Мама позвонила утром следующего дня. Лайла перевернулась в постели, потянулась и окинула взглядом спальню. Подтянув к себе телефон, увидела на экране мамино фото и вздохнула. Мама звонила шесть раз, но Лайла не брала трубку. Ей не хотелось слышать, что Стэнли расстроен из-за новой шумихи, которую Лайла устроила, раскрыв убийство Софии Кент.

Конечно, звонила не только мама. Многие старые знакомые из Норфолка тоже пытались связаться с Лайлой, но она игнорировала их, как они ее последние восемь месяцев. Лайла ответила только на звонок Дафны, которую обрадовали новости в прессе и которая обещала вскоре нанести ей визит.

Патрисия прислала сообщение, где требовала встретиться с Лайлой в Норфолке и обсудить дальнейшее образование Беа с учетом того, что Райан теперь в тюрьме. Лайла ответила коротко: «Вы разбирайтесь со своим сыном. А я разберусь с моей дочерью». Дальнейшие сообщения Патрисии она оставила без ответа. Лайла не чувствовала себя обязанной хоть что-то обсуждать со свекровью.

И вот теперь она держала в руках телефон и мамин номер пульсировал на экране. Лайла не могла избегать ее вечно. Она нажала на кнопку ответа.

– Привет, мам.

– Дорогая, наконец-то! Все только о тебе и говорят! – воскликнула мама.

– Мне очень жаль, – сказала Лайла.

– Почему это? Мне кажется, то, что ты сделала, просто невероятно, – удивилась мама. – Люди звонят Стэнли с благодарностями за то, что он позволил тебе пожить в «Примроузе» и изгнать оттуда убийцу. Ты герой!

– О, – удивилась Лайла и села в постели, внезапно проснувшись. – Рада это слышать.

– Поверить не могу, что ты раскрыла убийство Софии. Спустя столько лет! Кто бы мог подумать, что ты на такое способна…

– Уж точно не ты, – не подумав, заметила Лайла.

Несколько секунд мама молчала.

– О чем ты говоришь?

Лайла закусила губу, придумывая, как сгладить сказанное. Хотя… С какой стати? Мама прямо говорила, что Лайле ни за что не раскрыть убийство. Почему она должна притворяться, что этого не было?

– О том, что ты считаешь, я на такое неспособна.

– Какое «такое»? – негромко спросила мама.

– Ну, разгадывать тайны и использовать свой мозг.

Мама снова помолчала. Потом в трубке раздался короткий вздох. И еще. Всхлипы. Мама плакала.

– Мам? – осторожно позвала Лайла.

– Прости! Но как ты могла так думать? – спросила мама, и ее голос сорвался.

– Ты говорила, что я не смогу раскрыть убийство.

– Потому что у тебя нет опыта. И потом, я не хотела, чтобы вы с Беа подвергались опасности. Расследовать убийства очень опасно, – сказала мама.

Лайла подумала про пистолет Хелен и сглотнула. Мама была не совсем уж не права.

– Но дело не только в расследовании убийства. Ты никогда не верила, что я смогу сама себя обеспечивать. Всю мою жизнь ты подталкивала меня выйти замуж и заставить Райана меня любить, – ответила Лайла.

– Но я думала, что ты его любишь! – воскликнула мама. – Я просто хотела, чтобы ты была счастлива.

– А я не была счастлива. Еще до того, как он сбежал. – Лайла не сумела скрыть невысказанного упрека в своих словах.

– Я этого не знала. Жаль, что ты не сказала мне.

– Правда? Тебе жаль? Но ты же никогда не позволяла мне жаловаться, чтобы не стеснять очередного мужчину, который нас в то время содержал, – возразила Лайла.

Мама замолчала уже надолго. Потом вздохнула:

– Ты права. Надо было больше к тебе прислушиваться. – Опять она не стала спорить с Лайлой. В ее голосе слышалось поражение.

И это поражение сделало свое дело. Что-то будто щелкнуло у Лайлы внутри. Ей расхотелось одерживать победу в этом споре. Она была не согласна со многими вещами, которые мама делала или говорила за прошедшие годы, но Лайла наконец-то могла выбирать сама и жить своим умом, как взрослый человек. Она скрывала часть себя ото всех, включая маму. А должна была восстать уже много лет назад.

