Когда я добрался до своей машины в пяти кварталах от места событий, пистолет был все еще у меня в руке.

– Алле? – спросила она сонно. – Детка Кинг, это ты?

– Ага, – ответил я, переведя дух.

– Ты где?

– Сижу в машине рядом со старым флотским двором.

– Что ты там забыл?

– Там, в Райкерс, меня сломали. Они разбили меня, как фарфоровую тарелку.

Эффи знала, когда нужно помолчать.

– Порвали в клочья, – признался я. – Я-то думал, что я крепкий орешек. Но все, что я знал, все, во что я верил, просто растворилось.

Лицо мое корчилось в нелепых гримасах в попытке избежать слез.

– А что ты делаешь в машине, Джо?

– Мне нужно было одно имя. Вот и нашел кое-кого, кто его знает.

– И он сказал тебе?

– Сказал.

– Ты убил его?

После столь доверительного вопроса на какую-то долю секунды я перестал чувствовать себя одиноко. Словно озарение снизошло на меня, и я понял, что доселе чувствовал себя одиноко почти всегда – когда говорил с людьми или шел в толпе… Даже когда беседовал с Эйжей.

Я был одинок, ибо никто не знал, что творится в моей душе. Разве что Мэл в какой-то мере. Да теперь еще Эффи, с которой мы упражнялись в сексе в различных затейливых позах. Но все это было не то. В настоящих отношениях открыты души.

– Так убил, Джо? – спросила она снова.

– Нет, – сказал я. – Не убил.

– Ты с ним что-нибудь сделал?

– Я ему врезал.

– А он этого заслуживал?

– Еще как!

– Но он все еще жив? – уточнила Эффи.

– Да.

– Ты очень хороший человек, Кинг Джо, – заключила она. – В любой стране, на каком бы языке там ни говорили, во что бы ни верили, да будь это и вовсе дикий край, все тебя признают хорошим человеком. Ты распознал меня даже тогда, когда я сама себя настоящую еще не знала.

– Спасибо, – я положил трубку.

Я убрал пистолет в бардачок и поехал домой со скоростью улитки; той самой улитки, что ведет человечество к новому осознанию старых истин.

Когда Эйжа была маленькой, я часто смотрел на нее спящую. Иногда по часу или больше. Выражение на ее личике менялось в зависимости от событий во сне или происходящего в комнате. Иногда она невнятно лопотала и то и дело протягивала руку.

Сон, как мне казалось, был квинтэссенцией невинности. Вот почему, чуть не убив Проныру Баррета, я не спал. Знал, что мирная дрема – для младенцев, меня же ждали только кошмары.

Проныра подтвердил данные, которые смог добыть у начальства Генри. Оказывается, в истории моего падения был замешан Хьюго Камберленд. А вообще он занимался поставками героина.

Если это имя и вымышленное, то подобрано оно отменно. Звучало оно как настоящее, но в то же время очень оригинально, что могло служить прикрытием.

Чтобы получить доступ к информационным базам полиции Нью-Йорка, я воспользовался паролем Генри Торнео. Хьюго Камберленд не значился нигде.

Из общедоступных в интернете данных следовало, что человек с таким именем существовал, но умер больше двадцати лет назад. Он был плотником, у него осталось четверо детей и дом в Ньяке. На момент кончины ему был шестьдесят один год, а его младшему сыну по имени Адам исполнилось двадцать три.

Адамо Кортез и Хьюго Камберленд. Негусто, но это было все, что мне удалось накопать к 4:19 утра.

Информаторов или копов с именем Адам не нашлось, но обнаружилась запись об одном прецеденте, случившемся пятнадцать лет назад. В Восточном Гарлеме завязалась перестрелка – разборки между торговцами наркотиками. Там человека по имени Адам Камберленд ранили в левое предплечье. Офицеры, расследовавшие это дело, считали Камберленда невинным случайным прохожим.

Он заполнил протокол как свидетель, но исчез прежде, чем его вызвали на допрос. И своих приводов у него не оказалось – в архивах о нем ни слова.

