Но это не было самым худшим на свете. Даже близко.

Лайла подъехала к маленькой арт-галерее в переулке в центре Норфолка. Утром она получила от Патрисии сообщение, где говорилось, что свекровь вернулась в Виргинию на несколько дней и хочет встретиться с Лайлой в галерее «Тайдуэлл» для обсуждения важного вопроса. То, что Лайле придется провести больше двух часов за рулем, Патрисию, очевидно, нисколько не волновало. Лайла подумывала отказаться, но потом не решилась. Важный вопрос мог касаться Беа, или ее грядущего развода, или даже дела Райана. По крайней мере, Лайла надеялась, что Патрисия вызвала ее в Норфолк не для того, чтобы отчитать за исключение Беа из школы.

Кирпичное здание было узеньким, трехэтажным и находилось в тесном историческом квартале с мощеными улицами и дорогущими ресторанами. Когда-то Лайла любила бывать тут с подругами. На первом этаже располагалась ярко освещенная галерея с яркими современными полотнами, а на втором – оживленный ресторан с баром в задней части, бледно-розовыми стенами и дивным полом из натурального дерева.

Одернув длинную юбку, Лайла взглянула на себя и вздохнула. Она надеялась, что Патрисия не заметит обтрепанный подол… хотя, конечно, заметит. Наверняка она обратит внимание и на растоптанные туфли, и на ногти без маникюра. Патрисия замечает все.

Лайла вошла внутрь и направилась прямиком к лестнице посередине галереи. Поднялась по ступеням на второй этаж и обратилась к хостес, которая проводила ее до столика в дальнем углу, где уже дожидалась Патрисия. Круглые столы были расставлены по всему залу, окна распахнуты настежь, и по ресторану порхал весенний ветерок. Все места были заняты, и мерный гул голосов заполнял зал.

В левом углу, за столом на шестерых, сидели женщины в балетках «Кайт» и с сумками «Боттега Венета». Лайла когда-то состояла с ними в одних комитетах и организовывала праздники для их детей. Вне всякого сомнения, они сейчас планировали заказ безглютеновых сладостей для ярмарки искусств в Академии Меритт или изготовленных вручную кубиков для игровой в младшей группе. Шарлотта Уэйверли заметила Лайлу, окинула взглядом с головы до ног и, обернувшись обратно к столу, зашепталась с остальными. Остальные пятеро сразу же покосились в ее сторону; никто не улыбнулся и не помахал.

Казалось, будто все так и пялятся на Лайлу, осуждают ее и выискивают недостатки. Она гадала, что они говорят, хотя была уверена, что ничего хорошего: ужасно выглядит, у них конфисковали дом, как она смеет тут показываться, никогда ее не любила. Она позволила волосам соскользнуть на лицо, прикрыв его с одной стороны и отгородив от настороженных взглядов. На ходу сжала и разжала кулаки, вцепившись в юбку.

Патрисия сидела у окна. В ее светло-каштановых волосах играли золотистые блики. Она была в кремовой шелковой блузке и не стала вставать при приближении Лайлы.

– Рада вас видеть, – поздоровалась Лайла.

– Я заказала нам обеим шпинатный салат. Подумала, ты предпочтешь здоровую пищу, – сказала Патрисия, многозначительно глянув на бедра Лайлы, пока та садилась.

– О, хорошо, – ответила Лайла. Не имело смысла напоминать, что она не ест шпинатный салат. Даже осмелься она сказать об этом, что толку: Патрисия лишь равнодушно посмотрела бы на нее, прежде чем изречь что-нибудь вроде не глупи, Лайла. Все любят шпинатный салат.

– Как там во Флориде?

Патрисия натянуто улыбнулась.

– Палм-Бич чудесен. Так жаль было уезжать, но я должна была проверить состояние нашего дома. Двор содержится кое-как. Мои розы совершенно заброшены. – Она отпила ледяного чая. – А как поживаете вы?

Лайла откашлялась.

– Немного трудновато, но все потихоньку устраивается. На новом месте всегда приходится привыкать.

Патрисия кивнула.

– Это верно, и стресс может сильно сказываться на организме. Уверена, что ты очень занята, но тебе надо бы получше за собой ухаживать.

Патрисия снова отпила чай. Лайла уже подумала, что она собирается предложить ей оплатить няню или массажиста.

