– Двадцать пять тысяч. Залоговый служащий не хотел брать их.

– Где же ты взял такие деньги? Ты был у Мофаса?

– Я попытался, но он в больнице.

– В больнице?

– Да. Какие-то белые парни избили его. Он просил передать тебе, что те, с кем ты собирался провернуть сделку, очень рассердились.

– Черт побери! Так где же ты взял деньги?

– Тебе очень хочется узнать?

– Где?

– В Гадене есть частный игорный притон. Я его ограбил.

– У них оказалось столько денег?

– Даже больше.

– Ты кого-нибудь убил?

– Подстрелил одного из них, но, кажется, он выживет. Просто какое-то время будет хромать.

Булла Хокера нашли в восемь вечера в одном из переулков Сан-Педро с семью пулевыми ранениями в грудь. Полиция полагала, что его убили в другом месте, а потом бросили в переулке. Булла обнаружили в тот день, когда я должен был встретиться с Сильвией и Верноном у входа в библиотеку.

Газетная статья упоминала о признаках борьбы, но не приводила никаких подробностей.

Примо и Фло обрадовались нам, а сиявший от счастья Джезус, казалось, вот-вот заговорит. Мальчик бросился ко мне, обнял и уже не отпускал. Я так и ходил с ним в обнимку, если он не сидел у меня на коленях. Мофас лежал на больничной койке, но выглядел неплохо. Отдых пошел ему на пользу, да к тому же врачи запретили курить в палате. Теперь его мучили вывихнутая рука и три перелома на левой ноге.

– Они спустили меня с лестницы, Роулинз, и едва не убили. Еще мне велели передать моим партнерам, если выживу, что они настроены очень серьезно.

Маус ухмыльнулся:

– Я займусь этим делом, Уильямс, а ты набирайся сил и постарайся бросить курить. Иначе тебя убьют сигары, а не Декампо.

– Я умру, если брошу курить.

Я назвал Маусу имена Декампо, его подручных и дал ему адрес их офиса в Калвер-Сити, попросив нанести каждому из них конфиденциальный визит.

– Растолкуй им, что если убьют Мофаса, то последуют за ним. – Я погрозил Маусу пальцем: – Учти, мне не нужны мертвецы и даже раненые.

Я читал много книг, превозносящих достоинства капитализма. Ни в одной из них нет и намека на правду.

Я уже привык к тишине. К той тишине, в которой мы жили до появления Регины, а потом Эдны. Джезус читал книгу рассказов в красном переплете. Я чувствовал себя совсем неплохо.

Внезапный скрип калитки заставил меня выглянуть в окно. Это опять был Куинтен Нейлор в том же костюме, что и в тот день, когда он повез меня посмотреть на тело Бониты Эдвардс.

Я считал его виноватым в том, что Регина оставила меня, хотя и знал, что не прав. Я открыл дверь прежде, чем он постучал, но Куинтен не удивился. Я кивнул на стул, стоявший на месте детской кроватки, и он сел. Я закурил.

– Обвинение с тебя снято. – Нейлор пригладил волосы.

– Как же так?

– Полиция арестовала его жену.

– Что же будет с Мило? – Я сразу вспомнил про мальчишку.

– Его отдадут в сиротский дом.

– Еще бы! Пусть ребенок за все заплатит. Посадите его в тюрьму за проделки старика.

– Его мать участвовала в преступлении. Она созналась.

– Что?! Нет, ни за что не поверю. Я видел лицо этой женщины, когда показывал ей фотографии.

– Тогда она еще не знала, а позднее все поняла. Гарнет говорил ей что-то об убийствах еще до того, как погибла их дочь. Эта женщина ничего не заподозрила, пока муж не рассказал ей о внучке. Он поддерживал контакт с Роби и после того, как та бросила колледж. Гарнет должен был знать о ее беременности.

– Значит, его жена догадалась, когда он решил покончить с Сильвией?

– Его напугал дневник. Робин угрожала, что заявится в его контору, одетая как проститутка и с младенцем на руках, если он не даст денег на содержание ребенка.

– Убил своего собственного ребенка!

Даже мысль об этом угнетала меня.

– Дочь вынудила его, – сказал Куинтен. – Она была проституткой и не хотела исправляться. А потом стала ему угрожать.