Информации не хватило бы, даже будь я до сих пор копом. Я бы мог съездить в больницу или по фальшивому адресу, который он оставил в протоколе, но все это было слишком давно.

Я переписал с экрана две фальшивые фамилии. И обе они начинались на К. Может, то был один из сыновей Хьюго Камберленда.

Спустя примерно час мои поиски родственников ныне покойного плотника прервала трель мобильника.

– Да?

– Джо?

– Эффи! Половина шестого утра. Ты что, не спишь?

– А ты?

– Скажи-ка мне кое-что.

– Что именно?

– У тебя есть парень? – спросил я, чтобы остановить круговорот имен, мельтешивший в голове.

– А я-то уж думала, ты никогда меня ни о чем подобном не спросишь.

– Я и не спрашивал, – сказал я, – пока ты была девочкой по вызову.

– Но я брала с тебя деньги.

– По старому тарифу.

– У тебя все в порядке? – спросила она.

– Ага. А что, разве по голосу не слышно?

– Я не спала, я волнуюсь за тебя, – объяснила она. – Ты никогда раньше не звонил с предложением дружбы.

– Спасибо, милая, но я в порядке. Вчера мне стало худо, был нужен кто-то, кто выслушает меня и поймет. Уже все хорошо, спи, а на днях приглашу тебя выпить кофе.

– Джо…

– Что?

– Ничего, – отозвалась она.

В тишине предрассветного часа я преисполнился благодарности за этот звонок Эффи. Некуда было сейчас идти с именами Адама и Хьюго, так что я решил переключиться.

Мобильник, номер которого известен был Стюарту Брауну, я отключил на случай, если у него был доступ к ресурсам, позволяющим отследить активный номер.

Номер этот знали двое, и сообщений на автоответчике было два.

Первое от Брауна.

«Мистер Болл, я ждал вас в кафе “Либерте”, но вы так и не пришли. Ситуация очень серьезная, и мне действительно нужно поговорить с вами и с вашими клиентами. Если вы обнародуете свои подозрения, могут пострадать многие».

«Особенно ты», – подумал я.

«Пожалуйста, позвоните мне и дайте знать, когда мы сможем встретиться».

Прежде чем положить трубку, он выдержал продолжительную паузу, очевидно, в надежде, что я на самом деле слушаю его и сейчас отвечу.

Второе сообщение было от «дьявола».

«Привет, Кинг, – сказал Мэлкворт Фрост, – я просто звоню сказать, что выясняю кое-что про имя, которое ты мне назвал. Скажу, когда будет что-то конкретное».

Я люблю читать детективы. Там герой всегда умнее, храбрее или просто удачливей своих соперников. Он (или даже она) работает преимущественно в одиночку, честно подставляясь под каждый следующий удар судьбы. Если его арестуют – это не страшно. А захочется секса, потерпит до лучших времен.

В книге обычно следователь ведет одно дело и идет по следу, пока не распутает его. При этом неважно, восторжествует справедливость или нет.

Иногда мне нравится представлять, что я такой вот герой из книги.

С этой мыслью я вернулся к известным мне фактам и деталям в надежде увидеть что-нибудь новое и неожиданное. К примеру, что бы Текумсе Фокс[208] подумал об Уилле Портман? Если бы я был Ватсоном и заглянул через плечо Шерлоку, какую странную деталь я бы заметил?

За окном было еще темно, но рабочие уже шли по мостовой в сторону работы, зарплаты с которой не хватит даже на оплату счетов.

И вот из тьмы, в которую я вглядывался, на поверхность всплыло имя Честер Мюррей.

Код доступа Генри Торнео позволил мне изучить долгие взаимоотношения Честера с полицией Нью-Йорка. Его арестовывали за воровство, мошенничество, побои и даже изнасилование. Он то становился, то переставал быть информатором у разных офицеров, которых я не знал. Я скопировал их имена на случай, если они вдруг потом где-нибудь всплывут.

Особенно интересно было то, что в досье Честера перестали появляться записи об аресте, примерно за три недели до моего задержания. С тех пор он выступал свидетелем по нескольким делам о торговле наркотиками и проституции.