– Это почему же?

– Ниггер не может выбраться из болота без посторонней помощи, Изи. Тебе хочется сохранить этот дом, заиметь деньги и чтобы белые девушки звонили тебе по телефону? Прекрасно. Просто отлично. Но, Изи, нужно, чтобы кто-то прикрывал тебя с тыла. Белые врут, утверждая, что всего добиваются своими руками. Кто-то всегда прикрывает их с тыла.

– А я справлюсь сам, – упрямо твердил я.

– Я в этом очень сомневаюсь, Изи.

– Прости, но я боюсь связываться с тобой.

Крыса сверкнул своей золотой улыбкой:

– Что?

– Помнишь, как мы съездили в Парна? Чтобы получить твои свадебные деньги?

– Ну и что?

– Папа Риз и Клифтон погибли, Рей. Они погибли из-за тебя.

Когда Крыса перестал улыбаться, свет в комнате словно потускнел. Как по мановению волшебной палочки он превратился из гангстера, полчаса назад чуть не пристрелившего Фрэнка Грина, в трезвого, цепкого бизнесмена.

– Ну-ну, продолжай.

– Ты их убил! Ты и я тоже. Клифтон пришел ко мне за два дня до смерти. Он советовался, как ему поступить. Рассказал мне, как ты задумал его использовать. – Я с трудом сдерживал слезы. – Что я мог ему посоветовать. Он ушел ни с чем. А теперь все думают, что он убил Риза. Но я-то знаю, его убил ты. И это меня мучит.

Крыса провел рукой по губам, глядя на меня немигающими глазами.

– И с тех пор ты все мучишься? – простодушно удивился он.

– Да.

– Это же было сто лет назад, и ты в этой истории ни при чем.

– Время не стирает грехов, – сказал я.

– Грехов? – Он произнес это слово как иностранное, смысл которого ему непонятен. – Значит, эти тяжкие воспоминания тебя угнетают, портят тебе жизнь?

– Еще как.

Он обнял себя за плечи.

– Тогда послушай, что я тебе скажу. Все будет по-твоему, только возьми меня в помощники.

– Что это значит?

– Я шагу не ступлю без твоего согласия. Буду делать только то, что ты велишь.

– Шагу не ступишь?

– Клянусь, Изи. Может быть, ты научишь меня, как прожить бедняку, не замарав рук и не проливая крови.

Мы не притронулись к виски.

Я рассказал Крысе все, что знал. Или почти все. Предостерег, что с Де-Виттом надо держать ухо востро. Сообщил, что тысячу долларов можно получить за информацию о местонахождении Дафны Моне. Он, правда, поинтересовался, почему ее так упорно разыскивают, но я посмотрел ему в глаза и чистосердечно ответил:

– Не знаю.

Крыса слушал и попыхивал сигаретой.

– Фрэнк может вернуться, и тогда тебе не удастся так легко отделаться, – предупредил он, когда я закончил рассказ.

– Мы здесь не останемся. Завтра утром пустимся по следу.

Я объяснил ему, как найти Олбрайта и связаться с Оделлом Джонсом и Джоппи, если понадобится помощь. По нашему плану Крыса будет искать Фрэнка, а я загляну в те места, где видел Дафну. Найдем девушку, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

Мы не сдавались – это было радостно сознавать. Крыса – хороший солдат, хотя я не очень-то верил, что он будет выполнять приказы. Но с ним у меня было больше шансов преодолеть все напасти, остаться в живых и сохранить свой дом.

Крыса уснул на диване в моей комнате. Крепкий сон никогда не изменял ему. Как-то раз он сказал мне, что даже перед казнью его придется долго будить, потому что он, Крыса, никогда не упустит возможность вздремнуть лишний раз.

Я не обо всем рассказал Крысе. Умолчал о деньгах, которые украла Дафна, и о богатом белом человеке. Слово свое Крыса, конечно, сдержит. И не станет то и дело хвататься за пистолет. Но я знал, что, если он учует запах тридцати тысяч долларов, ничто на свете не сможет его удержать. За тридцать тысяч он, не задумываясь, убьет и меня. Я давал ему последние наставления:

– Твоя главная забота – Фрэнк. Узнай только, где он бывает. Если он приведет тебя к девушке, дело в шляпе. Пойми меня, Реймонд, я просто хочу найти девушку, и зачем нам убивать Фрэнка?

