– Откуда?

– Неважно.

– Так я вам и поверил.

– Ной едет сюда поговорить о моем бывшем сотруднике, Крисе Тейлоре, убитом сегодня утром, а особенно – о том, почему Крис звонил мне вчера в одиннадцать вечера.

– Вы уже говорили с полицией – и Люси. Или у Ноя есть доказательства, что вы – лживая сволочь?

– Не можешь остановиться? – Сенатор Пакстон был в ярости, но Шон видел, как слабеет его самоуверенность. Он не отвечал, просто смотрел Джонатану в глаза. Затем сел и положил ноги на кофейный столик.

Я никуда не уйду, приятель.

– Меня шантажировали, – негромко сказал сенатор. – И если это всплывет наружу, то Люси не просто лишится работы, пресса ее размажет.

Шон рассмеялся, уверенный, что Пакстон блефует, пытаясь заставить его уйти, чтобы потом спокойно соврать Ною.

– Думаете, я в это поверю?

Пакстон выпрямился и упрямо вздел подбородок. Тихо, ровно, почти горделиво он сказал:

– Я убил Роджера Мортона.

Шон продолжал сидеть с непроницаемым лицом в небрежной позе. Он не поднялся с дивана, но еле удерживался, чтобы не разбить что-нибудь. Люси была права: Пакстон убил Мортона.

– Как бы то ни было, – осторожно сказал Роган, – это не заденет Люси.

– Она это знала.

Он пытается повесить это на нее? Уничтожить ее репутацию?

– Ну да, знала… Скажете хоть слово, и я вас уничтожу. Вы не будете знать, где, как или когда, но тронете Люси – и вам конец.

Но она знала. Возможно, не стопроцентно, но интуиция подсказывала ей, что убийца – Пакстон. Она была права.

Джонатан сел напротив Шона.

– Она не всегда знала, – согласился он, – но теперь знает. Теперь она соучастница. Люси не умеет лгать. Потому и избегала меня все эти месяцы. Когда она поняла, что я сделал, то оставила мне записку. И эта записка пропала.

Шон не знал, что сказать. Он не мог представить, чтобы Люси могла доверить что-либо разоблачительное записке или что она скрывала вину Пакстона от ФБР или от Шона. Если только у нее были доказательства – нет.

– Вы лжете, – сказал он, тем не менее осознавая в душе́, что что-то не так. Роган вспомнил, как Люси избегала встречаться с ним взглядом в госпитале. О чем он тогда ее спросил? Что она скрывала?

Чего Люси не рассказала ему?

– Когда Адам Скотт убил мою дочь, этот извращенец забрал себе ее медальон как сувенир. Роджер Мортон приехал в Вашингтон, чтобы привезти моему осведомителю шкатулку с драгоценностями, которая, по его мнению, стоила целого состояния. Но шкатулку перехватило ФБР. Люси поняла, что в ней такое – сувениры того трусливого ублюдка. В деньгах они ничего не стоили, но в эмоциональном отношении были бесценны. Она отдала мне медальон Моники с запиской. Там говорилось: «Я знаю правду. Это принадлежит вам».

– Это не обвиняет ни вас, ни ее. – Шон ничего не мог с собой поделать; ему казалось, что он что-то упускает, но на первый взгляд эти два предложения ничего не значили.

– В определенном контексте это означало все. Я должен был узнать, кто украл мой медальон. Я должен был узнать, что известно шантажистам. Морочат ли они мне голову, или у них есть инсайдерская информация. ФБР уже знает про Айви, и я намерен дать им еще одну важную улику.

Шон закинул руки за голову, чтобы только не задушить ими Пакстона.

– Вы играете в свои игры, когда убиты уже пять человек?

– Я тут ни при чем. – Сенатор стукнул кулаком по столу. Шон никогда не видел, чтобы он так внезапно выходил из себя. – Я не мог остановить этих убийств! Как только я узнал, что Крис и Джослин убиты, я позвонил Ною Армстронгу. Он будет знать все, что знаю я…

– Кроме того, что вы нанимали меня выяснить, кто такая Айви Харрис.

– Я должен был проверить ее рассказ.

Шон не знал, что и подумать. Пакстон, сволочь такая, умел манипулировать людьми, и его страсть играть в бога аукалась женщинам, которых он любил.

– Никто не поверит, что Люси знала, что вы убили того ублюдка. Мэллори уже признался.

