– У меня уже стоят два таких в гостиной. Но я всегда в поисках чего-нибудь новенького. Я так понимаю, вы тут продаете и особые товары. – Эвелин произнесла последние слова с нажимом, широко распахнув глаза.

– Я несколько раз в год выезжаю на поиски и закупки, и у меня на складе есть несколько дивных вещей. Если скажете, что вас интересует, вполне возможно, я что-нибудь вам подберу, – сказал Лайонел.

– Как насчет редкостей? Тех, что обычно не попадают на рынок? С ними вы тоже можете помочь? – осторожно спросил Джаспер.

Лайонел натянуто улыбнулся.

– И снова: мне нужно знать, что вы ищете. Я помогу, если смогу.

– Какого рода помощь вы имеете в виду? Ту, что недоступна для широкого круга? – прищурилась Эвелин.

У Лайлы разгулялось воображение или Эвелин действительно заговорила как мафиози: чуть угрожающе и с легким джерсийским акцентом?

Лайонел пожал плечами.

– Боюсь, я не понимаю, что вам нужно.

– А я думаю, понимаете, – возразила Эвелин.

Лайла рискнула глянуть Лайонелу в лицо. Он раздраженно выпятил губы. Их план мог вот-вот пойти прахом.

Джаспер оперся о прилавок.

– Мы понимаем, что бывают вещи, которые позволяется видеть только некоторым покупателям. Они-то нас и интересуют.

Эвелин открыла сумочку и вытащила толстую пачку наличных. Глаза Лайлы широко распахнулись. Она никогда не видела такого количества денег у человека в руках.

– Такой платеж не отследить, – ухмыльнулась Эвелин.

Лайонел шагнул назад. Его лицо напряглось, скривившись от отвращения.

– Простите. Думаю, я не смогу вам помочь. Это порядочное заведение. У меня нет никаких особых товаров, чтобы показывать особым клиентам. У всех моих вещей подтвержденный провенанс [100], и любой может купить их, расплатившись картой или наличными.

– Значит, будете все отрицать? В игры играете? У нас к вам несколько вопросов! – выпалила Эвелин, заталкивая пачку обратно в сумочку «Гуччи».

Лайонел скрестил руки на груди. Он был в ярости.

Атмосфера накалилась. Лайла не могла даже смотреть на Лайонела и предпочла перевести взгляд на фигурки у него на рабочем столе. Лайонел заговорил, одновременно разгневанный и оскорбленный. Эвелин тоже повысила голос – и да, в нем был явный джерсийский акцент. Какое-то воспоминание шевельнулось у Лайлы в голове. Что такое она слышала? Что-то насчет осьминога…

Ответ взорвался в голове как петарда. Она отступила от прилавка и споткнулась о табурет, потрясенная своим открытием. Остальные замолчали, уставившись на нее.

У Кэтрин Ли украли осьминога – редкую фарфоровую статуэтку «Херенд». Совершенно точно это она. Безумием было выставлять ее на столе в кабинете. С другой стороны… это же личный кабинет Лайонела, и прошел двадцать один год. После столь долгого времени он мог расслабиться, даже расхрабриться и решить, что его не поймают.

Обойдя прилавок, Лайла вошла в кабинет. Взяла со стола осьминога.

– Прошу прощения? – воскликнул Лайонел у нее за спиной. – Покупателям сюда нельзя!

Лайла покрутила осьминога в руках, обратив внимание на клеймо «Херенд» на донышке, голубые пятнышки на восьми щупальцах, глаза из драгоценных камней и скол на переднем щупальце. Скол. Джун о нем упоминала. Вне всякого сомнения, перед ними – фигурка, украденная у Кэтрин Ли.

– Предмет очень хрупкий. Сейчас же поставьте его на место и уходите, пока я не вызвал полицию. – Голос Лайонела дрожал.

– Откуда он у вас? – спросила Лайла, сжимая в руках осьминога.

– Понятия не имею. Он тут давным-давно, – ответил Лайонел.

– Двадцать один год? Потому что именно тогда его украли из «Примроуза», – заявила Лайла.

Джаспер посмотрел на нее:

– Вы уверены?

– Джун Уиллоби прекрасно его описала. У Кэтрин Ли была редкая фигурка осьминога со сколом на щупальце, в точности как у этого, – сказала Лайла.

