Постучавшись в квартиру номер 3, я услышал за дверью шаги, но ответили мне не сразу и весьма настороженно:

– Кто там?

– Роджер Стоктон, – ответил я громким глухим голосом.

– Не знаю никакого Роджера.

– Я из фирмы «Стар мит пэкинг» в Санта-Кларе, мистер Абернати. Мы хотим предложить вам работу.

Бедняка всегда интересует работа. Даже имея хорошее место, он не особенно уверен в будущем. Может взбеситься босс и выгнать его. Или понадобятся деньги на лечение матери.

Мне не было известно, беден ли Абернати, но дверь он все же открыл.

Будь я белым, моя улыбка обеспечила бы мне победу на выборах.

– Мистер Абернати! – Я схватил его за руку и потряс ее. – Рад познакомиться с вами.

Рендел попытался ответить столь же теплой улыбкой, но внезапно нахмурился и отстранился. В ту же секунду я заметил оловянное распятие у него на груди и сообразил, что от меня пахнет спиртным.

– Давайте сразу перейдем к делу, брат Абернати. Я не хочу нарушать ваш покой. У нас на фирме есть вакансия старшего мясника, и, по-моему, вы нам подходите.

– Что?

– Позвольте мне войти, и мы все обсудим.

Я вошел в комнату. Планировка этой малогабаритной квартиры была точно такая же, как в моем доме: одна небольшая комната с закутком для кровати и углублением для кухни, а сбоку – маленькая ванная.

Мне сразу стал ясно, что Абернати холостяк. Кроме стола, стула и комода, мебели не было. Пол подметали, но никогда не мыли.

Я заковылял к стулу с прямой спинкой и осторожно сел.

– Вы ушиблись? – спросил Абернати.

На столе лежала открытая Библия. Половина строчек была подчеркнута синими чернилами.

– Что? А, вы о моей ноге.

Абернати стоял рядом, а я думал, что бы ему соврать.

– Меня ранили еще на войне. Из-за этого я и здесь. В моей левой ноге больше шрапнели, чем костей. Китайская пушка в Северной Корее…

Абернати присел на краешек аккуратно застеленной кровати.

– Я услышал летящий снаряд и прыгнул в ближайшую воронку, сбив по пути белого парня, но все равно получил ранение в ногу.

Я сморщился и потрогал воображаемую рану.

– И почему же вы здесь? – спросил Рендел.

– Этот парень, Туме, не знал, что это случайность, и решил, будто я спас его. Поэтому считает, что обязан мне жизнью. – Я подмигнул.

– Если вы спасли его, значит, он действительно у вас в долгу. – Абернати никак не мог понять, куда я клоню, но делал вид, что ему все ясно.

– Я тоже так считаю. Когда его папаша передал ему семейный бизнес, Юджин, белый парень, которого я спас, пришел ко мне и предложил стать его менеджером.

– Так этот бизнес и есть «Стар мит пэкинг»?

Я с улыбкой кивнул.

– Все же никак не пойму, почему вы здесь, мистер Стоктон, – признался мясник.

– Видите ли… – Я смущенно огляделся. – Кажется, вы религиозный человек, и мне неприятно вам врать. Я был в баре, не помню, как он называется, ну, тут рядом, на Слаусон-стрит. Так вот, там я встретил человека, рассказал ему ту же историю, что и вам, и он назвал ваше имя. Сказал, что вы очень хороший мясник, но у негра нет шансов, если он работает на белого. Я еще поговорил с несколькими людьми, и все они хвалили вас, утверждая, что вы отлично разбираетесь в мясе.

– Кто же этот человек?

Я с трудом подавил волнение.

– Забыл его имя, но бармен называл его мистером Сандерсом.

Рендел вскочил как ошпаренный.

– Здоровенный?

– С бородой, – уточнил я, кивнув.

– Когда, говорите, это случилось?

Я пожал плечами:

– Не помню. Две или три недели назад.

– Так почему же вы пришли только сейчас? – Абернати насторожился.

– Я же объяснил вам. Юджин взял меня менеджером в «Стар», заставил разобраться в этом деле. Мне пришлось учиться всему – как обращаться с весами, как читать печати на мясе. Признаться, никогда не подозревал, что нужно так много знать, чтобы отрезать хороший бифштекс. Вот я и пришел к вам через три недели. Но разве это плохо?

