– Она смогла нанять частного детектива, возможно, помочь барышне Цэнь ей тоже под силу.

– Впрочем, если вы хотите найти господина Цэня, есть у меня одна зацепка.

– Поделитесь со мной, пожалуйста, я обещаю не рассказывать ее кредиторам.

– Можете и рассказать, мне все равно, но лучше после того, как найдете барышню Цэнь, – сказал он. – У господина Цэня есть любовница, они сошлись, еще когда госпожа Цэнь была жива. Непорядочная она женщина. Я знаю только, как господин Цэнь ее ласково называл, слышал, когда они говорили по телефону. Он звал ее «Изумрудной Луной», не знаю уж, зовет ли ее так еще кто-нибудь.

– Если она занимается ремеслом, на которое вы намекаете, то, кроме родителей, все вокруг именно так ее и зовут, – сказала я. – Скажите, есть ли тут поблизости таксофон? Лучше всего такой, в который бросать монетку.

– На первом этаже, позади билетной кассы. Место укромное, там обычно никого нет. Так срочно понадобился телефон, будете звонить своему нанимателю?

– Отнюдь. Мне нужно позвонить одной женщине, тоже непорядочной.

Запоминать номера телефонов – не моя сильная сторона. Те, по которым приходится часто звонить, я записываю в блокноте, чтобы можно было быстро найти. И только номер сестрицы Фэн я усилием воли заставила себя выучить наизусть. Все-таки, если кто-то увидит в моей записной книжке ее имя и номер телефона, мне не избежать подозрительных взглядов и шепота: помимо работы детективом, не занимаюсь ли я втайне от всех еще и побочным ремеслом.

Сестрица Фэн ступила на кривую дорожку еще в молодости, когда жила в Шанхае, где сделалась проституткой. За годы, что она была любовницей богатых и влиятельных мужчин, она и сама накопила небольшой капитал и под старость вернулась в родной город, купила пару пансионов на территории бывшей концессии и открыла «дом свиданий». Комнаты она сдавала за почасовую оплату, сама обычно выступала посредником и редко, но прибегала к шантажу, толкая порядочных девушек на скользкий путь. В общем, дела у нее шли очень неплохо.

За последние годы я нередко сталкивалась с сестрицей Фэн: ко мне за помощью обращались дамы и барышни из числа тех, кто снимали комнату в ее пансионе для тайных встреч с любовником и которым не посчастливилось попасть в расставленные ею сети. Пусть я хорошо знала ее приемы, да и доказательств у меня было немало, но за ее спиной стояли влиятельные покровители, и все, что я могла сделать, – торговаться с ней. В конце концов дело, которое и так можно было бы уладить за деньги, удавалось решить за гораздо меньшую сумму.

Я по очереди набрала цифры в таксофоне, и меня очень быстро соединили.

– Это я, Лю Ясянь.

– А, это ты, что случилось?

– Сестрица Фэн, мне нужно найти одного человека. Знаешь девушку, которую зовут Изумрудной Луной?

– Изумрудную Луну я и правда знаю, а вот можно ли ее назвать «девушкой» – большой вопрос, – холодно рассмеялась она, а потом добавила: – Что, тоже расследуешь дело Цэня из «Золотого феникса»?

– К тебе еще кто-то приходил с таким же вопросом?

– С вопросами о господине Цэне приходили, но про Изумрудную Луну ты первая спрашиваешь.

– И что ты им ответила?

– Ответила как есть – господин Цэнь уже несколько лет не появлялся в моем пансионе.

– С тех пор как Изумрудная Луна стала его любовницей?

– А ты не глупа. Они познакомились здесь, у меня, сошлись, потом этот Цэнь упросил меня помочь подыскать ему жилье, устроил там свою наложницу и с тех пор носа не кажет в «пансион Фэн».

– Раз ты помогала ему с домом, ты, конечно же, знаешь, где он находится.

– Знать-то знаю, с чего бы мне тебе говорить?

– Так тебе самой же выгодно мне помочь. В следующий раз, когда какая-нибудь дама или барышня попадется на твою удочку и обратится ко мне за помощью, я буду на твоей стороне и не стану сильно сбивать цену.

