– Люди господина Гэ уже его нашли и обсудили условия. Конечно, мы не станем выплачивать все его долги, но господин Гэ решил дать ему определенную сумму, памятуя, что он много лет заботился о Линшу. Этого хватит, чтобы он уехал из города и никогда больше сюда не возвращался.

– Значит, все закончилось хорошо – и хорошо для всех. Да, вот еще что. – Я вдруг вспомнила, что в сумке у меня лежит совместная фотокарточка Гэ Линъи и Гэ Линшу, вытащила ее и протянула госпоже Ван. – Это единственный снимок, который сестры Гэ сделали вместе. Они наверняка потом сфотографируются еще, но у этой фотографии особая ценность. Передайте им от меня, пожалуйста.

– Передать которой из них?

– Кому угодно. Я и сама не знаю, кому именно, просто вспомнила и решила, что нужно ее вернуть.

Вернувшись в агентство, я увидела, что перед домом стоит черный Тюдор Седан 1928 года выпуска. Я знала, что этот автомобиль принадлежит сыскной полиции.

Увидев меня, из машины вышел инспектор Сунь. Он был одет не в полицейскую форму, а серую суньятсеновку, поверх которой он накинул плащ кофейного цвета, что делало его похожим не то на государственного деятеля, не то на главаря банды, впрочем, наряд был ему очень к лицу.

– Опять хотите забрать меня в участок? – спросила я.

– Госпожа Лю, разве кто-то посмеет сейчас вас тронуть, вы ведь почетная гостья господина Гэ Тяньси. Мне поручено вернуть пятьдесят тысяч выкупа, нет ли у вас зацепок, которые могли бы мне помочь?

– Какие же зацепки, по вашему мнению, у меня есть?

– Поскольку это вы передавали выкуп, наверное, вы по крайней мере видели, как выглядел один из похитителей?

– Видела, но мельком. Барышня Цэнь же провела с ними бок о бок несколько дней, почему бы вам не спросить ее?

– Будь она всего лишь «барышней Цэнь», я бы давно у нее все выяснил. Но сейчас она единственная дочь господина Гэ, важная персона. Разве могу я ее беспокоить, особенно сейчас, когда она еще не оправилась от пережитого испуга?

– Тут вы правы. Давайте поднимемся ко мне. Я только что из резиденции Гэ, она рассказала, что с ней произошло за эти дни. Пока история свежа в памяти, я все вам перескажу.

Вместе с инспектором Сунем мы поднялись в мое агентство. Я предложила ему сесть, пока сама варила кофе, и налила ему чашку, а себе не стала: в обед я уже выпила две, потом чай в доме Гэ, и сейчас, кроме прохладной воды, мне ничего не хотелось.

Я тоже присела и рассказала ему все, что поведала нам Гэ Линшу. Откинувшись на спинку стула, он одной рукой поддерживал поднос, на котором я подала кофе, другой держал чашку и, поглощенный какими-то своими мыслями, медленно потягивал кофе. Когда я закончила рассказ, он задал вопрос таким тоном, словно допрашивал подозреваемого:

– Вы утверждаете, что вчера вечером перед тем, как ее освободили, она слышала звук выстрела?

– Она так сказала.

– Я вам кое-что покажу.

С этими словами он достал из-за пазухи три фотокарточки и разложил передо мной.

Это были портреты трех разных людей, снятых до пояса. Все трое были мертвы. На снимке слева был изображен мужчина с черной дырой, похожей на пулевое отверстие, на месте правого глаза. Лоб мужчины на фотографии в центре пересекал шрам, а на шее виднелись отметины от удушения. Лысый мужчина на правом снимке, судя по всему, тоже был задушен. Он широко распахнул рот, глаза провалились вниз, к носу, и его лицо выражало ужасные страдания.

– Что это?

– Вчера вечером в трущобах действительно застрелили человека. Мы обнаружили там три трупа.

– Застрелили вот этого, так? – Я указала на левую фотографию. – Выглядит как отверстие от пули.

– Да, ему выстрелили в затылок. Узнаете его?

– Лицо кажется мне знакомым, я его где-то видела. – Я силилась вспомнить, где именно, и наконец в мозгу всплыло имя. – Неужели это Ло Ланшэн, водитель грузовика?

– Мы запросили у транспортной конторы, и там подтвердили: это он. Остальных двоих задушили, их личности тоже удалось установить. Одного зовут Хэ Течжу, кличка Голубь, второго – Цао Цзиньань, кличка Лысый. Оба работали в той же конторе, что и Ло Ланшэн, потом обоих уволили.