– Не понимаю, почему Сандерс завел разговор обо мне.

– Вообще-то Сандерс вел себя странно, раз уж вы упомянули об этом. Но тогда я решил, что он просто хватил лишнего. Он еще все время говорил о бабах.

– Женщины. – Абернати произнес это слово с отвращением. – Женщины – вот что погубило этого человека! – воскликнул он тоном проповедника.

– Мне он показался нормальным парнем.

– Но внутри Сандерс прогнил. Прогнил из-за совершенного им зла. Но от Божьего суда не скроешься. Без веры не помогут никакие серные препараты. Нет, нет. Сифилис – это Господня кара за прелюбодеяния.

Его лицо вспыхнуло, губы дрожали. Было ясно, что в семье Сандерс не все в порядке с мозгами.

– Спасибо, что рассказали мне о вас, – заметил я. – Давайте договоримся, когда вы придете в нашу фирму.

Я сообщил ему все о фирме «Стар» и заверил, что мне нужен старший мясник, на которого можно положиться. Абернати обещал через две недели посетить нас и встретиться с Юджином Тумсом. Я дал ему липовый адрес и номер телефона.

К концу разговора Рендел оживился, очевидно надеясь удвоить свою зарплату и получить шанс стать партнером в бизнесе.

– А как бы мне связаться с вашим двоюродным братом? – спросил я уже у двери.

– Зачем он вам?

– Сам не знаю. Он хорошо ко мне отнесся. Угостил меня и порекомендовал вас. Мне хотелось бы отблагодарить его.

– Он уехал.

– Уехал? Куда?

– На север.

– В Сан-Франциско?

– Его семья живет в Окленде, но я там никогда не был.

Регина, Джезус и Эдна были на крыльце. Джезус лежал поперек колен Регины, а Эдна сидела рядом и играла в розово-голубой мяч. Они все смотрели на меня, пока я поднимался по ступенькам.

– Привет, дорогой! – У Регины был счастливый голос, но она избегала моего взгляда.

Эдна вскрикнула от радости и бросила мне мяч.

– Всем привет, – ответил я.

Эдна попыталась вскочить со своего стульчика, но Джезус схватил ее и начал щекотать.

– Джезус, – сказал я, – забери Эдну в дом и поиграйте там в лошадки.

Дети любили играть в лошадки и с наслаждением ползали на четвереньках, расшибаясь о мебель. Регина всегда была недовольна этим, а я предлагал им поиграть, когда хотел отделаться от них. Я поцеловал жену, взял за руку и подвел к изгороди. Какой-то олух посадил здесь дуб. Теперь его корни взбугрили тротуар и проезжую часть улицы. Ствол дуба темный и узловатый, но это дерево дает хорошую тень.

– Что ты знаешь о сифилисе? – спросил я.

– Почему ты спрашиваешь? – Рука Регины окаменела, и она отпрянула от меня.

– Я не о себе, крошка. Возможно, убийца болен сифилисом. Вроде бы он лечился серными препаратами.

– Давно он болен?

– Не знаю, но говорят, болезнь запущена.

– В запущенных случаях тяжелые последствия. Иногда даже сходят с ума.

– Ведется учет больных сифилисом? Кажется, есть специальные больницы в Техасе.

– Постараюсь узнать.

– Его зовут Сандерс. Джей Ти Сандерс. И он начал лечиться еще до того, как изобрели пенициллин.

Мы поцеловались и пошли к дому, но Регина все же держалась на расстоянии от меня. Джезус и Эдна опрокинули стол и разлили воду по всему полу.

На следующее утро я решил обойти принадлежащие мне жилые дома. В квартире на Квигли-стрит плотник из Гватемалы перебирал пол. Я потолковал с садовником, который не стриг лужайку вот уже шесть недель, посетил несколько разных мест и составил план работы для Мофаса.

Затем поехал в его офис.

Он натужно кашлял в большой желтый платок. Задыхаясь от кашля, Мофас сообщил, что люди Декампо согласились на мои требования.

– Мистер Декампо сам позвонил мне, – просипел Мофас.

– Вот это настоящий белый человек.

Мои слова вызвали у него еще более жестокий приступ кашля, и я пожалел о них. Все тело Мофаса сотрясалось, из глаз текли слезы.

Кашляя и отплевываясь, он пробормотал: