Суматоха, царившая в голове Аши, грозила разорвать ее надвое. Среди этого изобилия ей было неловко, ей претили эти привилегии и статус, и все же отчаянно хотелось быть частью этого мира, тем более она желала этого своему сыну. Ей хотелось легкой жизни, она считала, что деньги и положение в обществе дадут ей желаемое – но это была ошибка. И битву она вела не с богачами, а с собой, со шрамами, которые ей нанесло детство. По большому счету этим людям было все равно, есть ли у нее деньги в банке, есть ли в ее родословной Габсбурги. Их интересовало одно: насколько она предана школе. Но из-за своей замкнутости и недоверия она ушла в глухую оборону.

Учителей было не много, по крайней мере знакомых, но достаточно, чтобы занять целый стол. Интересно, они не боятся сидеть здесь с бокалами в руках, не страдает ли их профессиональный облик? Или им тоже неуютно среди знати, потомков тех, в чью честь названы дороги и школьные здания? Возможно, они уединились, чтобы к ним не приставали подвыпившие родители: «Что скажете о реферате Джейкоба по истории?»

За этим столом, разумеется, сидела и Кэти Лейн. После похорон Джерри прошло не так много времени, и школьный бал был данью его памяти. Мэнди прекрасно смотрелась в красном платье, а Хинч волочился за ней следом, словно щенок. Учителя стряхнули пыль со своих лучших нарядов – из-за чувства вины? Ведь когда Джерри был жив, они на него жаловались. Или испугались: если хотя бы не сделают вид, что сожалеют, их обвинят в убийстве? Было в этом что-то комичное, даже безумное – возможно, они пьют шампанское рядом с убийцей.

Вдруг Аша услышала крики, но пришлось подождать, пока карусель сделает оборот, чтобы увидеть, что случилось. Но крики уже превратились в смех, и сердцебиение пришло в норму. В поле ее зрения попало озеро, где плескались люди. Вот что происходит, когда перетрудившиеся родители решают выпустить пар. На поверхности воды мелькали головы. На следующем обороте карусели Аша увидела, что к озеру направляется Отис, скользя лаковыми туфлями по траве. Он предсказывал нечто подобное. Собственно говоря, таков был их план.

– Мне нравится твой прикид, – похвалила Клэр. – Смело.

– Спасибо.

С каждым кругом карусели Отис был все ближе к воде.

– Ты разговаривала с Пиппой? Я собиралась ей позвонить.

Это «я собиралась» Аша в последние дни слышала часто.

– С ней все нормально, – сказала Аша. – Несчастный случай, конечно, выбил ее из колеи, но серьезных последствий нет, скоро она восстановится.

Аша хотела сказать Клэр, что убийца Джерри – Чарльз. Хотела объяснить, что знает о разводе, о романе, наркотиках, но Пиппа хотела до поры до времени держать все в тайне. У нее были свои мысли о том, как сделать эту новость достоянием гласности, и Аша вся дрожала от предвкушения.

– Жаль, что ее сегодня нет с нами, – сказала Клэр. – Но я на ее месте не спешила бы высовываться. Понимаешь? Конечно, мы-то знаем, что слухи о ее причастности к смерти Джерри – всего лишь слухи, но, если бы у меня за спиной шептались и прятали столовые ножи, я бы просто умерла.

Слова замерли у Клэр на губах – даже притом, что играла ярмарочная музыка, стало ясно: что-то происходит. В атмосфере что-то изменилось.

Аша прикусила губу, чтобы скрыть улыбку – на ступенях, ведущих к лужайке, появились две эффектные фигуры, не узнать которые было нельзя: Чарльз и Пиппа Ярдли.

Кэти, стоя у раковины в школьном туалете, сделала три глубоких вдоха. По рукам стекала вода, она посмотрела в зеркало и велела себе держаться. Сегодня ее шанс показать всем, что она может быть директором этой школы. Но напряжение нарастает и грозит довести ее до слез еще до того, как начнут разносить канапе.

Она побывала в полицейском участке, дала очередные показания, но это ее не успокоило. Пришло еще одно чертово письмо, и она решила – хватит. Эти письма ее достали. Вообще все достало. И она сказала правду, как и требовали электронные письма. Как умоляла ее последние три недели совесть. Боже, неужели прошло всего три недели? Казалось, последний раз она спала полноценным сном несколько лет назад.

