Джастин тем временем дышал все громче и тяжелее. Лайла оглянулась: его лицо осунулось и побледнело. Обеими руками он держался за стену кабины. С ним определенно что-то творилось. Лайла отвернулась назад к дверцам, не собираясь вмешиваться.

Однако дыхание Джаспера стало таким шумным, что игнорировать его дальше не представлялось возможным. Лайла резко развернулась к нему лицом.

– С вами все хорошо? – спросила она.

Джаспер яростно затряс головой, выпучив глаза.

– Я не могу дышать.

– Он умирает? – спросила Беа громким шепотом, который в крошечной кабине прекрасно услышали все.

– Нет, – ответила Лайла, оттесняя Беа к стенке, чтобы дать Джасперу больше простора.

– Возможно, – с усилием выдохнул Джаспер.

– А вас могли отравить? – с надеждой поинтересовалась Беа.

– Вряд ли. Но у меня клаустрофобия, – сказал Джаспер и прислонился виском к деревянной панели, хватая ртом воздух.

– Никто не умирает. Думаю, у него паническая атака. – В панических атаках Лайла разбиралась: у нее случилась парочка, когда ФБР обыскивало их дом.

Лайла перевела взгляд на Эвелин, продолжавшую громыхать ходунками.

– Может быть, прерветесь на минутку?

– С какой это стати? – проворчала Эвелин.

– С такой, что вы делаете только хуже, – ответила Лайла.

Эвелин прищурила глаза, густо накрашенные тушью для ресниц и фиолетовыми тенями.

– Я – Эвелин Харрисон, и я не позволю какой-то грубиянке указывать мне, что делать с моими ходунками. Чтоб вы знали, они стоили две тысячи долларов.

Лайла не могла взять в толк, каким образом стоимость ходунков связана с их разговором, поэтому развернулась обратно к Джасперу, ненадолго отвлекшись от Эвелин.

– Почему бы вам не присесть? – предложила она.

– Да что с ним вообще такое? – спросила Эвелин.

– Он умирает! – с энтузиазмом воскликнула Беа.

Джаспер сполз по стенке и опустил голову между колен.

– Я не хочу находиться в одном лифте с трупом! – возопила Эвелин. – Никто не имеет права тут умирать! Неприемлемо!

В кабине стало заметно жарче. Лайла утерла бисеринки пота с верхней губы.

– Еще раз: никто не умрет, – повторила она. Вот тебе и нежелание вмешиваться! Она присела на корточки рядом с Джаспером и похлопала его по плечу. – Сделайте глубокий вдох, а потом медленно выдыхайте.

– Н-не могу, – пробормотал он себе под ноги.

– Попробуйте еще раз, – подбодрила Лайла.

Джаспер только крепче сжал ладонями колени.

Лайла должна была срочно что-то придумать. Может, Джаспера удастся привести в чувство, если он отвлечется от текущей ситуации? Она окинула взглядом лифт в поисках какой-нибудь зацепки. Шоппер Джаспера упал на пол, и его содержимое вывалилось наружу. Среди упаковок муки и сахара она заметила книжку в мягкой обложке с названием, отпечатанным курсивом над картинкой с окровавленным ножом. Какое-то криминальное чтиво; Лайла тоже таким увлекалась, пока Райан не убедил ее переключиться на биографии.

Лайла подобрала книжку.

– Интересная?

Джаспер поднял глаза и кивнул. На секунду его лицо расслабилось, потом напряглось снова.

– Любите триллеры? – спросила Лайла, пытаясь его отвлечь.

Джаспер выдохнул – коротко и шумно.

– Мне нравится угадывать убийцу. – Он выдохнул опять. – Я был детективом в Департаменте полиции Ричмонда.

– Настоящим детективом? – встрепенулась Беа, внезапно заинтересовавшись. – А какими вы преступлениями занимались?

Уголок рта Джаспера приподнялся.

– В основном против собственности. Грабежи, поджоги – всякое такое.

– Круто! – одобрила Беа. – А вы смотрели «Она написала убийство»? Это мой любимый сериал.

– Не очень-то подходит для пятилетней, – заметила Эвелин.

– Мне десять, – парировала Беа, пронзив ее взглядом.

Эвелин пожала плечами:

– Ты маловата для десяти.

– Зато я не старая, – хмыкнула Беа.

– Беа! – Лайла повысила голос. – О возрасте мы не говорим.

– Я не старая, – возмутилась Эвелин, хотя все говорило об обратном.

– Ой, ладно, – буркнула Беа себе под нос.

