Осознавая, что они во многом жертвы обстоятельств, она жалела психопатов и подходила к работе с ними, руководствуясь исключительно разумом. Психопатия и садизм – не вирус, который внезапно поражает человека. Они не возникают сами по себе, без всякой причины. Эти болезни зарождаются в детстве.

Для детей важен чужой опыт. Они не научатся сопереживать, пока взрослые – родители или опекуны – на собственном примере им этого не покажут. Человек, который убил Тару, когда-то был ребенком, никогда не видевшим ни доброты, ни милосердия. Он страдал. Страдал безумно.

Однако далеко не всегда из тех, с кем жестоко обращались в детстве, вырастают убийцы. Почему? Ну, как выражался научный руководитель Марианы, «чтобы спасти детство, хватит малого». Капельки отзывчивости, чуть-чуть понимания и поддержки. Достаточно объяснить малышу, что положение, в котором тот очутился, ненормально, и тем самым спасти рассудок ребенка. Вероятно, у человека, убившего Тару, рядом не оказалось ни доброй бабушки, ни любимого дяди, ни сердобольного соседа или учителя, кто посочувствовал бы ему и, назвав вещи своими именами, растолковал реальное положение дел. У ребенка не было никого, кроме мучителя. Стыд и страх – слишком сильные и опасные эмоции, чтобы справиться с ними в одиночку, поэтому детский ум вытеснил эти чувства, и мальчик их утратил. Его истинная сущность, изнывающая от безотчетной боли и гнева, ушла в непроглядный мир подсознания. Он потерял себя. Проснувшееся в нем альтер эго – двойник, который заманил Тару на тот заболоченный, безлюдный берег – было неведомо не только другим, но и ему самому. Мариана допускала, что этот человек мог казаться очаровательным, безупречно вежливым и дружелюбным. Но каким-то образом Тара его спровоцировала, и испуганный ребенок, что до сих пор живет внутри него, в яростном припадке схватился за нож.

Что же его к этому побудило? Вот главный вопрос. Проникнуть бы в голову злодея, прочитать мысли…

– Привет! – внезапно раздался голос сзади.

Подскочив от неожиданности, Мариана резко обернулась.

– Извини, не хотел тебя пугать.

Фред, парень из поезда, вел за собой велосипед, держа под мышкой стопку каких-то бумаг и сжимая в руке недоеденное яблоко.

– Помнишь меня?

– Да, помню.

– Я как чувствовал, что мы еще встретимся! Говорю тебе, я немножко ясновидящий.

– Это случайность, – возразила Мариана. – Кембридж – городок маленький.

– Поверь мне, случайностей не бывает. Уж я-то знаю, я же физик. Мое исследование как раз это доказывает.

Фред кивнул на стопку у себя под мышкой – и случайно ее выронил. Листки, испещренные математическими уравнениями, разлетелись по дороге.

– Черт! – Отбросив велосипед, Фред кинулся их ловить. Мариана, присев на корточки, ему помогала.

– Спасибо, – когда наконец все бумаги были собраны, поблагодарил Фред, поднимая голову.

Его лицо было так близко – всего в нескольких дюймах от ее носа. «А у него красивые глаза», – отметила вдруг Мариана и, отогнав эту мысль, торопливо встала.

– Ты здесь надолго? – спросил Фред.

Мариана пожала плечами.

– Понятия не имею. Я приехала ради племянницы. Она… у нее неприятности.

– Ты имеешь в виду убийство? Твоя племянница учится в колледже Святого Христофора?

Мариана растерянно моргнула.

– По-моему, я тебе об этом не рассказывала.

– Да? Ну ты просто забыла, – быстро отреагировал Фред. – Сейчас все обсуждают произошедшее. Я много об этом думал, и у меня есть кое-какие соображения.

– Какие соображения?

– Насчет Конрада. – Фред взглянул на часы. – Мне надо бежать… Может, встретимся вечером, выпьем по стаканчику? Тогда и поговорим. – Он с надеждой посмотрел на Мариану. – Разумеется, только если у тебя есть желание. Я не настаиваю. Если откажешься, не обижусь…

Фред явно нервничал в ожидании ответа. Мариана уже собиралась избавить его от волнений, категорически отказавшись от встречи, но мысль о возможности получить хоть какие-то полезные сведения ее остановила. Что ему известно о Конраде? Стоит выслушать. Попытка не пытка.