– В твои годы нельзя отказываться от ботокса, и ты сразу почувствуешь себя лучше, когда вернешься к регулярным тренировкам, – заметила Патрисия, кивнув на живот Лайлы.

Лайла немедленно его втянула. Она прекрасно знала про новые морщинки на лбу. Понимала, что не в лучшей форме… но совсем не хотела слышать об этом от свекрови.

– Как я понимаю, Беатрис поступила в новую школу? – сказала Патрисия.

– Да. Она отлично справляется, – ответила Лайла, пытаясь изобразить энтузиазм.

Отлично было большим преувеличением. В действительности Беа продолжала почти каждый день жаловаться на свой класс, но Лайлу хотя бы не вызывали к директору. По сравнению с прошедшим годом это можно было считать прогрессом. Беа отказалась играть в догонялки и заявила, что преследование других детей – именно то, чем занимались на переменах все будущие серийные убийцы. Миссис Мейзли попросила старшего по площадке вместо догонялок предложить детям поиграть в «Саймон говорит» [89].

Официант в белом фартуке поставил перед Лайлой салат и минеральную воду; еще один салат оказался перед Патрисией.

– Могу я предложить вам что-нибудь еще? – спросил официант.

– Не нужно, – ответила Патрисия за них обеих.

Лайла с неприязнью посмотрела на кучу шпинатных листьев и скудные крупицы козьего сыра и орехов пекан. Судя по всему, Патрисия заказала салат без заправки.

– Должна признаться, мы до сих пор сильно разочарованы уходом Беатрис из Академии Меритт. Там учились три поколения Шоу. Невероятно, что дочь Райана не закончит его альма-матер, – с упреком сказала свекровь. – Не представляю, как ты такое допустила.

Лайла кашлянула.

– Это все просто ужасное недоразумение. Один мальчик был груб с Беа, и она резковато отреагировала. Мы с ней все обсудили. Она понимает, что плохо поступила, и я не думаю, что такое повторится еще раз.

Патрисия продолжала уничижительно взирать на нее. Лайла с трудом заставила себя сидеть спокойно. Ее заранее отрепетированные объяснения, похоже, не сработали.

– Последние месяцы дались ей нелегко, – озвучила Лайла финальный аргумент.

Патрисия отложила вилку.

– Видишь ли, Лайла, последние месяцы были трудными для нас всех. Только подумай про бедняжку Райана – ему пришлось поставить всю свою жизнь на паузу из-за недоразумения на работе.

– Райан не только поставил свою жизнь на паузу. Он бросил нас. Все это время мы не получали от него вестей, – сказала Лайла, проскрежетав вилкой по тарелке.

– Боже, не надо так драматизировать! – воскликнула Патрисия. – Мы все знаем, что Райан вернется, как только решит вопросы с законом.

Лайла стиснула челюсти. Она вовсе не была уверена, что Райан вернется, но не видела смысла спорить с Патрисией. Все плохое, касающееся ее сына, свекровь пропускала мимо ушей.

Внезапно Патрисия улыбнулась, что при общении с невесткой было для нее нехарактерно.

– Уверена, ты знаешь, что всегда нравилась мне. Ты – глоток свежего воздуха по сравнению со всеми девушками, с которыми Райан встречался. Ты простая, милая, понимающая…

Боже, она выставляла Лайлу какой-то недотепой!

– Но я очень волнуюсь из-за стресса, которому ты подверглась, – продолжала Патрисия. – Я не полностью виню тебя за то, что произошло в Академии Меритт, но я думаю, мы обе понимаем: пока Райан был рядом, дела шли гораздо лучше.

Лайла выпрямила спину.

– Я делаю что могу.

– Благослови тебя Господь, конечно же! – Тон Патрисии стал почти дружелюбным. – Но мы видим, как тебе трудно воспитывать Беатрис в одиночку. Мы с Робертом хотим вам помочь.

– Серьезно? – удивилась Лайла, пытаясь не выдать свой скепсис.

Патрисия никогда не помогала ей. Ни разу. Не предлагала посидеть с Беа или взять ее к себе на выходные. Единственный раз, когда она проводила время с внучкой, – на ежегодных рождественских представлениях «Щелкунчика». Она настаивала, чтобы Беа наряжалась туда в неудобное платье из клетчатой тафты и лаковые черные туфельки. И то и другое Беа от всей души ненавидела.