– Я на тебя не сержусь, – сказала Лайла.

– Но тебе стоило бы, потому что я плохо старалась. Я должна была лучше давать тебе понять, что считаю тебя умной и горжусь тобой, – ответила мама голосом, дрожащим от слез. – Я должна была говорить это чаще.

Ее слова показались Лайле солнечным лучом, упавшим на лицо. Она навсегда запомнит сегодняшний урок. Не обязательно, чтобы они с Беа во всем соглашались, – она все равно будет гордиться своей дочерью и часто ей это повторять. Так им обеим будет легче.

Мама негромко продолжала:

– Я никогда не хотела, чтобы ты попала в такую тяжелую ситуацию, как я после смерти папы. Может, ты и не помнишь, ты была маленькая, но у нас выдалось нелегкое время. Моей зарплаты секретаря едва хватало на квартиру и еду. Я постоянно волновалась о том, как буду поднимать тебя. Думала, что кто-то вроде Райана позаботится о тебе и ты не будешь бороться, как боролась я. Но мне следовало знать, что ты сумеешь прожить самостоятельно.

– Спасибо, мама. Это много для меня значит. И пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что мой брак распался не по твоей вине.

– Не знаю, не знаю… Мое дело – защищать тебя, – сказала мама.

Вот оно! Мама повторила слова самой Лайлы, обращенные к Беа. По этой же причине Хелена молчала насчет смерти Софии и скрывала правду от Элис – пусть и ошибочно. Матери защищают… Но это не значит, что они могут все исправить. Не значит, что они могут развести руками тучи. Не значит, что они не делают миллионы ошибок. Зато они любят. И любят. И любят. В конце концов, этого более чем достаточно.

Чуть позже этим утром Лайле позвонила Элис Кент – предложила встретиться в «Воспрянь!». Лайле не хотелось идти. Она не представляла, что Элис хочет ей сказать. Из-за Лайлы Хелену арестовали, а вся их семья оказалась под прицелом журналистов. Элис имела право злиться на Лайлу. И та была готова позволить ей на себя накричать и выплеснуть эмоции.

Пресса растрезвонила их историю, и толпа репортеров неделю толклась перед «Примроузом». Сюзанна отказывалась впускать их на парковку, и они собирались на тротуаре. Лайла надела бейсболку и выбралась через черный ход.

Элис уже сидела за столиком, когда Лайла вошла в кофейню. Лайла пробралась через зал и села напротив нее.

– Я заказала вам латте, – сказала Элис. – Не знала, что вы любите, но решила попытать удачу. Вам необязательно его пить, если вы не хотите. Я просто надеялась, что вы… – Она замолчала и сделала вдох. – Простите, я слишком много болтаю. Это нервы.

Лайла взяла чашку и отпила глоток.

– Спасибо. Идеально. – Она поколебалась. – Я тоже нервничаю.

– Но вы-то почему? Вы не сделали ничего плохого, – сказала Элис.

Лайла нахмурилась.

– Из-за меня Хелена села в тюрьму.

– Не из-за вас, а из-за своих собственных действий, – поправила Элис. – Она навредила многим людям, она лгала мне и всем остальным, и она планировала засадить в тюрьму вас, хотя у вас дочь, которую вы растите одна. Я до сих пор не могу поверить, что она так поступала. – Элис тяжело вздохнула. – Мне очень жаль! Вот что я в первую очередь хотела сказать вам лично.

– Ох, Элис! – воскликнула Лайла, сжимая ее ладонь. – Я ни в чем вас не виню. Мы не наши матери.

Лайла сказала это с жаром и убежденностью, потому что сама хотела в это верить. Быть матерью-одиночкой тяжело. Лайла испытала это на себе. Мама делала свой выбор, сама решала, как ей жить, но Лайла будет действовать по-другому.

Элис кивнула, соглашаясь.

– Мне понадобится время, чтобы примириться с тем, что она натворила. До сих пор не верится, сколько всего она скрывала. Мне всегда казалось, что моя жизнь поставлена на паузу из-за смерти Софии, но теперь…

Элис развела руками в растерянности.

– Я не понимаю, что мне чувствовать. В основном мне просто очень жаль Софию и дедушку. Обидно, что я не знала всего, пока он был жив, мы могли об этом поговорить.