– Трупы обнаружили в доме Лысого?

– Верно, в лачуге, где он жил. На полу мы нашли гильзу от 9-миллиметрового патрона, пуля попала в стену. В хижине нашли также женскую сумку белого цвета – установлено, что она принадлежала барышне Цэнь.

– В котором часу раздался выстрел? – спросила я.

– Никто из соседей не может позволить себе часы, поэтому время удалось установить лишь приблизительно. Точно после семи часов вечера, самое позднее – восемь. А похититель забрал у вас выкуп в…

– В восемь часов двадцать четыре минуты, ровно в момент отправления поезда. Он велел мне остаться в вагоне, а сам, взяв деньги, спрыгнул на платформу.

– Вы рассмотрели, как он выглядел?

– Да. И я думаю, что знаю, кто это.

– Думаете?

– Когда я опрашивала его знакомых, мне сказали, что у него на переносице заметная родинка. Ровно такая была у мужчины, который забрал выкуп.

– И кто он?

– Тот самый Ачжу, о котором упоминала барышня Цэнь.

– Но она же сказала, что он умер? Что его задушили у нее на глазах?

– Она так сказала.

– Но как тогда он мог забрать у вас выкуп?

– Не знаю. – Я налила инспектору Суню еще кофе. – Возможно, я обозналась. Возможно, это просто был кто-то, похожий на Ачжу. Также возможно, что он вовсе не умер.

– Не умер?

– Может быть, Ачжу с самого начала был заодно с Ло Ланшэном и удушенье всего лишь спектакль, разыгранный для барышни Цэнь. Он хотел заставить ее поверить в то, что его нет в живых, чтобы спокойно забрать деньги, и никто не подумал бы его искать.

– Но ведь вы его узнали.

– Он же не знал, что я разговаривала с хозяином часовой мастерской и спрашивала, как он выглядит.

– Тут что-то не сходится. – Инспектор Сунь поставил кофейную чашку на стол и выпрямился. – У Ачжу не было времени сговориться с Ло Ланшэном и его дружками. По словам барышни Цэнь, план схватить ее и потребовать выкуп родился у похитителей после того, как они увидели фотографию, которую она обронила. Ло Ланшэн и Голубь ненадолго куда-то ушли, но Ачжу с ними не пошел. Они вернулись и тут же расправились с Ачжу. Если Ачжу был с ними в сговоре, когда они успели обо всем договориться?

– А что, если они давно знали, кто такая барышня Цэнь на самом деле? Нет, тоже не сходится. Фотография, которая подтверждает ее родство с семьей Гэ, все время лежала в деревянной шкатулке, и она достала ее только в ломбарде, а до того снимок никто не видел.

– Значит, нет никаких объяснений воскрешения Ачжу из мертвых?

– Есть у меня одна мысль, но я не уверена, поверите ли вы.

– Говорите.

– Возможно, в понедельник вечером Голубь действительно схватил Ачжу за шею и сам поверил в то, что удушил его. Но Ачжу не умер, а только на время потерял сознание. Куда бы Ло Ланшэн с Голубем его ни унесли, он через какое-то время очнулся.

– Пока ваша версия звучит не очень убедительно.

– Потом Ачжу нашел Ло Ланшэна – когда тот ночевал где-то в одиночестве – и убедил объединиться против Голубя. Они вместе росли в приюте, их связывает давняя дружба. А когда к делу присоединился еще и Лысый, похитителей стало уже трое, и доля от выкупа, которая достанется каждому, значительно уменьшилась. А если бы Ачжу и Ло Ланшэн действовали только вдвоем – каждый получил бы ровно половину из пятидесяти тысяч. В воскресенье вечером, когда барышне Цэнь завязали глаза, Ло Ланшэн и Ачжу напали на Голубя и Лысого, каждый задушил по одному противнику. Но Ло Ланшэн просчитался. Лысый и Голубь мертвы, и Ачжу выхватил «Люгер P08» и одним выстрелом убил Ло Ланшэна. Так Ачжу устранил всех похитителей, посадил барышню Цэнь в грузовик и поехал на вокзал забрать выкуп. А потом высадил барышню Цэнь у ворот школы Святой Терезы, а сам исчез…

– Умеете вы сочинять, госпожа Лю, но все это лишь ваши предположения.