Что же у него за тайная жизнь? И кто испоганил ему машину? Надо было расспросить его сразу. Но с тех пор так много всего произошло, что эти вопросы улетучились из ее разума, и так скользившего по поверхности. У Пиппы пересохло во рту, она поднялась налить себе стакан воды. Под этим углом она увидела, что под журналом лежит какая-то папка. Она вытянула ее – это оказалась фирменная картонная папка, «Агентство недвижимости Миллера». Чарльз собрался выставить дом на продажу? Пусть даже не думает. Она пока к этому не готова.

Нахмурившись, она прочитала листок с текстом. Еще раз и еще раз – вникнуть в смысл. Это был договор аренды квартиры в Труро. Он снял ее полгода назад и заплатил аренду на год вперед. Ей Чарльз сказал, что у них почти не осталось сбережений, потому что упали доходы. Так вот куда шли деньги! Тайная квартира. Он оплачивал квартиру любовнице?

– Идиот.

Она взяла лист бумаги и записала адрес. А сколько было обещаний, сколько клятв. И все коту под хвост – Чарльз оказался не тем, за кого она его принимала.

Когда они ждали у киоска с напитками, Аша сказала:

– Я рада, что ты позвонила.

Аша заехала за Пиппой, но с той минуты та не произнесла и десятка слов. Она улыбалась, но в глазах была пустота.

– Я сразу хотела заглянуть, как только тебя выписали из больницы, – продолжила Аша. – Но Чарльз сказал, что на этой неделе ты посетителей принимать не готова.

– Правда?

– Два капучино! – выкликнула женщина.

– Спасибо, – сказала Аша, взяла оба стаканчика и протянула один Пиппе. – Пройдемся к реке?

Впервые за последний месяц небо затянуло облаками, но холоднее не стало, а день все равно был светлым. Аша уже пожалела, что надела куртку.

– Я цветы посылала – дошли до тебя? – спросила Аша.

– Дошли. Извини, надо было тебя поблагодарить. Очень милый букет.

Слова Пиппы, как и ее одежда, были простыми и незамысловатыми. Рубашка почти под цвет кожи, под ней – кремовая майка, серые льняные брюки. Аша в такой одежде сразу бы потерялась, а Пиппе она придавала стиль и элегантность.

Аше показалось, что Пиппа ведет себя не так, как обычно, но она тут же засомневалась: а знает ли она настоящую Пиппу Ярдли? С какой стороны посмотреть. Что ей известно? Недавно Пиппа была идеальной мамой, идеальной подругой. А теперь – женщина, которая бросила в Джерри Ньюхолла торт, выбежала из магазина, когда Аша расспрашивала ее об убийстве, и мама парня, который издевался над Кассиусом. Пиппа не изменилась – изменилось все, что Аша о ней знала.

Людей в парке хватало. Машины стояли вдоль дороги бампер к бамперу – бесплатная парковка. Все теннисные корты заняты, а за столами для настольного тенниса никого. Дети помладше катаются на трехколесных велосипедах, а уставшие родители потягивают кофе и пытаются вспомнить, когда в последний раз удалось отоспаться.

Аша раньше здесь не бывала, но Пиппа настояла, что хочет именно сюда. Не на пляж, не на дорожку возле берега, а в городской парк. Он раскинулся вдоль реки Труро, но сейчас отлив обнажил илистое дно. Лодки ждали прилива, чтобы снова вернуться на воду. На деревянных столбиках перекликались чайки, время от времени пикируя в ил – поклевать что-нибудь вкусненькое. Аша любила реки и ручьи в окрестностях Корнуолла ничуть не меньше самого побережья, но по выходным она обычно работала, и времени на основательное знакомство с природой у нее не было.

Собор Труро цвета жженого сахара сиял над городом. Аша собиралась спросить у Пиппы, бывала ли она там на службе, но застывшее лицо той ее остановило. В глазах сквозил холод, будто за ними скрывались мысли, которые лучше держать при себе. Ашу не удивило, что Пиппа думает о чем-то своем, но она так пристально смотрела на дом на другом берегу, что Аша едва не откусила ободок кофейного стаканчика. Квартиры там явно дорогие. Все с балконами, сиди и потягивай вечерком джин с тоником. Этот мир не имел ничего общего с миром Аши – здесь живут бездетные молодые карьеристы, здесь пахнет деньгами и высшим светом… но почему на лице Пиппы такая ненависть?

