– А это плохо?

– Уволят с работы и навсегда лишат права практиковать. Потом вся эта история с тем, что мы не могли оплатить учебу в школе. Чарльз сказал Джерри, что достанет еще таблетки, если тот даст нам отсрочку, но тот ни в какую. Ему подай и таблетки, и деньги.

Аша скатала салфетку в шарик и выбросила в урну.

– Смерть Джерри на отсрочку с выплатой не повлияла, но теперь некому заявлять на Чарльза в медицинский совет.

– Именно. Но заяви Джерри на Чарльза – подставился бы сам. Ему бы это с рук не сошло. Поэтому реальной угрозы с этой стороны не было.

– Ты, конечно, права, но вдруг там было что-то еще? Вдруг у Джерри на Чарльза был еще какой-то компромат?

Пиппа подняла бровь.

– У тебя есть версия, дорогая?

Аша указала на скамейку.

– Давай сядем.

Они сели. Спина прямая, колени вместе.

– Так вот, – заговорила Аша, – мистер Ньюхолл сказал мне, что у него травма бедра, поэтому он принимает болеутоляющее.

– Допустим.

– Еще он сказал, что из-за этого бедра уже несколько месяцев не играет в сквош.

– Так.

– Но Чарльз мне сказал, что они продолжают играть раз в неделю.

– Ага.

– Может, это и ерунда, но я подумала: вдруг Чарльз что-то скрывает? И если Джерри знает, что именно… Это еще одна причина для Чарли заткнуть ему рот?

Пиппа прикрыла рукой глаза, прикусила нижнюю губу.

– Господи. Извини, – сказала Аша. – Зря я все это сказала. Ведь могу ошибаться. Не слушай меня. Буйная фантазия, вот и все.

– Дорогая, ты не знаешь и половины. Это одна из причин, по которой я попросила поехать сюда.

– Ты знала?

– Отчасти. Я знаю, что никакого сквоша не было, и догадываюсь: вместо сквоша он приезжал вон туда. – Она показала на дом, который держала в поле зрения с той минуты, как они вошли в парк. – Я уж думала, что схожу с ума. Альцгеймер, опухоль мозга, что-то в этом роде. Несколько месяцев назад я ушла с работы. Потому что постоянно делала ошибки. У нас случился прокол по недосмотру, это точно была моя вина, компания потеряла много денег, а я во всем обвинила подчиненную. Ее чуть не выгнали с работы, но потом стало известно, что я не только напортачила, но еще и хотела сделать козлом отпущения другого. Но я совсем не такая, Аша. Я всю жизнь помогаю людям, а не закапываю их.

Аша промолчала. Что она могла сказать? «Очень жаль»? Но разве этого достаточно? И она позволила Пиппе продолжать.

– Вон та квартира, – Пиппа показала, – любовное гнездышко Чарльза. Выходит, муженек по воскресеньям развлекается здесь с дамой, а сам прикрывается Джерри. Мерзко, да?

Пиппа прижала к груди свою большую сумку.

Аша не удивилась – она сама подозревала то же самое, но собственная правота не доставила ей удовольствия.

– Но ты хранишь олимпийское спокойствие, – сказала она. – Я бы уже сорвалась с катушек.

Пиппа пожала плечами.

– Я немножко одеревенела, но, наверное, из-за болеутоляющего. Да, мне противно, что он держит меня за дуру. Я спросила его, куда девались деньги, так он меня же и обвинил, мол, я ушла с работы. Но вчера я выяснила: он оплатил аренду этой квартиры на год вперед, чтобы я не замечала ежемесячной выплаты с нашего общего счета. Он не ожидал, что наш доход сократится так резко. Никто из нас не думал, что я останусь без работы. Его зарплаты всегда хватало на хозяйство, а с моей мы платили за школу. И вдруг оказалось, что за школу нам платить нечем, тогда я и обратила на это внимание, иначе так бы и не узнала.

– Вот это да. Не знаю, что сказать.

– Короче, это неведение мне надоело. Я сыта им по горло и хочу знать правду, пусть самую жуткую. Не хочу ставить в неловкое положение тебя, дорогая, – ты же не из тех, кто способен на кражу со взломом?

В голове у Аши вихрем завертелись вопросы. Так много хотелось сказать, но она просто встала и спросила:

– Номер квартиры знаешь?

