– Господи. Господи-господи-господи.

Вызывать скорую? Полицию? Конечно. Надо что-то делать. Она на секунду закрыла глаза успокоить дыхание, открыла снова, но жуткая сцена стала только хуже: на полу у него за спиной лежала крикетная бита, и стало понятно, что именно произошло.

Она отвела взгляд и повернулась к открытому окну. Сосредоточиться под его застывшим взглядом она не могла.

Думай, сказала она себе. Думай.

Но в голову лезли совсем не те мысли. Она вспомнила, как Джерри сказал: школу он покинет только ногами вперед. Потом подумала о Чарльзе, о его сваре с Джерри. О том, как он изобразил, как бьет Джерри по голове. Боже.

Кэти была на грани обморока. Первый раз в своей взрослой жизни она не знала, как поступить. Она оглядела комнату – вдруг здесь кто-то еще? Сжав пальцы ног в своих летних туфельках, она приняла решение. Надо выиграть время… чтобы все осмыслить. Услышать, что скажет Чарльз, потому что не мог же он… нет. Исключено. Мысли в голове путались.

Прикрыв рукой рот, она приблизилась к Джерри. Затаив дыхание, на цыпочках обошла, стараясь держаться от него как можно дальше. Она на миг заколебалась, а потом натянула рукав кардигана на руку, взяла биту за ручку, подальше от себя, будто держала за хвост дохлую крысу, подошла к открытому окну – и выбросила в кусты.

Она не собирается скрывать улику. Вовсе нет. Она точно знала, где теперь эта улика, и обязательно скажет полиции – как только поймет, что именно хочет сказать. Взгляд упал на телефон на столе Джерри. Надо бы позвонить Чарльзу, но тогда станет известно, что первому она позвонила именно ему.

Своя версия в голове еще не сложилась, других вариантов не было. Кэти Лейн спокойно подошла к столу Мэнди, позвонила 999 – и разрыдалась.

Аша застыла у двери тайной квартиры Чарльза: что она скажет, если кто-то их здесь увидит?

– Что, если он днем сюда приедет?

– Не приедет. Он на похоронах Джерри.

– Господи, это сегодня?

Только когда они оказались в квартире, Пиппа сказала Аше, что точно не знала, подойдут ли ключи со стола в кабинете Чарльза. Если бы не подошли, оставалось бы лишь надеяться на скрытые таланты взломщицы Аши. На самом деле, Аша не раз оказывалась перед захлопнутой дверью своего дома, и старый фокус с карточкой срабатывал хорошо. Приходилось ей лазить и по водосточным трубам, и протискиваться в окошко туалета. Для нее это было своего рода искусство, а не что-то нехорошее.

Квартира была полностью обставлена, но скорее для краткосрочной сдачи туристам, чем для постоянных жильцов. Диван был почти такого же бисквитного цвета, что и лежавший в гостиной ковер. На этом фоне Пиппа в своей одежде была почти незаметна. Куда бы Аша ни посмотрела – все бежевое и белое. Ей даже не хотелось вступать в этот кокон из овсянки – она будет бросаться в глаза, как красное вино, разлитое на белом ворсе.

– Туфли снять? – спросила Аша.

– Тебя волнует его ковер?

– Нет. Просто не хочу, чтобы меня поймали.

– А Чарльзу, похоже, все равно. Это ж надо: снимает тайную квартиру, рассказывает какие-то небылицы, а сам у всех на виду оставляет адрес с ключами?

– У всех на виду?

– Ну, прикрыл бумагами, но все равно на виду. Если честно, дорогая, мне и пяти минут не понадобилось, чтобы все выяснить. Будь наш брак ему дорог, он придумал бы вранье получше.

– Непохоже, что он бывает здесь часто, – заметила Аша.

В раковине не было грязной посуды, под столом не валялись поношенные тапки.

– Видимо, потому, что его алиби сыграло в ящик и теперь так просто не смоешься.

– Как думаешь, Джемма знает? – спросила Аша. – Ведь она вполне могла проговориться, что в сквош они больше не играют?

– О-о, Чарльз сделал все, чтобы мы с Джеммой не общались. Какое-то время назад мы с ней поссорились – Чарльз кое-что себе позволил. Я поддержала не ее, а его, и мне за это прилетело больше, чем ему. Видимо, от него дурных поступков она ждала, а от меня – нет. Мы часто говорим о разбитых сердцах, когда разрушаются романтические отношения, но когда рушится дружба – это не легче. Во многом даже тяжелее. Но говорить об этом как-то не принято.

