Я понятия не имела, где искать дом Лысого, и все надежды возлагала только на то, что смогу найти тот грузовик. Надежды, конечно, призрачные. Грузовик слишком бросается в глаза, не настолько же они глупы, чтобы оставлять его где-то поблизости.

Сделав несколько кругов по трущобам, я так ничего и не обнаружила, но все-таки продолжала поиски, пока солнце не скрылось за горами, и только тогда вернулась к себе в агентство. Оставила машину у дома и, шатаясь, стала подниматься по лестнице с единственной мыслью: поскорее положить голову на подушку и уснуть. Открыв дверь, я увидела на полу конверт – его, похоже, просунули в щель.

Я подняла конверт, разорвала и вытащила тонкий листок писчей бумаги, на котором автоматической ручкой знакомым почерком Цэнь Шусюань было написано:

Утром следующего дня я первый делом пошла в общественную баню. Посетителей в этот час было мало, и в купальне я находилась совершенно одна, с огромным удовольствием отмокая в недавно налитой чистой горячей воде.

Несмотря на это, в поместье Гэ я прибыла на двадцать минут раньше назначенного времени.

Встретила меня та же служанка, и, как и вчера, я села на виндзорский стул. Первой пришла госпожа Ван. Сегодня одетая в ципао цвета голубого фарфора и белоснежную накидку, она села на скамейку у рояля. Гэ Тяньси, в том же наряде, что и вчера, тоже вскоре спустился в гостиную и так же сел на софу в стиле рококо. На кофейный столик с мозаикой из юньнаньского мрамора он положил черный портфель.

– Здесь пятьдесят тысяч юаней, – коротко, не терпящим возражений тоном сказал он.

– Вы так спокойно отдаете мне деньги?

– С вами пойдет Циюань.

– Прекрасно. Если вы спокойны, то и я тоже.

Госпожа Ван действительно была самой подходящей кандидатурой. Гэ Тяньси ей доверяет, а похитители не примут за полицейского. А самое главное – она занимает определенное положение в обществе и не будет лезть на рожон ради каких-то пятидесяти тысяч. В последнем мы с ней не похожи.

– Что вам удалось выяснить?

– Похитители, скорее всего, прячут заложницу в одной из лачуг, что на берегу реки. Точное местоположение я не знаю. Если они заберут деньги, но не освободят ее, лучше сообщить в полицию, чтобы они организовали в трущобах поиски. Сейчас на такой риск идти не стоит.

– Ясно. У меня встреча с господами из Нанкина, мне пора, – сказал он, вставая, и посмотрел на госпожу Ван. – Вы вдвоем займитесь этим делом и не подведите меня.

Гэ Тяньси ушел, и в гостиной остались только мы с госпожой Ван да служанка, которая все так же пряталась за ширмой. Все происходящее казалось повторением вчерашнего дня с той только разницей, что на кофейном столике лежал набитый деньгами портфель.

– Откроем посмотреть? – сказала госпожа Ван, подошла ко мне и села на второй виндзорский стул.

Она развернула портфель в нашу сторону, расстегнула молнию и вытащила пачку новеньких серебряных юаней, каждая банкнота номиналом сто юаней. Если я тайком вытащу из-под низу одну – смогу жить без забот, ни в чем не нуждаясь, месяца два, а то и три. А в портфеле лежало пятьсот таких купюр.

– Как и договаривались, вы получите триста юаней в знак благодарности в случае успешного завершения дела. Но вчера мы с господином Гэ обсудили, что, поскольку вы берете на себя труд по передаче выкупа, сумма будет увеличена еще на двести юаней.

– А если я заберу себе этот портфель, то получу все пятьдесят тысяч, – сказала я. – Я ведь тоже подготовилась.

Я вытащила из сумки револьвер и показала ей, а потом сунула его в карман плаща. Я не смогу нести в руках и портфель с деньгами, и свою сумку, так что придется оставить ее в доме Гэ.

– Вы же шутите, госпожа Лю?