Кэти думала, что, рассказав все как на духу, испытает облегчение, но от страха едва дышала. Что же будет дальше? Без последствий не обойтись. Иначе не бывает. Детектив так и сказал.

Говорили, что вечером может заглянуть Джемма Ньюхолл. За столом Кэти ей на всякий случай оставили место. Хотя вряд ли, ведь она похоронила мужа всего несколько дней назад, а Кэти только что рассказала полиции о своих подозрениях, предположила, что электронные письма и порезанные шины – дело рук Джеммы. Но если она все-таки придет… Помоги им всем Бог.

О том, что не обошлось без Джеммы, Кэти стала думать после разговора с Чарльзом в машине. Да, такое было возможно, и чем больше она думала, тем вероятнее это казалось. Но когда пришло еще одно письмо с требованием выложить все начистоту перед балом, Кэти поняла: она не может поручиться за здравомыслие Джеммы. Мало ли что та может выкинуть сегодня, если ее не остановить?

Кэти пришла к детективу Маллинзу, который раньше дал ей свою визитку, и, держа в руке чашку теплого чая, рассказала ему и его коллеге все, как было. Электронные письма. Порезанные шины. Роман. Но больше всего их заинтересовало ее признание, что орудие убийства она выбросила в окно. Почему кусты под ним были смяты? Значит, кто-то пробрался между рододендронов и взял биту. Нет, куда ее унесли и кто именно, она не знает. Может только предположить: убийца следил за ней и избавился от биты сам.

Маллинз сказал ей: поначалу все указывало на то, что кто-то выпрыгнул из окна, но криминалисты эту версию не подтвердили. Они долго ломали головы, изучая микроскопические следы крови и сломанные ветки. Маллинз даже не поблагодарил Кэти за то, что внесла ясность. Скорее, он был недоволен, что она так долго скрывала от них истину. Она подробно объяснила свои обстоятельства, но сочувствия не встретила.

И все же стало ясно: убийца вошел и вышел через дверь, и показания Мэнди оказались под большим вопросом.

– Да. Мне очень жаль, – сказала им Кэти. – Я уговорила ее сказать, что она не отлучалась со своего места, а в кабинет заходила только Джемма Ньюхолл. Я беспокоилась о Чарльзе, да, о человеке, с которым у меня были отношения, опасалась, если Мэнди скажет, что уходила и в кабинет мог зайти кто угодно, вы заподозрите Чарльза, потому что… Причин много. У него были проблемы с деньгами, он общался с Джерри… Джерри подозревал, что мы встречаемся, и вы подумаете, что Чарльз хотел это скрыть. Но клянусь вам – Джерри он не убивал. И мне уже не нужно его выгораживать, потому что наши отношения прерваны. Да их толком и не было…

Кэти не ожидала, что их разрыв так ее опечалит. Но сердце ее было разбито, и на то была тысяча причин. Она оплакивала потраченное время, а также время, которое так и не наступило. Все же в глубине души она надеялась: Чарльз поймет, что жить без нее не может, и будет умолять вернуться.

Кэти провела два часа в парикмахерской, укладывая волнистую челку, еще час наносила косметику, а поскольку накладные ресницы цеплялись за очки, еще полчаса надевала контактные линзы. Родители проходили мимо нее и даже не узнавали, но первый раз за долгое время на сердце было легко.

Она отряхнула воду с рук, забрызгав зеркало, и подошла к жалкой сушилке, которая еле-еле дохнула на нее, как фамильярный алкаш на корпоративной вечеринке. Дверь распахнулась – в туалет, впустив звуки музыки и болтовни, вошла Хелена-Луиза.

– О-о, привет, – сказала она. – Ну ты даешь. Выглядишь божественно. Никто и не думал, что у тебя такие стройные ножки.

– Спасибо. Ты тоже отлично выглядишь. Платье – просто шик.

Хелена-Луиза прошла в кабинку и заперла дверь. Кэти убрала руки из-под сушилки, и жужжание прекратилось.

– В итоге мы продали все билеты, – раздался голос из кабинки. – Последние два ушли вчера. Кулинария постаралась. Я слышала, музыканты тоже хороши. Ты их раньше слышала?