ожидал. Бальзамирование прошло не лучшим образом, и теперь он хочет сделать все заново, но лучше.

– Но, кроме Сьюзен, он не знает ни одной одинокой женщины, – подхватил Тейтум.

– Совершенно верно, – согласилась Зои. – И поэтому он начал целиться в проституток.

Тейтум уже не казался скучающим, его глаза заблестели. Зои хорошо знала этот блеск, этот взгляд хищника, почуявшего запах добычи.

– О’кей, – сказал Мартинес, просматривая записи в блокноте. – Тогда давайте перейдем к неприятной теме. Зачем он их бальзамирует?

– Он не только бальзамирует их, – заметила Зои. – Он придает им определенные позы и одевает их. Первое тело было в вечернем платье с одним оторванным рукавом. Полагаю, рукав оторвался, когда он одевал ее, поскольку тело было слишком жестким и плохо сгибалось. На Кристе Баркер, по словам ее подруги, была чужая одежда. И чье-то кольцо на пальце.

– О’кей, – произнес Мартинес. – Зачем?

– Возможно, это какая-то форма властных фантазий, – медленно сказала Зои, чувствуя грызущее ее сомнение. – Игра в куклы с мертвыми женщинами.

Это звучало как-то неправильно. Зачем тогда их бальзамировать? После убийств он занимался с телами сексом. В этом расследовании, помимо прочего, явно присутствует некрофилия. Но после бальзамирования он вряд ли сможет повторить акт. Это означает потерю власти. Не сходится.

– На самом деле, я так не думаю. Я не знаю, почему он их бальзамирует. Пока не знаю.

– Ладно, – сказал Мартинес. – Что-то еще?

– Я бы поискала сообщения, – протянула Зои, – о бродячих животных, забальзамированных и оставленных на улице. Даже с учетом ошибок при бальзамировании Сьюзен Уорнер для первой попытки убийца проделал очень неплохую работу. Могу поспорить, что он на чем-то практиковался.

Он притормозил, когда заметил ее на углу. Она стояла в кучке других, но прочие не стоили второго взгляда. Они были пошлыми, скучными, уродливыми. Ничем не примечательными.

Но она была совсем другой. Вся ее внешность излучала невинность, такую редкую в ее профессии. То, как она оглядывалась, отчасти ищущая, отчасти напуганная тем, что может найти. Ее одежда, более скромная, открывающая меньше кожи, заставляющая работать воображение. А его воображение уже разгулялось.

Она – та самая. Он чувствовал это костями. Это женщина, которая поможет ему снова почувствовать себя живым, которая наполнит каждый его день радостью и волнением.

На этот раз все будет иначе.

Когда он остановил машину рядом с ними, одна из проституток тут же прыгнула к ней, улыбаясь, наклоняясь, демонстрируя ему содержимое своего выреза. Она не носила лифчик и качнулась туда-сюда, продолжая улыбаться. Но взгляд за этой улыбкой был усталым, а движения – механическими, расчетливыми, проделанными уже сотню раз. Он опустил стекло с пассажирской стороны.

– Хочешь немного развлечься? – спросила она, и он услышал пустоту в ее голосе. – Похоже, ты спешишь. Двадцать баксов за быстрый отсос. Или хочешь чего-нибудь посерьезнее?

Не обратив на нее внимания, он обернулся к той, невинной. Может, это ее первый день на панели… Он спасет ее прежде, чем она начнет падать.

– Как насчет тебя? – спросил он. – Не прокатишься со мной?

Она обернулась к нему, встревоженно глянула.

– Я? Ну… в смысле… ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? Может, ты лучше пойдешь со мной наверх? – сказала она, указывая на мотель за спиной; застекленная дверь была грязной от сажи и прочего. – У меня там комната. Я только сняла ее – перебралась сюда пару дней назад. Она симпатичная.

Он так и знал. Ей здесь не место. Он тепло улыбнулся ей.

– Я предпочитаю собственную постель. Внакладе ты не останешься, обещаю.

В ее взгляде что-то мелькнуло. Настороженность. Может, она здесь и новенькая, но не такая невинная, как он думал. Она знала, как о себе позаботиться.

– А ты далеко живешь? – спросила она.

– Двадцать минут езды отсюда, – сказал он.

Вообще-то, скорее тридцать. Она чуть подалась назад. Он терял ее. Но, в отличие от нее, он хорошо знал эту игру и держал козырь в рукаве.

– Но у меня есть… ну, особая просьба, – сказал он.

– Да? – произнесла она, отступая от него. – Какая?

– Ты не против, если мы купим тебе кое-какую одежду? Я хочу одеть тебя как мою бывшую подружку. Немного стремная просьба, я знаю, и если ты не захочешь, то не будем. Но для меня это много значит, а ты потом сможешь оставить одежду себе.