Кэти села в машину, но тут же вышла обратно. Что-то было не так. Вроде бы тем, как прошел день, она должна быть довольна. Так ведь нет. Она сейчас должна спокойно ехать домой, но она еще здесь. Для школы «Аберфал» сегодня был знаменательный день. А лично для нее день оказался так себе.

Она обошла машину. Шины в порядке. Машина тоже. Но что-то мешало ей завести двигатель. Казалось, она упустила из вида что-то важное. Так бывает, когда утром выходишь из дома – и бегом назад, проверить, выключила ли утюг.

Кэти часто бывало неуютно в школе, когда все разъезжались по домам. В школах должна бурлить жизнь. Тишина перед началом учебного дня – другое дело. Ты предвкушаешь: что принесет новый день? И вот звенит звонок, врываются мальчишки, смех и крики отражаются от стен и друг от друга, от урока до урока. Даже когда ребята заняты и внимательно слушают, собравшись вместе, в воздухе есть что-то от натянутой струны. К концу дня школа выжата, как тряпка. Может, кто-то из учеников и остается, разбредается по кружкам, уборщики опорожняют урны, но в целом от школы остается лишь скорлупа.

Появилась какая-то машина. Перед школой остановилась, выпустила двух женщин и тут же унеслась прочь, не обращая внимания на лежачих полицейских. Наверное, уборщицы, будут наводить чистоту и укладывать школу спать. Иногда кажется, что у школы – две жизни.

Впереди приятные жаркие выходные, хотя ее ждут сочинения. Чарли сказал, что в воскресенье сможет задержаться в квартире подольше, вечер будет полноценным. Она с тоской думала о днях, когда не нужно было ни от кого скрываться и они могли проводить всю ночь вместе. Так хочется, чтобы было кому разбудить тебя утром. Казалось бы, что может быть проще? Но когда эти дни исчезли из ее жизни, она стала по ним тосковать. Жизнь в одиночестве ее устраивала, ей было с собой комфортно, но как приятно ложиться спать, зная, что лежащий рядом человек будет первым, кого ты увидишь наутро.

Она взглянула на заднее сиденье. Безукоризненное, как и все остальное в ее жизни. В багажнике коробка с аккуратно сложенными папками, аптечка первой помощи, зонтик. В бардачке ручки, лосьон для рук, записная книжка и телефон вызова техпомощи. Все в полном порядке. Но что-то было не так.

Сама не зная почему, она заперла машину и пошла назад к школе. Смотрела в окна, искала признаки жизни, какое-то напоминание о том, что именно упустила.

Став учительницей, она полагала, что будет работать в школах, похожих на ту, в которой училась сама. Немного запущенная и неопрятная, где дети могут обругать учителя. Но увидев объявление о вакансии в «Аберфале», она сразу откликнулась – ведь это Корнуолл, а ей всегда хотелось жить около моря.

Как и многие, она считала, что частные школы купаются в деньгах. Что у каждого школьника каждый год новый ноутбук, что учебники безукоризненные. Оказалось, здесь такие же бюджетные ограничения, как и на месте ее последней работы. Хотя, проходя мимо сияющей машины Джерри Ньюхолла, она подумала: «Ограничения, но не для всех».

Она знала, что жена Джерри на выходные уехала. Так и просидит здесь весь вечер, если она не напомнит, что ему пора домой. Вот что ее беспокоило: все быстренько смылись, ведь впереди выходные, а Джерри еще здесь. А она его весь день не видела. Опять поцапался с женой?

Кэти набрала цифры на серебристо-черной коробочке, толкнула дверь. Где-то в недрах школы гудел пылесос. В последнее время она вела себя с Джерри резковато – особенно по поводу травли, – но портить с ним отношения не хотела.

Она остановилась у его двери, прислушалась – тишина. Постучала и вошла. Солнце скользило к горизонту, заливая комнату золотом, даже пришлось прищуриться. Сначала она решила, что Джерри нет в кабинете. Но тут же увидела его на полу.

Дверь за ней со щелчком захлопнулась, Кэти вздрогнула. Подошла поближе: глаза открыты, рот слегка перекошен. Было слышно, как жужжит муха.

– Джерри? – прошептала она.

Она было потянулась к нему встряхнуть, проверить пульс, но убрала руку. Зачем себя обманывать? Открытые глаза смотрят в пространство, по лицу разлилась бледность, кожа чуть обвисла. Ей никогда еще не приходилось видеть труп, но сейчас было совершенно ясно: перед ней мертвое тело.