– Я не торгую краденым! Уверен, это ошибка. Или дубликат! – воскликнул Лайонел, но его лицо от страха покраснело. – Вы же не всерьез?

Джаспер шагнул вперед; его плечи расправились, а подбородок задрался кверху. Он поглядел прямо Лайонелу в глаза.

– Лучше расскажите нам, как именно к вам попала эта фигурка, или я немедленно пойду в полицию. Я – детектив в отставке и гарантирую, что мои слова воспримут всерьез.

Лайонел сдулся, бессильно навалившись на прилавок.

– Мы ждем, – повторил Джаспер. – Или вы расскажете все нам, или будете объясняться с копами.

Лайонел вздохнул.

– Это не то, что вы думаете. Я не лгал. Я не торгую краденым товаром – если знаю, что он краденый. Но в свое время, когда я только начинал, я мог закрыть глаза на происхождение некоторых вещиц. Признаю, что тогда порой принимал спорные решения. Сотрудничество с той женщиной – одно из них.

– С какой женщиной? – спросила Эвелин.

– Я не знаю, как ее звали и даже как она выглядела. Она встречалась со мной только на общественном паркинге, по ночам. Всегда приходила в плаще и в шляпе, надвинутой на самые глаза, а еще в черном парике. Она принесла мне несколько коробок дорогого фарфора, украшения, серебро и стекло, – ответил Лайонел.

– Вы должны были знать, что все это ворованное. Никто не назначает встречу ночью на парковке в маскировке, если ему нечего скрывать, – нахмурился Джаспер.

– Дальнейших признаний от меня не ждите. Но мне известно, что в те времена существовала сеть торговли краденым антиквариатом. И люди, которые в ней участвовали, были профессионалами. Та женщина определенно к ним не принадлежала, – сказал Лайонел.

– Как она вас нашла? – вмешалась Лайла.

– Понятия не имею. Позвонила сама, предложила встретиться. Это она принесла осьминога.

– Сколько раз вы встречались? – спросил Джаспер.

– Несколько. Всегда на парковке. Я осматривал товар, мы договаривались о цене, потом встречались снова, и я отдавал деньги. – Лайонел повесил голову.

– Когда это было? – спросила Лайла.

– В две тысячи втором, незадолго до того, как я открыл магазин. От продажи тех вещей мне удалось подкопить денег и оплатить взнос за аренду. – Вид у Лайонела был убитый.

– Полиции вы не сообщили, – констатировал Джаспер.

Лайонел промолчал, но его молчание само по себе было ответом.

Эвелин фыркнула:

– Сэр, вы не джентльмен, и я прослежу, чтобы мои знакомые ничего у вас не покупали.

Лайла понимала, что надо постараться вызнать у него как можно больше подробностей. Лайонел был напуган и надеялся, что они его не сдадут. Им представилась возможность накопать новую информацию.

– Наверняка у этой женщины были особые приметы. Цвет волос, глаза – хоть что-нибудь? – спросила Лайла.

Лайонел покачал головой:

– Я не помню. Никогда толком не видел ее лица, но… – Он запнулся, задумавшись. – Кое-что было. Она как-то раз передавала мне коробку, и у нее задрался рукав плаща. Я увидел родимое пятно – на внутренней стороне руки, возле локтя. По форме было похоже на четырехлистный клевер. Я запомнил только это… подумал, что удача ей и правда понадобится.

– А что насчет ее машины? Вы говорили, что встречались на паркинге. Вы видели, на чем она ездила? – спросил Джаспер.

– Было темно. Не знаю. Помню, на заднем стекле была маленькая розовая наклейка. И все, – ответил Лайонел.

Эвелин, Лайла и Джаспер посмотрели друг на друга. Маленькая розовая наклейка – разрешение на парковку в «Примроузе». Они подозревали, что грабителем был кто-то оттуда, а теперь это подтвердилось. Более того, они знали, что грабитель – женщина.

Лайла выпрямилась, не выпуская из рук осьминога.

– Я заберу его и верну семье Кэтрин.

– Вы на меня заявите? – спросил Лайонел.

Джаспер смерил его взглядом:

– Я детектив. Да, я собираюсь на вас заявить.

– Я буду все отрицать, – предупредил антиквар.

Джаспер открыл дверь перед Эвелин и Лайлой:

– Удачи.