– Мы даже без обуви, – девушка жестом показала себе на ноги. – А там снег.

– Я лучше умру там, чем буду жить здесь, – ответила Люси и посмотрела на свои наручники. Выбраться отсюда будет нелегко.

Ненавижу эту самку.

Она непокорна. И другие временами бывали строптивы, но в ней есть что-то, что не дает мне успокоиться, что съедает меня изнутри.

Я иду к амбару сквозь снег. Холод помогает проветриться. Воспоминания о наказании помогают расслабиться.

Хочу сломать ее. Не знаю, возможно ли это. То, как она смотрела на меня… Что-то в ее глазах… Она не такая, как остальные.

Я с самого начала знал, что она особенная. Многие годы я выбирал самых особенных женщин. Из двенадцати десять сломались до момента своей смерти. Две умерли в ходе обучения.

Подозреваю, что эта новенькая и до обучения не доживет. Не нравится она мне.

Должно быть, мой отец был прав. Некоторым женщинам лучше вообще никогда не рождаться.

Папа пытался вести себя как мужчина, но не смог. Он позволил жене заиметь работу, и к чему все это привело? Она бросила его. Потому что не нуждалась в нем.

Я помню то утро. Она разбудила меня и сказала мне собираться. Сказала, что мы уходим от Папы. Я спросил, почему. Она ответила, что он ударил ее и что она боится его. Я сказал ей, что она этого заслужила. Мать считает себя лучше Папы, и поэтому он ударил ее. Она заплакала и сказала мне, что я больше не ее сын.

Хотелось бы мне не быть ее сыном. Мамаша была ненормальной. Когда-то она была счастлива, когда готовила ужин, убиралась в доме, провожала меня до школы. Но потом нашла работу. Завела друзей, в число которых мы с Папой не входили. Она выбросила нас из сердца еще до того, как выбросила из своей жизни.

Ну и пусть. Я рад, что она мертва. Рак сожрал ее сердце, поглотил душу, забрал тело и заставил ее страдать.

Я был на похоронах и сказал ее сучке, что рад тому, что она наконец сдохла. Эта стерва кричала и грозилась арестовать меня. Я развернулся и ушел.

Мой отец был слаб. Любил пить свой глупый мужской эликсир. Был бы он настоящим мужиком, не потерял бы работу и обеспечивал бы свою семью. Тогда бы мать не искала себе работу и не бросила меня.

– Двадцать шесть нераскрытых случаев поджога в жилых кварталах Балтимора за эти годы, – отрапортовал Шон Гансу. – Два смертельных случая.

– А сколько в радиусе пяти миль от первого дома в Уилмингтоне или второго дома после того, как ушла его мать?

Шон пробежался пальцами по клавиатуре.

– Один случай в радиусе пяти миль от дома матери, четырнадцать в радиусе пяти миль от дома, что арендовал его отец.

– Странно, что он не попал в поле зрения следствия. Обычно первыми подозреваемыми в подобных ситуациях становятся подростки мужского пола, проживающие в подобных кварталах.

Шон чувствовал растущее раздражение. У него раскалывалась голова, и он с трудом сдерживал себя, чтобы не прыгнуть в машину и не отправиться на поиски Люси, хотя Роган прекрасно понимал всю бесполезность этой затеи. Он всегда был рабом компьютера и знал лучше других, что в Интернете можно найти все. Обычно детектив терпеливо и скрупулезно искал информацию, работая над тем или иным делом, но сегодня… После того, как с момента исчезновения Люси прошло целых четырнадцать часов? Он чувствовал себя бесполезным и безнадежно потерянным. Всей душою он хотел, чтобы Люси была с ним, в безопасности, но ни на йоту не приближался к ней.

Диллон спустился вниз по лестнице, направился прямиком к кофейнику и наполнил свою чашку.

– Надо было меня разбудить, – сказал он Шону, затем спросил: – Какие новости?

– Никаких. Хочу найти еще что-нибудь на его бывшую жену, но пока что ничего, – ответил Ганс.

– Если она все-таки поняла, что вышла замуж за психопата, то наверняка сменила фамилию и уехала подальше, – предположил Шон.

– В этом ты прав.

Рогану было все равно, прав он или нет. Ганс же продолжал листать бумаги.