Джаспер откашлялся.

– Я смотрел все серии «Она написала убийство».

– Я тоже! – воскликнула Беа в искреннем восхищении. – А у вас есть любимый сезон?

– Мне нравится второй, – ответил Джаспер.

– А мой любимый – пятый. Там самая кровища, – доверительно сообщила Беа.

– Не понимаю, с какой стати мы принялись обсуждать древний сериал, – вставила Эвелин.

– С такой, что он потрясающий, – ответила Беа. – Лучшие эпизоды – когда жертв больше одной. Приходится раскрывать сразу несколько убийств.

– Ты хотела сказать, что тебе нравятся непростые сюжеты, – поправила Лайла, решив, что так лучше звучит.

Беа задрала подбородок.

– Нет. Мне нравится, когда убийца использует нож. Жалко, не было ни одной серии, где убийцей оказался ребенок. Такой поворот никто бы не угадал. Даже вы, – сказала Беа, обращаясь к Джасперу.

Тот поморгал.

– В этом ты, пожалуй, права.

Несколько секунд Лайла не могла поднять глаз на Джаспера с Эвелин. Как она, по их мнению, воспитывает дочь, если та рассуждает о детях-убийцах и маньяках с ножом? Райан немедленно вмешался бы, сменив тему – на какой-нибудь из последних фильмов «Марвел». Он всегда умел отвлечь Беа. Лайла нахмурилась, обдумывая эту мысль. Райан умел отвлечь Беа, когда находился рядом… а сейчас его не было. Зато она – да. Она была здесь.

– Уверена, что смогу определить убийцу в любом сериале, даже если это будет ребенок. Никому не хочется думать, что дети способны на зло. Но мне-то лучше знать! Вот почему я не доверяю молодежи, – заявила Эвелин, пристально глядя на Беа.

– Я бы не сказала, что дети – зло, – возразила Лайла.

Джаспер снова откашлялся. Его дыхание стало заметно ровнее.

– Некоторые – да, – протянула Беа, уставившись на Эвелин со зловещей улыбкой.

– Моя пятилетняя племянница как-то весной вытоптала все мои пионы, а я заплатила садовнику кругленькую сумму, чтобы он хорошо укрыл их на зиму, – торжествующе сказала Эвелин.

– А я как-то раз пнула куст пионов ногой, – ухмыльнулась Беа.

– Что и требовалось доказать, – заключила Эвелин.

Лайла покосилась на Джаспера и закатила глаза, призывая его в свидетели своего недовольства ходом беседы. В ответ Джаспер улыбнулся, и его лицо сразу же преобразилось. Вокруг глаз разбежались морщинки, а щеки приподнялись.

Лифт заскрежетал, потом дрогнул и снова пополз вверх. Лайла выдохнула с облегчением. Встав с корточек, она протянула Джасперу руку и помогла ему подняться. Беа собрала с пола покупки и протянула ему шоппер.

– Вы как, справитесь дальше сами? – спросила Лайла. – Может, кому-нибудь позвонить, вызвать к вам?

Джаспер посмотрел куда-то ей за плечо.

– Некому звонить, и… я в порядке. Спасибо за помощь.

– Пожалуйста, – ответила Лайла.

– Отравление было бы круто, но я рада, что вы не умерли, – добавила Беа.

Эвелин издала звук, подозрительно похожий на хихиканье, который постаралась замаскировать возмущением, заявив напоследок:

– Дети в наше время отвратительно себя ведут, потому что никто их не воспитывает.

Двери лифта открылись на втором этаже. Эвелин прошествовала мимо Лайлы со своими ходунками. Джаспер выскользнул следом и поспешил к своей двери. Шагая за Беа по коридору, Лайла задумалась, увидятся ли они еще с соседями, прежде чем съехать из «Примроуза». Хотя она намеревалась и дальше держаться сама по себе, надо было признать, что Эвелин и Джаспер ее заинтересовали.

Было только четыре часа дня, но обитатели «Примроуза» толпились в холле с гигантскими бокалами вина, когда Лайла с Беа вернулись из библиотеки в воскресенье. В углу справа стоял стол, покрытый скатертью цвета слоновой кости, а на нем, в серебряных ведерках со льдом, охлаждались бутылки. Лайла замерла, впечатленная зрелищем, все еще в восторге от дивных мраморных полов, хрустальных люстр и терракотовых карнизов. «Примроуз» и правда был удивительным местом, пусть ее нынешнюю квартиру и стоило предать сожжению.