Аша провела пальцами по дивану.

– Ты права. У меня в детстве была подруга, она… короче, мы раздружились. И по сей день не знаю, что я сделала не так. Она приехала погостить к нам в Глочестер, где мы жили раньше. Вернувшись домой, она должна была черкнуть пару строк, но ничего не написала. Я ждала пару недель, звонила, послала несколько сообщений. Даже позвонила ее маме – не случилось ли с ней чего? С тех пор она осталась в моей душе привидением. Я думаю о ней больше, чем о моем бывшем. С потерей лучшей подруги очень трудно смириться.

Аша не один месяц пыталась понять, что такого обидного она сказала Эсми. Да хоть и сказала – разве можно человека так жестоко наказывать? Ведь Аша из тех, у кого много знакомых, но она мало кого к себе подпускает. И эта история лишний раз подтвердила ее страхи – на любовь ей лучше не рассчитывать. Для мамы, отца, подруг она была лишь разменной монетой.

– Очень жаль, дорогая. Женщины иногда бывают такими жестокими. Не скажу, что Джемма была моей лучшей подругой, но мне ее не хватает. Зря я ей об этом в свое время не сказала.

Гостиную отделяли от кухни белые кухонные шкафы. Справа куда-то вели две двери. Наверное, спальня и туалет. Никаких фотографий, ничего, что говорило бы о жильцах. От квартиры веяло холодом.

Пиппа прошла в кухню и открыла холодильник. Неоткрытый пакет цельного молока, какие-то сыры, четыре банки колы и бутылка шампанского.

– Понятно, – сказала Пиппа. – Самое необходимое.

Она достала из холодильника банку колы, резко встряхнула ее и поставила назад.

Аша подошла к окну, выглянула в парк, на балкончике стоял круглый столик и два стула.

– Что мы, собственно говоря, ищем? – спросила Аша.

Пиппа открывала один за другим кухонные ящики. Вилки-ложки, чайные полотенца, посуда.

– Все, чем я могу его прищучить, – сказала она.

Она открыла мусорный бачок и заглянула внутрь. Сморщила нос.

– Хочу знать, кто эта женщина. По крайней мере, мне так кажется. Если он что-то прячет, то это здесь. Я все-таки надеялась, что ошибаюсь, что это как-то можно объяснить. Типа у него тут кабинет. Какой-то сюрприз. Но нет, это явно любовное гнездышко.

– Не обязательно, – возразила Аша. – Может, иногда ему хочется уединиться, побыть подальше от семьи… – Выражение лица Пиппы заставило ее остановиться. – Да, конечно. Ты права. Этот подлец приводит сюда подружку.

Аша подвинула подушки, положила их на место. Оглядела комнату, но смотреть было не на что. Посмотрела на две закрытые двери, и сердце ее упало. Скорее всего, эти комнаты тоже ничем не примечательны.

Первая дверь вела в ванную без окна. Аша включила свет. Два полотенца, достаточно свежие, хотя ими пользовались. На угловой полке – гель для душа и шампунь. У края раковины – женский дезодорант. Пиппа прошла мимо Аши, взяла его и понюхала. Поставила на место и двумя руками оперлась о раковину.

Посмотрев на себя в зеркало, Пиппа судорожно глотнула и кивнула себе.

– Держись, милая, – пробормотала она. Выйдя из туалета, она выключила свет и остановилась перед последней дверью.

– Думать о тебе плохо никто не будет, – сказала Аша. – Все возненавидят Чарльза за его предательство, а ты узнаешь, сколько у тебя настоящих друзей.

Пиппа положила руку Аше на плечо.

– Дорогая, это верно, но причина в другом. Они все от меня отвернутся, ведь распавшийся брак – штука заразная.

– Ошибаешься, – возразила Аша. – А хоть и так, не все ли равно? Придурки всегда найдутся. Слышала, Роза удалила меня из чата?

– Ха! Это даже не смешно. Сейчас угадаю – ты ей что-то сказала поперек? Она милая женщина, но со своими комплексами, вот и щетинится.

– Комплексы? Мы говорим об одном и том же человеке?