– Странно, что он решил стать учителем, ведь многие считают эту профессию женской, если не считать преподавание в университете. Мне кажется, что с его женоненавистническими наклонностями и компьютерными навыками место ему скорее в области науки и технологий.

Терпению детектива пришел конец.

– И каким образом это дерьмо поможет нам найти ее? – Он вскочил на ноги и вышел из комнаты.

Диллон проводил Шона взглядом и вздрогнул, когда тот с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Он прав, – заметил брат Люси с болью в голосе. – Но я не знаю, что еще сделать, пока Ной не получит доступ к финансовым данным Миллера.

– Он напоминает мне вашего брата Джека, – сказал Ганс.

Диллон нахмурился. Ему так вовсе не казалось.

– Джека?

– Он человек действия. И полагается на технику только потому, что понимает ее. До сих пор техника помогала ему быстро найти все необходимое. До сих пор.

– Все равно не вижу ничего общего между Джеком и Шоном, – сказал Диллон. – Джек – наемник. Солдат. Он отдает приказы и исполняет приказы. Шон не солдат.

– Да, приказы он не жалует. Но я же не сказал, что они с Джеком братья-близнецы.

Собеседник приподнял бровь.

– И?..

– Мы с вами находим ответы в области психологии. Мы докапываемся до правды на основании наших знаний о человеке и человеческой природе. А Шон и Джек… Они видят факты и действуют. Шон просто более современный и совершенный, чем ваш брат.

– Но в одном он прав – это никоим образом не приближает нас к Люси.

– Приближает. И мы уже близко.

Шон стоял в холодном, плотном воздухе, покой которого нарушали лишь одинокие снежинки. Скоро начнется настоящий снегопад. Он позвонил Дюку, и тот ответил после первого же гудка.

– Новости есть?

– Мы не знаем, где Люси, – ответил Шон.

– Я делаю все, что могу…

– Мне нужно во что бы то ни стало узнать все про бывшую жену Миллера. Ее звали Розмари Найлендер, затем…

– Ее данные лежат передо мной. Мы не смогли найти ее – ни по девичьей фамилии, ни по фамилии мужа.

– Она наверняка сменила имя.

– Уверен, что ты и так это знаешь, но… – он запнулся. – ФБР не понравится наше участие в этом деле.

– Мне плевать. Ганс Виго считает, что если мы сможем найти эту Найлендер и побеседовать с ней, то узнаем, где прячется ублюдок. Мне нужна твоя помощь.

– Я не смогу вытащить тебя из дерьма, если ты попадешься с информацией, которую никак не мог получить законным способом.

– Так тому и быть.

– Какой штат?

– Вирджиния – там Найлендер родилась и училась в колледже, или Делавэр – там они жили в браке.

– Перезвоню через десять минут.

Шон повесил трубку. Дюк знал, что нужно детективу, – технические данные и спецификации компьютеров в суде. Как только узнает, какие системы безопасности используются в судах, Шон сможет быстро взломать их и получить необходимую информацию: новое законное имя Розмари Найлендер Миллер.

Взломом компьютерных сетей Роган зарабатывал на жизнь – но лишь для того, чтобы другие люди платили ему за тестирование защищенности своих систем. Он не проникал незаконно в чужие компьютерные системы со времен колледжа и не сильно радовался такой перспективе. Шон не горел желанием отправиться за решетку, но тюрьма в этот момент представлялась ему далеко не самым главным риском в жизни. У него отберут лицензию частного детектива, запретят доступ к компьютерам, а «РКК Ист» закроют.

Но Люси будет жива, она будет в безопасности, а все остальное не имеет значения.

Сейчас же они были в подвешенном состоянии. Они знали, кто похитил ее и почему – Миллер выяснил, что ФОМД пытался подставить его. Однако все эти беседы, исследования, расследования и запросы так и не ответили на самый главный вопрос – где Люси Кинкейд. Умом он понимал, что расследование всегда требует времени и что спустя четырнадцать часов они и так уже много знали, особенно с учетом того, что ночью все правительственные и неправительственные учреждения были закрыты. Но этого было недостаточно, и сердце подсказывало ему, что Люси угрожает самая настоящая опасность.