Внезапно Эдна обмякла в моих руках, словно прибавила в весе. Я посадил ее на колени и откинулся назад.

Регина приложила прохладную ладонь к моей щеке. Я разглядывал ее руку, думая о несчастных убитых девушках.

Эдна уснула, и Регина отнесла ее в постель. Я последовал за женой в нашу спальню, такую маленькую, что в ней едва помещалась кровать.

Регина разделась и потянулась за ночной рубашкой. Но я обнял жену прежде, чем она успела надеть ее. Мои брюки уже сползли ниже колен. Мы упали на постель, и Регина оказалась сверху. Она слабо пыталась вырваться, но я удержал ее, нежно поглаживая. Жена уступила моим ласкам, но так и не поцеловала меня. Я перевернулся, подмял Регину под себя и обхватил ее голову ладонями. Она не сопротивлялась, когда я раздвинул ее бедра, но так и не открыла ни рта, ни глаз. Я коснулся языком ее зубов, но не продвинулся дальше.

Мы лежали обнявшись. Она зарылась лицом в мою шею, пока я освобождался от трусов и рубашки. Но когда я попытался войти в нее, ускользнула от меня. Регина вела себя необычно. Моя жена не отличалась особым пылом, но я примирился с этим. Сейчас она вроде бы хотела меня, но никак этого не проявляла.

Затуманенный алкоголем, я распалился еще сильнее, пристроился сзади и вошел в нее на собачий манер.

– Изи, прекрати! – воскликнула она, но я знал, что это означало: «Продолжай, полный вперед!»

Регина согнулась, и я обхватил ее ноги своими. Я распалился вовсю, а она, пытаясь удержаться за ночной столик, так сильно толкнула его, что опрокинула на пол. Вилка настольной лампы выскочила из розетки, и в комнате стало темно.

– Боже мой, нет! – всхлипнула Регина в оргазме, стеная, извиваясь и толкая меня локтями.

Когда я отпустил ее, она оттолкнула меня и встала. Я помню, как зажегся свет, как Регина стояла надо мной в слепящем электрическом ореоле. Помню капельки пота на ее лице и влагу на волосах лобка. Она смотрела на меня с непонятным выражением.

– Люблю тебя, – сказал я.

И уснул, прежде чем она успела ответить.

Мне снился прекрасный солнечный день, когда все кажется золотым. Так бывает только в Южной Калифорнии. Бонита Эдвардс сидела под деревом, вытянув ноги и уронив руки ладонями вверх. Вокруг нее копошились птицы: воробьи и сойки. Слабый бриз веял легкой прохладой.

– Кто это сделал? – спросил я мертвую девушку.

Она подняла голову. Через пулевое отверстие просвечивало ярко-синее небо.

– Что? – Голос ее прозвучал тихо и робко.

– Кто сотворил с тобой такое?

Тут она расплакалась. Странно, но это не был обычный женский плач.

Регина обеими руками обхватила ствол дерева. Юбка была подняла выше ягодиц, и здоровенный голый мужчина трахал ее сзади. Голова Регины моталась из стороны в сторону, а тело вдруг сотряс мощный оргазм. И тут она издала те же звуки, что и Бонита Эдвардс.

Меня охватила ненависть к ним – острая, пронзительная. Я схватил Бониту за отвороты ее розового платья и поднял на ноги. Продолжая плакать, она повисла у меня на руках, тяжелая, как труп. Да она и была трупом.

Плач казался очень странным, напоминая писк котенка или звук прохудившейся трубы. Может, плач ребенка?

Я замерз, так как во сне сбросил одеяло, и открыл глаза. Закатываясь, плакала Эдна. Я встал, направился к двери и, обернувшись, заметил, что Регина смотрит в потолок. Она чем-то напугала меня. Но я отогнал этот страх, решив, что он часть кошмарного сна.

«Скоро все кончится, – подумал я. – Убийцу поймают, и мои кошмары прекратятся».

Я пошел на кухню, чтобы подогреть молоко для Эдны. Потом достал бумажную пеленку из упаковки. Джезус через день приносил такие из магазина Лу Элен Стоун.

Эдна плакала, сидя в своей кроватке в углу гостиной. Включив ночник, я склонился над ней, и она тут же замолчала. Я поцеловал ее в щеку. Девочка сразу заулыбалась и начала гулить. Я отнес ее на кухню, положил на пеленку, расстеленную на столе, наполнил теплой водой красную пластиковую ванночку и развязал старую пеленку. Эдна снова расплакалась, но на этот раз не сердито. Она просто жаловалась мне, и я готов был заплакать вместе с ней.