Крыса улыбнулся:

– Не беспокойся, Изи. Я просто взбесился, когда увидел, что он с тобой вытворяет, нужно же было его проучить.

– Будь с ним осторожен, – предупредил я. – Он знает, как обращаться с ножом.

– Тьфу! – сплюнул Крыса. – Да я родился с ножом в зубах.

Полиция встретила нас, когда мы в восемь часов утра выходили из дома.

– Вот дерьмо!

– Мистер Роулинз, – сказал Миллер. – Мы пришли, чтобы задать вам несколько вопросов.

Мейсон ухмылялся.

– Ну, я, пожалуй, пойду? – осведомился Крыса, попробовав улизнуть.

Но Мейсон положил свою жирную руку ему на грудь:

– Кто ты такой?

– Меня зовут Наврошет, – на ходу сочинял Крыса. – Я заглянул сюда, чтобы получить с него деньги.

– Какие деньги?

– Деньги, которые я одолжил ему год назад. – Крыса достал из кармана пачку купюр. Верхней была двадцатка.

Широкая ухмылка на жирном лице Мейсона не красила его.

– И ты их только что получил?

– Ему крепко повезло, – сказал Крыса. – А не то вам пришлось бы разыскивать меня.

Фараоны обменялись многозначительными взглядами.

– Где вы живете, мистер Наврошет? – спросил Миллер, вытащив блокнот и ручку.

– Номер дома 2732 дробь 2, это на Флоренс-стрит. Квартира на верхнем этаже в задней части дома, – соврал Крыса.

– У нас могут появиться вопросы к вам позднее, – сообщил Миллер, записав адрес в блокнот. – Так что оставайтесь в городе.

– Как скажете. Я работаю на большой мойке автомобилей в Гриншоу. Если меня нет дома, значит, я там. До свидания, Изи.

Крыса удалился, размахивая руками и насвистывая. Потрясающе! Откуда он так хорошо знает здешние улицы?

– Может быть, войдем в дом? – предложил Миллер.

Они усадили меня на стул, а сами остались стоять, нависая надо мной, как бы подчеркивая этим важность происходящего.

– Что вы знаете о Ричарде Мак-Ги? – приступил к допросу Миллер. Он пристально вглядывался в мое лицо, стараясь определить, правду я говорю или вру.

– О ком? – притворился я, что недослышал.

– Раньше вы не жаловались на слух, – съязвил Миллер.

– Впервые слышу это имя. – Я тянул время, соображая, что им известно.

Мейсон положил мне на плечо свою тяжелую руку.

– Прошлой ночью полиция Лос-Анджелеса обнаружила мертвеца в его собственном доме в Лоурел-Кэньоне, – сообщил Миллер. – Его имя Ричард Мак-Ги. На его столе лежала записка.

Миллер протянул мне клочок бумаги, где было нацарапано: "К. Джеймс".

– Вам что-нибудь говорит это имя? – спросил Миллер.

Я постарался прикинуться дурачком, что было не так уж и трудно.

– А как насчет Говарда Грина? Вы знали его? – Миллер положил ногу на стол и совсем близко склонил ко мне свое худое лицо.

– Нет.

– Не знали? Он посещал негритянский бар, где вы бывали с Кореттой Джеймс. Это заведение не так уж велико, чтобы можно было в нем затеряться.

– Наверное, я узнал бы его в лицо, если бы мне его показали, – предположил я.

– Это будет нелегко сделать, – прорычал Мейсон. – Он мертв, и лицо его выглядит как отбивная котлета.

– А как насчет Мэтью Терена, Изекиель? – спросил Миллер.

– Конечно, я знаю его. Он недели две назад участвовал в предвыборной кампании на пост мэра. В чем же все-таки дело, черт подери? – Я встал со стула, разыгрывая справедливое негодование.

– В тот вечер, когда мы вас арестовали, – сказал Миллер, – Терен заглянул к нам. Он хотел узнать, не нашли ли мы убийцу его шофера Говарда Грина.

Я посмотрел на него пустыми глазами.

– Мы ему сообщили, – продолжил Миллер, – что произошло еще одно убийство. Коретту Джеймс убили с такой же жестокостью, как и Говарда Грина. Он очень заинтересовался, Изи, и пожелал разузнать о вас. Даже зашел в участок вместе с новым шофером, чтобы посмотреть на вас.

Я вспомнил глазок в двери камеры.

– Я никогда не видел этого человека, – заявил я.