– Ладно, – произнесла она.

– Правда? – с радостным удивлением переспросил Фред. – Прекрасно! В девять удобно? В пабе «Игл»? Запиши мой номер телефона.

– Не надо. В девять приду.

– Договорились! – Фред просиял. – У нас будет свидание.

– Это не свидание!

– Да-да, конечно, не свидание… Брякнул, не подумав. До встречи.

Он вскочил на велосипед и покатил вдоль реки. Поглядев ему вслед, Мариана зашагала обратно к колледжу.

Пришло время засучить рукава и – за работу.

Мариана торопливо направлялась к группе женщин среднего возраста, которые, устроившись в Мейн-Корте, пили чай с печеньем и сплетничали. Это были горничные, и у них еще не кончился утренний перерыв.

В Кембриджском университете, в отличие от многих других, на протяжении сотен лет было принято нанимать местных жительниц, чтобы те убирали комнаты в общежитии, стелили постели и вовремя выносили мусор. По сложившейся традиции, помимо прямых обязанностей горничные брали под свое покровительство студентов, заботились о них, опекали их в повседневной жизни.

До знакомства с Себастьяном горничная была единственным человеком, с кем Мариана ежедневно общалась.

Студенты всегда уважали этих простых женщин, даже побаивались их. Поэтому Мариана по давней привычке слегка робела. Уже в который раз она задалась вопросом, какого на самом деле мнения о студентах эти представительницы рабочего класса, обездоленные по сравнению с учащимися здесь девушками и парнями, зачастую капризными и избалованными. «Наверное, они нас ненавидят», – внезапно осенило Мариану. Что ж, если и так, несправедливо их осуждать.

– Доброе утро, – поздоровалась она.

Разговор оборвался. Горничные с любопытством и настороженностью уставились на Мариану. Она улыбнулась.

– Я подумала, вы сможете мне помочь. Я ищу горничную Тары Хэмптон.

Все повернулись к худощавой женщине в голубой униформе. Стоя позади других, она закуривала сигарету.

На вид ей было под семьдесят, если не больше. Крашеные рыжие волосы с седыми корнями обрамляли круглое лицо с широкими скулами, которому выгнутые брови, нарисованные высоко на лбу, придавали удивленное выражение.

Горничная неохотно улыбнулась Мариане. Ее явно раздражало, что из всех обратились именно к ней.

– Это я, милочка. Я Элси. Что я могу для вас сделать?

– Меня зовут Мариана. Я когда-то здесь училась, и… – Мариана принялась сочинять на ходу: – Я психотерапевт. Декан попросил меня побеседовать с сотрудниками и студентами колледжа о том, как повлияла на них смерть Тары. Я надеялась, что мы… поговорим, – неуверенно закончила она, осознав, что Элси вряд ли клюнет на такое.

Ее опасения подтвердились. Элси поджала губы.

– Спасибо, конечно, но я не нуждаюсь в психотерапевте, милочка. У меня с головой всё в порядке.

– Я не то имела в виду… На самом деле, вы бы меня очень выручили. Я провожу исследование…

– Ну мне совершенно некогда…

– Это не займет много времени. Позвольте, я угощу вас чаем? С тортиком?

При упоминании торта глаза Элси блеснули.

– Ладно… Только недолго. А то мне до обеда надо успеть убраться еще на одном этаже.

Потушив сигарету о булыжник, Элси сняла фартук и сунула в руки другой горничной. Та без возражений приняла его, а Элси шагнула к Мариане.

– Пойдемте, дорогуша. Я знаю одно симпатичное кафе.

И она двинулась вперед. Мариана поспешила следом, успев услышать, как горничные оживленно шепчутся за ее спиной.

Пройдя по улице Кингс-пэрейд, они миновали рыночную площадь, уставленную разноцветными палатками и киосками, белеющее за черной оградой здание университетского сената и кондитерскую, из раскрытых дверей которой доносился умопомрачительный аромат горячего шоколада и ванили.

Элси остановилась у кафе «Коппер кеттл» с натянутым над входом красно-белым тентом.