Я подмывал дочку мягким полотенцем, приговаривая всякие глупости и время от времени целуя ее. Наконец она перестала плакать. Бутылочка с молоком уже согрелась, я быстро завернул девочку в свежую пеленку и начал кормить ее, прижав к груди. Эдна сосала бутылочку, гулькала и пыталась схватить меня за нос.

Внезапно обернувшись, я увидел в дверях Регину. Она смотрела на нас.

– Ты действительно любишь ее, малыш?

За одно ласковое слово Регины я готов пожертвовать всем. Стоит жене приоткрыть дверь, и я уже мчусь к ней со всех ног.

Я улыбнулся ей, но тут выражение ее глаз изменилось. Казалось, выключили свет или дверь дома захлопнулась перед самым моим носом.

– Крошка, – пробормотал я.

Эдна повернулась у меня в руках, желая видеть свою маму, протянула к ней ручки, и Регина забрала у меня девочку.

– Мне нужны деньги, – сказала моя жена.

– Сколько?

– Шестьсот долларов.

– Это не проблема, – кивнул я и сел.

– Откуда у тебя такие деньги?

Я удивленно взглянул на нее.

– Я спросила откуда, Изи.

– Ты спросила, могу ли я достать для тебя шестьсот долларов.

Она покачала головой, и ее прямые волосы, качнувшись, застыли.

– Нет. Я сказала, что мне нужны деньги, но ни о чем тебя не просила. А вот тебе следовало бы поинтересоваться, зачем они мне и сколько у меня есть.

Я видел, как медленно светлело ночное небо за небольшим окном над раковиной. Казалось, мир расширялся, и мне захотелось выбежать наружу.

– Ну хорошо. Зачем же тебе деньги?

– Мне нужно купить кое-что из одежды для себя и дочки и оплатить счет за машину. К тому же моя тетка, та, что живет в Коллет, заболела. Ее необходимо поместить в больницу.

– Что с ней?

– По словам доктора, камни.

– А сколько у тебя денег? – Я чувствовал себя почти главой семьи.

– Нет, нет, Изи. Сначала расскажи, где ты возьмешь шестьсот долларов. – Она щелкнула пальцами. – Просто так.

– Я не заглядывал в твой карман, крошка. Это твои деньги, – возразил я. – И меня это ничуть не касается.

– Тебе незачем спрашивать об этом, Изи Роулинз. Ты знаешь, что я работаю в больнице. Прихожу туда каждое утро в восемь и возвращаюсь домой в половине шестого. Тебе отлично известно, откуда у меня деньги.

– Но ведь и тебе известно, что я работаю на Мофаса. Конечно, у меня нет определенных часов работы, но все равно – я такой же служащий.

Она снова щелкнула пальцами, глядя на меня. Ее выводила из себя моя ложь.

– Простым трудом не заработаешь таких денег. Ты считаешь меня дурочкой?

Мы оба из бедных семей.

Регина родилась в Арканзасе и была старшей из четырнадцати детей. Ее мать умерла при рождении последнего ребенка. А отец тут же спился от горя. Регине удалось поднять всех. Она работала и на ферме, и продавщицей. Не знаю подробностей, но не сомневаюсь: ее жизнь была очень тяжелой.

Однажды она призналась: порой, чтобы накормить голодные рты, приходилось делать такое, о чем стыдно вспоминать.

– Поверь, я не преступник и могу достать для тебя деньги. Они нужны тебе?

Эдна, уютно устроившись на руках у матери, громко рассмеялась и бросила бутылочку на пол. Ее глаза и улыбка светились лукавством.

Регина прикусила губу. Другая женщина сочла бы такой разговор пустяком, а для нее не докопаться до истины было капитуляцией.

– Ты должен мне все рассказать, Изи.

– Я ничего не скрываю от тебя, крошка. Тебе нужны деньги, и я могу их достать. Ты же знаешь, я люблю тебя и Эдну и готов для вас на все.

– Почему же ты не отвечаешь на мои вопросы?

Я поднялся так быстро, что Регина вздрогнула.

– Я ведь не спрашиваю тебя об Арканзасе, верно? Но выясняю, что тебе приходится там делать. Когда ты говоришь, что твоя тетка нуждается в деньгах, я не спрашиваю почему. Мне это безразлично. Если любишь меня, принимай таким, каков я есть. Я ведь никогда не сделал тебе ничего плохого?