– Она вынудила его, – повторил я. – Ну хорошо, а что же вынудило ее?

Куинтен не понял моего вопроса. Он различал только черное и белое. Для него мораль была тем же самым, что деньги для Мофаса. Они не имели представления о том, что такое долгосрочный вклад. Для них существовали только деньги чистоганом или преступление, совершенное в данный момент. Деньги, предложенные аферистами, совершенно ослепили Мофаса. Куинтен Нейлор тоже не видел, что, возможно, Вернон Гарнет сам вырыл себе могилу.

– Где Гарнет сейчас? – спросил я.

– Он пошел на встречу с Сильвией и с тех пор исчез. Он убил Булла Хоркера, мы уверены в этом. А потом исчез вместе с девушкой. Вчера мы нашли его машину в Западном Голливуде. Все переднее сиденье залито кровью Булла.

– Что же с девушкой?

– Неизвестно. Я рассказал все, что мы знаем. Его данные и фотографии разосланы во все полицейские участки. Мы схватим его.

– Не сомневаюсь.

– Что ты хочешь сказать?

– Вы большие специалисты хватать людей, Куинтен. Вы блестяще расправились с Сандерсом. Вообразив, будто я в чем-то замешан, Вайолет в мгновение ока арестовал меня.

– Да о чем ты, Роулинз? Когда прокурор обвиняет кого-нибудь в вымогательстве, мы верим ему. Особенно если…

– Если это негр. Особенно в этом случае. Зачем ты пришел ко мне? Чтобы снова упрятать меня в тюрьму?

Глаза Нейлора словно приковались к полу.

– Я хочу извиниться. – Слова, казалось, застревали у него в горле. – Я всегда думал, что… Не знаю. Я всегда считал, что, работая в полиции, не обязательно пачкать руки. Мне казалось, что я выше тебя, пойми меня правильно. Это не значит, что я одобряю твой образ жизни. Но, видимо, я не намного лучше тебя.

Может, Нейлор не так уж и плох, но я не сказал ему об этом. Я вообще ничего ему не сказал.

В последующие дни все более или менее утряслось. На все вопросы о Регине я отвечал, что она уехала навестить больную тетку в Арканзас.

Джек Декампо навестил Мофаса в больнице, чтобы извиниться, и все свалил на своих партнеров. Он утверждал, будто ничего не знал о нападении, пока оно не совершилось.

Мофас сначала не хотел прощать его, но потом вспомнил, как Маус может напугать человека.

– Декампо был такой бледный, как два белых сразу, – сказал мне Мофас по телефону.

И тут случилось почти невероятное: я и Мофас рассмеялись над одной и той же шуткой.

– Когда я сказал Декампо, что Маус работает на нас за деньги, поэтому ему нечего бояться, он чуть не расцеловал меня.

– Ну, хорошо, Уильям, – ответил я. – Надеюсь, в следующий раз ты будешь осмотрительнее.

– Ладно, только мне надо кое-что добавить.

– Что?

– Они все еще хотят быть нашими партнерами. Говорят, что готовы заплатить сто двадцать пять тысяч за долю в двадцать пять процентов.

Этот человек готов заключать сделки и на смертном одре.

– Послушай, Мофас…

– У них отличные связи, Роулинз. Через них мы получим такой кредит, который ни один банк не даст негру.

Мысль о том, что Декампо будет на меня работать, согревала мне душу. Кроме того, мне всегда не хватало наличных.

– Если он согласится на восемнадцать процентов, то дело в шляпе.

– Договорились. – Даже не видя его, я понял, что он расплылся от удовольствия.

Четыре дня после визита Куинтена Нейлора телефон звонил не переставая, и каждый раз я дергался, думая, что скажу ей.

– Алло?

– Мистер Роулинз? – спросил молодой мужской голос.

– Да.

– Видите ли… Не знаю, с чего начать, сэр. Все как-то странно.

– В чем дело?

– Видите ли… Эта пара… Они обедают в нашем кафе «Чикен Пит» уже неделю. – Я разволновался не на шутку. – А дня два назад эта женщина, совсем молоденькая, встала из-за стола и попросила у меня воды, но, потянувшись за стаканом, передала мне записку. Кажется, она очень встревожена.