Лайла, не зная, что еще сделать, громко заговорила. Точнее, крикнула в сторону двери:

– Полиция уже едет. Вам лучше убраться отсюда.

Защелка перестала дрожать.

Оператор спрашивал, все ли у нее в порядке. Лайла не ответила. Она зажмурила глаза, думая о содержимом комнаты. Ей требовалось оружие. Тут была тысяча вешалок для пальто – большая куча на полу. Была бижутерия из туалетного столика. Коллекция причудливых тюрбанов в стенном шкафу. И вдруг она вспомнила про стилеты. Она нашла их сегодня после обеда – золотистые туфли на острейших каблуках от «Маноло Бланик». Каблуки назывались стилетами не зря: они были похожи на кинжалы, и Лайла выставила их на туалетный стол, подумав, что за них Стэнли дадут хорошую цену на сайте-комиссионке. Сейчас она потянулась и взяла одну туфлю из пары. Если дойдет до самого плохого, она, по крайней мере, не сдастся без боя.

Крадясь к двери, Лайла занесла над головой хищный каблук. За дверью слышалось дыхание, тихое и мерное. Взломщик был совсем близко – отделенный от Лайлы и Беа какой-то парой сантиметров.

Секунду спустя шаги прошелестели по коридору к выходу. В спальне и за дверью воцарилась тишина. Лайла так и стояла у порога, занеся каблук над головой, пока квартиру не заполнили голоса полицейских.

Полиция задержалась на час, осматривая квартиру. Единственное, что пропало, – бухгалтерские документы «Примроуза», которые Лайла оставила в столовой на столе. Полицейские сказали, что нет никаких признаков взлома – иными словами, кто-то использовал ключ, чтобы проникнуть внутрь. Эвелин и Джаспер, конечно же, проснулись, когда начался шум, и вышли в общий холл. Эвелин настояла, чтобы остаток ночи Беа и Лайла провели в ее элегантной гостевой спальне под безупречно белыми одеялами и с подушками настолько мягкими, что Лайла, едва добравшись до них, провалилась в сон.

На следующее утро Лайла предложила Беа остаться дома и не ходить в школу. Она волновалась, что события прошлой ночи напугали дочь, но та вроде была в порядке. Беа поведала Эвелин, как здорово было прятаться под кроватью – будто в одной из серий «Она написала убийство». Похоже, персонажи там регулярно занимались чем-то подобным. Беа сказала, что предпочтет пойти в школу, чтобы рассказать членам своего клуба, как стала частью настоящего расследования. Лайла подумала, что нормальное течение школьного дня пойдет ей на пользу.

Лайла понятия не имела, откуда у кого-то мог взяться ключ от ее квартиры – Сюзанна утверждала, что из офиса ни один ключ не пропадал, – но Лайла не собиралась полагаться на удачу и вызвала слесаря, чтобы сменить замок. Хотя доказательств, что проникновение как-то связано с убийствами, не было, Лайла точно знала – так оно и есть. Пропала бухгалтерская документация «Примроуза», и неспроста к ним вломились сразу после убийства Эмили.

Высадив Беа у школы, Лайла вернулась домой и заглянула в небольшой закуток с почтовыми ящиками. Детектив Робертс возник у нее за спиной и замер, дожидаясь, пока Лайла развернется. Она отреагировала не сразу: сначала отперла замок и достала из ящика почту, давая себе время подготовиться.

Детектив Робертс прерывисто дышал ей в ухо, отчего у Лайлы по спине побежали мурашки.

– Мисс Шоу, – сказал он наконец, и его голос эхом разнесся в тесном пространстве.

Лайла захлопнула дверцу ящика.

– Да, детектив. – Только теперь она развернулась к нему лицом, отступая, чтобы увеличить расстояние между ними.

– Я слышал, ночью у вас в квартире были какие-то проблемы, – сказал детектив Робертс.

– К нам кто-то пробрался, – ответила Лайла.

– Подозрительно, вам не кажется? К вам проникает посторонний в момент, когда мы расследуем вашу причастность к убийству. Какой вывод вы из этого делаете?

– Никакого. Могу лишь сказать вам, что мы очень испугались.

Детектив Робертс усмехнулся – безрадостно, скорее угрожающе.

– По словам офицеров, ничего не пропало.

– Это не так. Пропали некоторые бумаги.

