Притворяться, что смерть Джерри ее не трогает, – на это уходили все душевные силы, Кэти больше не могла этого выносить. Что случится, если в понедельник утром она не придет в школу? Школа будет работать без нее, в этом можно не сомневаться. Кто-то будет очень доволен. Ей нужно время, чтобы понять: чему посвятить себя вне школы «Аберфал».

На верхних ступеньках Кэти запыхалась и замедлила шаг – слишком долго пренебрегала физическими упражнениями. Завтра с утра наденет кроссовки и отправится на долгую пробежку. Она толкнула тяжелую деревянную дверь, но свет не включила. Комнату освещали ярмарочные огни, и Кэти, бросив туфли на диван, бесшумно подошла к окну.

Она распорядилась закрыть аттракционы, как только гости уйдут на ужин. Отвечать за пьяных, которым станет плохо на карусели, – увольте. Некоторые аттракционы уже были заперты, стояли без света и ждали, когда их прицепят к грузовикам и перевезут на следующее мероприятие. Другие освещали территорию, небо и подсвечивали кабинет, превращая его в страну чудес. Кэти толкнула окно – по-прежнему закрыто. Так и не понятно, каким образом оно оказалось открытым в день смерти Джерри. Тогда это сыграло ей на руку, она смогла легко избавиться от биты, но что-то не стыковалось.

Кэти потерла виски и оглядела территорию школы, вплоть до озера. Подошла ближе к стеклу, положила руки на окно и уперлась в него лбом. У озера кто-то есть? Она ясно дала понять: никто туда спускаться не должен. Хочется верить, что всех жаждущих приключений Отис отправил обратно в школу. Кстати, куда он подевался? Кэти видела его, когда бал начинался, но ужинать он не пришел.

Кэти заметила свет фар: по территории школы мимо аттракционов медленно ехала машина.

– Что за черт?

Это явно была полиция.

Она повернулась и нащупала в темноте туфли. Надо выйти и выяснить, в чем дело. Похоже, у нее со школой остались какие-то счеты. Вернее, у школы остались счеты с ней.

Кэти резко распахнула дверь, готовая выбежать в коридор, но оказалось, что путь ей прегражден.

– Ты не против, дорогая, если мы перекинемся парой слов?

Пиппа отодвинула Кэти в сторону и опустилась на диван.

– Ну и вечерок.

– Что тебе нужно?

– Ты не сядешь?

– Постою.

– Вот, – сказала Пиппа. – У меня для тебя кое-что есть.

Она открыла сумочку с бахромой и извлекла из нее носовой платок. Осторожно, слой за слоем, развернула.

– Это ведь твое?

Кэти, вместо того чтобы подойти ближе, отодвинулась к столу. Включила настольную лампу и моргнула от внезапно хлынувшего света.

– Я не кусаюсь, – сказала Пиппа. – Иди сюда. – Она вытянула руку – на ладони ясно виднелось опаловое кольцо. – Это ведь твое?

– Где ты его нашла?

– А ты не знаешь? В квартире, где ты встречалась с моим мужем. Прямо на раковине, в ванной. Легкомысленно, дорогая. Наверное, думала, что никто ни о чем не узнает?

Кэти оглядела кольцо, но забирать его не стала.

– Ты давно в курсе?

– Что у него роман – уже какое-то время. Но поняла, что это ты, только когда увидела кольцо. – Пиппа надела его на палец. Оно добралось только до первой костяшки и застряло. – Это ведь у тебя точеные пальчики? Что скажешь? Он говорил, какие у тебя изящные руки?

– Чего ты от меня хочешь? Извинений?

Пиппа подняла голову и нахмурилась.

– Зачем? Тебе разве стыдно?

– Не особенно.

– Тогда какой смысл извиняться? – Пиппа подалась на диване вперед и бросила кольцо на стол, ближе к Кэти. Оно крутнулось пару раз и замерло. – Да хоть бы было стыдно, разве это что-то меняет? Нет. Так что можешь оставить извинения при себе.

Кэти отошла еще на два шага, теперь между ними был стол.

Пиппа улыбнулась.

– Тебе в моем обществе неловко?

– Чего ты хочешь, Пиппа? Между мной и Чарльзом все кончено. Мы расстались, когда ты была в больнице. Он сказал, что оставить тебя не может. Ты победила. Я жалкая любовница, ты победившая жена. Что еще тебе нужно?