– Я же пытаюсь тебе объяснить! – Пакстон медленно встал и навис над Шоном. – Ты думаешь, она попала в академию из-за второго собеседования? – Он фальшиво усмехнулся и покачал головой. – Это сделал я. – Прежде чем он успел что-либо еще сказать, его телефон загудел. Сенатор ответил: – Спасибо, Энн. Я скажу, когда буду готов его принять. – Он отсоединился. – Ной пришел.

– Впустите его. Посмотрим, что он скажет.

– Черт побери, Роган, ты слишком упертый… – Джонатан провел рукой по густым седым волосам, затем показал на дверь. – Ступай туда.

– Зачем?

– Можешь мне хоть сейчас поверить?

– Нет.

Но теперь Шона снедало любопытство. Он открыл дверь. Там был глубокий шкаф, в котором можно было свободно стоять. Интересно, сколько народу подслушивало здесь разговоры?

Он в сомнении посмотрел на сенатора. Затем вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Ожидая в приемной Пакстона, Ной разговаривал по мобильному с Люси. Он не любил ждать, тем более сенатор сам ему позвонил, но был рад возможности убедиться, что у Люси нет серьезных повреждений.

Кинкейд была на взводе от того, что убийство Венди Джеймс оказалось связано с другими преступлениями – и связь эта была убедительна, – но, как уже сказал Слейтер, стопроцентных доказательств не было.

– Остаток дня отдыхай, – сказал Ной Люси.

– Это приказ?

– Да. Я заеду попозже. Ты где будешь?

– Дома, где же еще?

– Я думал, Шон заберет тебя к себе.

– Ой… Может быть. Но сейчас здесь Кейт.

Армстронг удивился, что Роган не вцепился в нее намертво. Он надеялся, что этот горячий парень не наделает глупостей – например, не попытается найти водителя фургона. По мнению Ноя, он был вполне на это способен.

– Не перетруждайся, – сказал он Люси.

– Ты же только что приказал мне отдыхать.

– А ты собираешься меня послушаться?

Она рассмеялась.

– Нет. Но я буду дома. Вряд ли Кейт повезет меня куда-то еще.

– Хорошо. Если потянет что-то сделать – напиши отчет об аварии. Мне все равно надо будет тебя допросить, а если напишешь на бумаге, это поможет тебе не забыть детали. А я пришлю тебе с курьером копию файлов Джеймс. У меня два аналитика разгребают то, что мы нашли, но у тебя другой угол взгляда.

– Прямо не терпится.

Похоже, Кинкейд с энтузиазмом предвкушала бумажную работу. «Первого такого человека встречаю», – подумал Ной.

– Мне также понадобится твоя оценка подозреваемого субъекта.

– Я уже говорила тебе, что не рассмотрела его, но фургон может быть поврежден.

– Я имел в виду Ханну Эдмондс, она же Айви Харрис.

– Так она не Айви?

– Нет. Она дочь телепроповедника Кёрка Эдмондса.

– Никогда о нем не слышала… Почему ты называешь ее подозреваемой?

– Она подозревается в похищении своей сестры Сары Эдмондс.

– Сара? Миссис Нил сказала, что ее сестру зовут Мина.

– Я скоро поговорю с миссис Нил, но мне кажется, что Мина и Сара – это две разные девушки. Одна – проститутка, вторая – пропавшая дочь преподобного Эдмондса. Я пришлю все, что мне известно, чтобы вы разобрались поскорее.

– Ты не знаешь, похитила ли она свою сестру. Сара могла сбежать сама.

– Но мы ничего не узнаем, пока не поговорим с ней. Ей четырнадцать лет, последние десять дней она жила в доме с проститутками, две из которых мертвы.

– Айви очень заботилась о сестре. Если вы ее найдете, с ней трудно будет разговаривать. Привлеките к работе с ней кого-нибудь вроде Ганса.

– Вы говорили с нею меньше десяти минут. Не думаю, чтобы этого было достаточно, чтобы оценить ее состояние.

– Этого более чем достаточно.

Пакстон открыл дверь и пригласил Ноя.

– Мне надо идти, – сказал тот Люси. – Прочти файл, и потом поговорим.

Он отсоединился и пожал Пакстону руку.

– Здравствуйте, сенатор.

– Простите, что заставил вас ждать, агент Армстронг, но это был один из тех разговоров, которые трудно закончить. Пожалуйста, заходите.