– Ладно, так и быть. Но тогда и ты окажи мне услугу. Если увидишь Изумрудную Луну, передай ей от меня наказ. Покровитель ее, господин Цэнь, совсем разорился, так что лучше ей поскорее найти другой заработок.

– Хочешь, чтобы я убедила ее вернуться к прежнему занятию?

– Так для всех будет лучше, – сказала сестрица Фэн. – Несчастливая у нее судьба, у себя в деревне вышла замуж, да очень скоро овдовела, не вынесла унижений от семьи мужа и сбежала, но родная семья не приняла ее обратно. В конце концов я показала ей возможность зарабатывать на хлеб.

– Возможность стать проституткой?

– Ну а на что другое она бы сгодилась?

– Может, и сгодилась бы.

– Коли из дому сбегает невестка и ее семья тебе платит за то, чтобы ее отыскать, – ты берешь деньги и делаешь, о чем тебя просят, и не думаешь, хорошо ли, плохо ли этой девушке живется. А я к людям с большей теплотой отношусь.

– Верно, я признаю только силу денег.

– Увы, я-то думала, Изумрудной Луне хоть десяток лет спокойной жизни достанется, кто б знал, что этот Цэнь так скоро прогорит. Бедолага она!

Право, чему тут удивляться: на мужчин нельзя положиться, но общество не дает женщине возможности самой за себя постоять, и горькая участь проститутки – единственное, что остается.

Сестрица Фэн перевела разговор на другую тему:

– Госпожа Лю, а ведь ты тоже могла бы получше устроиться в жизни. Я расскажу, как тут в нашем ремесле все устроено. С твоей-то внешностью, будешь получать никак не меньше, чем за эти ваши расследования, только не придется по всему городу мотаться в жару и холод, как сейчас. Подумай хорошенько, чем плохо?

– Я все же откажусь. Как бы мне ни хотелось зарабатывать деньги, лежа в постели, я люблю спать одна и не хочу, чтобы рядом со мной лежал кто-то незнакомый.

Не знаю, насколько горькой видится моя судьба со стороны, но силы отклонить предложение сестрицы Фэн у меня еще есть: пусть мне не повезло с замужеством, моя жизнь все же не пошла под откос. В нынешнее время не так много осталось людей, кто ведет достойную жизнь, а скоро того и гляди их станет еще меньше. До сих пор я сохраняла дружеские отношения с сестрицей Фэн, кто знает, может, для того, чтобы иметь запасной вариант.

Прежде чем повесить трубку, сестрица Фэн назвала мне адрес. Дом располагался около разрушенного храма и как нельзя лучше подходил и для того, чтобы прятаться от кредиторов, и для того, чтобы миловаться с любовницей.

Район возле разрушенного храма был зажат между старым городом, бывшей иностранной концессией и спроектированным по указу провинциального правительства Новым городом. Единственным плюсом его местоположения было то, что отовсюду туда легко было добраться. Древний храм, который был раньше на этом месте, и все здания рядом разрушили во времена Небесного государства великого благоденствия[261]. В эпоху Гуансюй[262] нашелся богатый человек, который пожертвовал деньги на восстановление храма, но название «разрушенный храм» к тому времени прижилось, потому все и дальше стали так про него говорить.

В нашем городе сегодня, кроме верующих буддистов да пары ученых мужей, пожалуй, никто и не помнит, что этот храм, вообще-то, называется «Храм чистой доброты», зато все знают, о чем речь, когда говоришь «разрушенный храм».

За этим районом, растянувшимся на несколько сотен квадратных метров, с самого начала почти никто не следил, и здания тут росли стихийно, словно деревья в диком лесу, а сегодня он и вовсе превратился в запутанный лабиринт. Селились здесь в основном приезжие, и их отношения с обитателями соседних кварталов сложно было назвать дружескими, а жители старого города вообще смотрели на них как на врагов. И все-таки местные бедняки были намного дружелюбнее, чем люди в старом городе, – по крайней мере, не имели привычки прятаться, едва завидев незнакомца, а потом шушукаться за его спиной. В районе разрушенного храма медные деньги решали почти любую проблему, нужно лишь быть внимательным и не попадаться грабителям и бродягам.