– Ты его любишь?

– Говорю же, все кончено.

Пиппа улыбнулась.

– Но любовь иногда остается, разве нет? Мне это хорошо известно. Он попросил развод, а я все равно цеплялась за брак. Вот оно, ключевое слово. Брак. Я хотела не Чарльза как такового. Просто боялась разрушить наше маленькое гнездышко.

– Говори прямо, чего ты хочешь, Пиппа.

– Пришла извиниться.

Пиппа поднялась с дивана, и Кэти отодвинулась еще дальше.

– За что?

– За письма.

– Так это ты?

– Нет. Не я. Но их писали из-за меня, и я чувствую себя виноватой.

– Не очень понимаю.

Пиппа вздохнула.

– Я попросила Чарльза куда-нибудь уехать. Он перебрался в эту свою квартиру. Он тебе не сказал?

Кэти покачала головой.

– Мы стараемся соблюсти приличия. Делаем вид, что все в порядке, а сами думаем, как быть дальше. Сошлись на том, что, если у каждого будет свое пространство, будет легче разобраться. Но для всех остальных мы остаемся парой. Типа того.

– А при чем тут письма?

– У меня был разговор с сыновьями. Сказала им, что Чарльз съезжает, и объяснила почему. Все рассказала о тебе и их отце. Думала держать это от них в секрете, но ведь все равно узнают. И, представь себе, огорчился и расстроился только один из них. Другому все было давно известно. Несчастный Бенни – как я сама не догадалась? Он очень хотел сообщить мне о вашем романе, но не лично – а то возьму и застрелю гонца. Надеялся, если на тебя надавить, ты расскажешь мне сама.

Кэти обошла стол, села и сразу как-то сникла.

– Это был Бенни? Мне так не хотелось, чтобы они узнали. А получилось… Я думала, Джемма…

– Бенни рассказал, что требовал от тебя все выложить начистоту. Так ведь? Выложить начистоту? Но ты его не послушалась, и он дал тебе срок. Господи, он просто в ярости. Настолько, что заляпал краской машину Чарльза, а тебе порезал шины. Детишки, да? Я пока Чарльзу не сказала. Предоставляю это тебе – если захочешь. Если расскажу я – это будет как кнут. Может, у тебя получится как-то помягче сказать, что сын его ненавидит.

Пиппа подошла к окну.

– Чарльзу дальше будет еще хуже. Возможно, и тебе тоже.

– Куда уж хуже?

Пиппа сложила руки на груди.

– Здесь сейчас полиция. По счастливому стечению обстоятельств, те, кто решил поплескаться в озере, нашли крикетную биту. Ту самую, которой убили Джерри Ньюхолла. Ту самую, что ты выбросила в окно.

– Что? Откуда ты знаешь…

– Тебя видел Отис Блейк. Есть еще кое-что интересное. Даже если предмет побывал в воде, отпечатки пальцев остаются. Так что полиция наверняка найдет там твои.

– Я ничего Джерри не сделала. Клянусь. Вошла в кабинет, увидела биту и испугалась. Выбросила ее в окно, потому что…

– Ну, говори. Зачем прятать, если это не твоих рук дело?

– Говорю же, испугалась. Мозги заклинило.

Пиппа улыбнулась.

– Давай угадаю. Кстати, что ты Джерри ничего не сделала – верю. Тогда причина избавиться от улики одна – защитить любимого человека.

Кэти застонала, покачала головой.

– Мы обе знаем, кто это, верно, дорогая?

– Я уже была в полиции и все им рассказала. Могу сказать и тебе. Чарльз так обойтись с Джерри просто не мог.

– Очень мило, что ты так считаешь. Он будет тронут, что ты решила его защитить. Но спроси себя, мисс Лейн, будет ли Чарльз защищать тебя?

Аша стояла в сумерках под покачивающимися ветвями липы, наблюдая за порхавшими над головой летучими мышами. Речь Пиппы была направлена на то, чтобы вывести убийцу на чистую воду. Заставить кого-то – как она надеялась, Чарльза – выдать себя с головой. Аша считала, что это слишком рискованно, но Пиппа была уверена: Чарльз ничего ей не сделает. Она исходила из того, что в глубине души он ее еще любит. Аша же была уверена – он любит только себя. Она не знала, куда ушла Пиппа, но внимательно следила за Чарльзом.