– Конечно шучу. Как самый простой мелкий буржуа, я боюсь за свою жизнь и ни за что на свете не стану так рисковать. Пусть даже всего одной купюры было бы достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться до конца своих дней, у меня бы не хватило смелости на подобное.

– А я думаю, вы боитесь не за свою жизнь как таковую, а того, что придется вечно прятаться и опасаться.

– Верно, такая жизнь для меня страшнее смерти.

– Хорошо, что вы мне напомнили. Перед выходом я тоже захвачу с собой оружие.

– Тоже шутить изволите, госпожа Ван?

– Ну что вы, – усмехнулась она. – Если бы я любила пошутить, как вы, вряд ли дожила бы до сегодняшнего дня.

Госпожа Ван показала мне свое любимое оружие: самозарядный пистолет 45-го калибра конструкции «Браунинга», производства компании «Кольт», магазин на семь патронов, способный пробить стальную плиту. Она при мне вставила патроны и положила пистолет в сумку темно-розового цвета. Сумка была большая, так что, помимо пистолета, в нее поместились еще кошелек и коробочка пудры.

Расположенная через стену от гостиной столовая резиденции Гэ была выполнена в чисто китайском стиле. Там стояли два стола: квадратный и круглый, из красного дерева; за круглым могли усесться человек десять, а за квадратным – всего четверо, и вообще он больше напоминал стол для маджонга. Госпожа Ван пригласила меня присесть за квадратный стол и велела повару приготовить жареную рыбу в кляре и капусту с шиитаке[301].

За обедом госпожа Ван почти не разговаривала. Ей, похоже, очень понравились оба блюда, хотя съела она совсем немного.

Перед выходом она накинула светло-серый плащ и надела черную с фиолетовым отливом широкополую шляпу. В гардеробе госпожи Ван это был, наверное, самый не привлекающий внимание наряд. А я вдруг с грустью подумала, что, быть может, она все же не самый идеальный компаньон для встречи по передаче выкупа.

Она села за руль того же серебристого Делюкс Тюдор, и мы помчались в портовый квартал.

Кофейня «Миллер» представляла собой цементное здание, изо всех сил старавшееся делать вид, что оно построено из мрамора. В первые годы эти стены, возможно, могли кого-то обмануть. Только вот цемент далеко не такой прочный, как мрамор, и, подточенное ветрами и дождями, сегодня здание ничего, кроме мыслей о грязи и разрушениях, не навевало.

К счастью, постаревший внешний вид никак не сказывался на том, что происходило внутри.

Когда мы с госпожой Ван приехали, кофейня битком была набита посетителями, и нам пришлось подождать у входа. По счастью, недолго. Между мужчиной и дамой за одним из столиков завязалась бурная перепалка, после чего они молча поднялись, бросили на стол серебряный юань и, пылая гневом, вышли на улицу.

Официант на скорую руку прибрался и пригласил нас сесть за освободившийся столик. Под столом я заметила визитную карточку розового цвета – возможно, она и стала причиной ссоры.

Не глядя в меню, госпожа Ван заказала чашку бразильского черного кофе без сахара. Я попросила то же самое.

До двух часов – времени, когда похитители назначили встречу, – оставалось еще полчаса. Мы сидели рядом со входом, но далеко от окна, поэтому следить за проходящими мимо людьми было неудобно. Через некоторое время ушли другие посетители, и я позвала официанта, чтобы нас пересадили на их место, но госпожа Ван меня остановила.

– Не надо, у окна сидеть неудобно, – сказала она кратко, не поясняя причины, но почему-то ее слова прозвучали убедительно. Возможно, она боялась, что кто-нибудь разобьет стекло и похитит пятьдесят тысяч юаней.

Мы ждали, внимательно рассматривая каждого входящего в кофейню посетителя. Одной рукой я крепко сжимала портфель с деньгами. Часы пробили два, но похитители нарушили свое обещание. Мы подождали еще полчаса, и госпожа Ван явно стала терять терпение. Не зная, куда себя деть от скуки, она начала листать меню.

– Тут вкусное мороженое, возьмем по одному?