– По вашим словам. – Детектив Робертс привалился плечом к стене. На нем была старая спортивная куртка; нитки на дырках для пуговиц растрепались и торчали. – Я изучил вашу биографию, мисс Шоу. В Норфолке у вас были проблемы с законом.

Лайла сглотнула.

– Тогда вы знаете, что проблемы были у моего мужа, а не у меня. С меня сняли все обвинения.

– Как я понимаю, у них не было доказательств, что вы замешаны. Но это не означает, что вам поверили. Честно говоря, ФБР сочло смехотворным, что вы не знали, какие делишки муж проворачивал у вас под носом. Он украл кучу денег. Вы или были в коме, или совсем дурочка, или участвовали в его махинациях. Отсюда и путаница. Но в отличие от федералов, меня не так легко сбить с толку, – сказал детектив Робертс.

– Я ни с чего вас не сбиваю, – ответила Лайла.

– Вы имитировали взлом, чтобы выставить себя жертвой. Я на это не куплюсь. Не надо изображать передо мной милую беспомощную невинность. В «Примроузе» у вас своя выгода – живете бесплатно в квартире бойфренда вашей мамаши, – и вы не хотите потерять доступ к этим богатым старым дуракам, которыми собираетесь воспользоваться.

– Неправда, – возразила Лайла.

– Эмили Кэнтербери одна стояла между вами и вашей следующей жертвой. Когда она пригрозила выгнать вас, вам пришлось действовать. Вы убили ее, пока ваша дочь была в школе. Это отвратительно!

Лайла выпрямила спину.

– А еще это ложь. Я никогда никому не причиняла зла. Вы проверили связь между Эмили и Софией Кент? Мне известно, что Эмили связывалась с адвокатом Кентов перед смертью и сказала, что знает, кто убил Софию.

Детектив Робертс фыркнул.

– О, да ладно! Эмили знать не знала, кто убил Софию. Если бы знала, сказала бы сто лет назад.

– Тогда как вы объясните ее звонок адвокату в день смерти? – спросила Лайла.

– Хватит юлить, мисс Шоу!

Детектив Робертс шагнул к ней, оказавшись в десятке сантиметров. Спина Лайлы уперлась в золоченые замочки почтовых ящиков. Она была заперта в закутке. Если детектив Робертс ее арестует, кто сообщит новость Беа? Лайла понимала, что Беа нужно время, чтобы справиться со своими чувствами, и за ершистым фасадом таится нежная душа. Никто не сможет добраться до этой души – кроме Лайлы.

– Вы меня арестуете? – поинтересовалась она, дыша часто и тяжело – до боли в ребрах.

Детектив Робертс уставился на нее с высоты своего роста. В карих безразличных лужицах его глаз плескалось презрение. Лайла приказала себе не отводить взгляд.

– Пока нет, – выдержав паузу, ответил он.

Лайла скользнула в сторону.

– Тогда разговор окончен.

Детектив Робертс ощерился:

– Ненадолго. В следующий раз мы будем говорить в участке, в наручниках. Я знаю, что вы убили Эмили Кэнтербери, и собираюсь это доказать. Вам лучше сказать мне правду. Пока вы только ухудшаете свое положение.

Красный туман замутил зрение Лайлы. Мысль, что ее арестуют, до сих пор казалась ей чем-то вроде кошмарного сна, но вдруг стала реальной. Детектив Робертс сделает все, чтобы доказать ее вину и отнять у нее жизнь с Беа.

– Оставьте меня в покое, – отрезала Лайла и, развернувшись, пошагала к лестнице.

– Вы совершаете ошибку! – крикнул детектив Робертс ей вслед.

Возможно, так оно и было, но Лайла предпочла бы совершить ошибку, чем растечься в дрожащую рыдающую размазню перед этим гаденышем. Лишь на лестнице, когда захлопнулась дверь, она поняла, что у нее подкашиваются ноги. Опустилась на ступеньку и всем телом затряслась от безудержных, безутешных рыданий.

Прежде чем вернуться в квартиру, Лайла тщательно вытерла слезы, хотя и знала, что красное лицо все равно ее выдаст. Эвелин настояла на том, чтобы весь день провести с Лайлой, принимая поток посетителей, начавшийся с самого утра. После стычки с детективом Робертсом Лайла была признательна соседке за компанию. Ей не хотелось оставаться наедине с вихрем мыслей, которые неизменно сводились к одному: она окажется в тюрьме и не сможет заботиться о Беа.