– Как себя чувствуешь? – спросила Аша.

– Ты меня уже спрашивала, – отозвалась Пиппа. – Два раза. Похоже, если о чьей-то памяти и надо беспокоиться, так это о твоей. – Она погасила упрек улыбкой. – Не переживай. Со мной все хорошо.

– Не хочу быть назойливой паникершей, но, может, тебе рано бродить по городу? Ведь неделю назад ты была в коме.

– Искусственной, – заметила Пиппа. – Если бы я пролежала овощем полтора года – другое дело. Дорогая, я взрослый человек – будь я не готова к такой вылазке, не позвонила бы тебе.

Аша кивнула, но было сегодня в Пиппе что-то необычное. Даже осанка изменилась, она чуть прихрамывала. Косметика плохо скрывала синяк под глазом. Голос звучал мягче, но была в ней какая-то спокойная уверенность.

Они шли рядом, не говоря ни слова, прислушиваясь к перекличке чаек, перезвону колоколов. Молчание становилось гнетущим, и Аша была вынуждена его прервать.

– Ты помнишь день, когда тебя сбила машина? Слушай, может, это все я? Это из-за меня? Я тебя пригласила на чашку кофе, тут же ты говоришь, что вспомнила кое-что о смерти Ньюхолла, и выбегаешь из магазина. Если я что-то сделала, что заставило тебя…

Пиппа взглянула на Ашу и, казалось, на мгновение стала собой прежней.

– Господи, Аша. Вот что тебя мучает? Успокойся, дорогая. Ты тут совершенно ни при чем.

Пиппа подняла голову к небу – между облаками прорывались пятна синевы.

– Плохо помню сам несчастный случай, но помню другое: стою посреди магазина совершенно ошарашенная и не знаю, что делать дальше. Какой бред: я выбираю фрукты и овощи, а где-то лежит мертвый Джерри. Разве это не нелепость? Мы все живем своей жизнью и возим детей в школу, где произошло настоящее убийство. Как мы могли с этим смириться и предоставить во всем разбираться полиции? Решили, что это не наша проблема, и пошли себе дальше. Нам-то опасность не угрожает – чего тут переживать?

– Но мы переживаем, – не согласилась Аша. – По крайней мере, ты и я. Думаю, и другие тоже, просто они испуганы. Когда происходит что-то ужасное, хочешь от этого отстраниться, это естественно. Такими вещами заморачиваться никто не хочет.

– Думаешь, я хочу?

– Я этого не говорила.

– Я с этим наездом еще легко отделалась. Все говорят, что мне повезло, а я знаю одно: только что стояла в магазине, и вот уже просыпаюсь с головной болью в больничной палате. Но я, по крайней мере, проснулась. А Джерри – нет.

– Ты сказала полиции о том, что вспомнила? Насчет Джерри?

Пиппа сняла крышку со стаканчика, подула на кофейную пену.

– Нет еще.

– Но ты им скажешь, что хотела сказать?

– Дорогая, дело в том, что этого я как раз и не помню.

Пиппа снова подула на кофе.

– Не знаю, стоит ли им говорить, что Джерри шантажировал Чарльза.

Аша собралась глотнуть кофе, но жидкость пролилась ей на подбородок, и она отскочила, чтобы капли не попали на одежду. Она отвела стаканчик подальше, и жидкость закапала на пол.

– Шантажировал?

Пиппа достала из кармана салфетку и передала Аше.

– Спасибо.

– Я знаю только то, что сказал мне Чарльз, но он вряд ли сказал мне все. С его слов, у Джерри была зависимость. В свое время Джерри попросил Чарльза выписать ему болеутоляющее, и оно чересчур ему понравилось. Возможно, было и кое-что посильнее, но ты же знаешь Чарльза. Наверное, у Джерри было на него какое-то влияние, иначе Чарльз не стал бы нарушать правила.

– Я видела таблетки на столе Ньюхолла, – вспомнила Аша. – Когда он заметил, что я на них смотрю, сразу убрал в ящик – ясно, хотел от меня скрыть. Но зачем Чарльзу выписывать лекарства, если он знал, что у Джерри есть такая проблема? Они же были друзьями. Почему он не захотел помочь Джерри?

– В какой-то момент Чарли, наверное, понял, что дальше так нельзя, – и сказал Джерри, что рецептов больше не будет. Тогда Джерри пригрозил ему, что сообщит о нем в Генеральный медицинский совет.