– Я не так голоден, – сказал он.

– Наверняка опился чаем на крикете, – сказала Пиппа, стараясь сохранить шутливый тон. – Ты сказал Джерри, что мне очень жаль?

– Это уже вчерашний день, – отмахнулся Чарльз.

– Я сегодня видела Джемму. Она подошла, встала рядом со мной, но не сказала ни слова. Дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, а мне ее общество тоже ни к чему. Она искала Джерри. Странно, что он не вышел смотреть игру.

– Наверное, был занят.

– Наверное. Он был с Хинчем, не знаешь? Тот исчез во время матча, даже не появился, когда игра закончилась. Я слышала от Розы, что Джерри грозится его уволить, если побед не станет больше. Вряд ли это его вина. Вполне может подать на школу в суд, если уволят несправедливо?

Чарльз откашлялся.

– Нам нужно это обсуждать при сыновьях?

– Извини. Я думала…

Но она не знала, что именно она думала. Знала лишь, что ее некогда стабильного будущего больше нет. Что она все испортила своими руками. Что мужчина, которого она любила, не отвечает ей взаимностью. Самые страшные пять слов в английском языке: «Я тебя больше не люблю».

Пиппа поделила куриную грудку на кусочки, потом разрезала их пополам, чтобы чем-то заняться. Бенни и Майлс разговаривали, набив рты. Смеялись над тем, как доктор Грант швырнул мусорное ведро в Мэтти Моррисона, мол, тот – «безмозглый идиот». У доктора Гранта был нестандартный стиль преподавания, Пиппа говорила об этом с Джерри Ньюхоллом, когда Майлс только поступил в «Аберфал». Но доктор Грант умел делиться знаниями, как мало кто в школе. И Джерри был прав. Гранта, несмотря на его старомодные методы, ученики любили.

– Чарльз, хочешь выпить? – спросила Пиппа. – У меня еще осталось немного наливки.

Чарльз покачал головой.

– Кстати, – сказал он. – В багажнике – моя рубашка. Посмотри, можно ли вывести пятна. Этот напиток из черной смородины залил все что можно.

Пиппа посмотрела на него. Просто посмотрела.

– Конечно, – сказала она. – Совсем забыла. Все сделаю завтра.

У нее едва хватило сил поднять нож с вилкой, а лодыжка все еще пульсировала. День выдался нелегкий.

Чарльз вздохнул.

– Может быть, сделаешь сегодня? Иначе пятна останутся. Ведь это твоя вина. Неужели так сложно?

– Вообще-то, Чарльз, да. Сложно. – Три головы повернулись к ней, разговоры прекратились. – Наверное, видел у нас стиральную машину? Такая большая белая штуковина в подсобке. Если что, под раковиной есть пятновыводители. А я пойду налью себе еще выпить.

Она поднялась из-за стола, и тут телефон Чарльза зазвонил. Он посмотрел на дисплей, но не ответил.

– Почему звонит мисс Лейн? – спросил Майлс, глянув на экран отцовского телефона.

Чарльз пожал плечами и отклонил звонок.

– Школьные дела, что еще? Но я заслужил выходной.

Пиппа, ковыляя на кухню, услышала, как телефон Чарльза тренькнул – Кэти Лейн оставила голосовое сообщение. Пиппа знала: он не удержится, обязательно его прослушает. Он из тех, кто не оставляет без внимания ничего. Тем более если это связано со школой.

Пиппа открыла холодильник. Вино в супермаркете она покупала не в бутылках, а в коробках. Двойная выгода. Во-первых, гораздо дешевле, а во-вторых, ее никто не сможет осудить. Никто не скажет с укором, что она уже выпила больше половины бутылки. Сколько она выпила – об этом можно только догадываться.

Она закрыла дверцу холодильника, повернулась – в проеме стоял Чарльз. Руки висели вдоль боков. Совершенно бледный. Беззащитный. Больной.

– Что случилось?

– Это Кэти Лейн.

Выражение лица Чарльза заставило Пиппу прижаться к стене.

– Что она хотела?

– Хотела… э-э… сообщить мне, что… – Он глубоко вздохнул. – Джерри Ньюхолл умер.

В четверг пополудни, хотя забирать детей было еще рановато, у школы собралась довольно приличная толпа – посудачить и посплетничать. Родители обменивались пикантными подробностями. Аша устроилась в тени дерева – отсюда открывался прекрасный обзор, но сама она была не на виду. На парковке стояла полицейская машина, и все пялились на нее, как если бы у нее вопила сирена. В обычный день родители ждут детей в своих машинах, проверяют почту и куда-то звонят – пусть все знают, что они еще работают и еще кому-то нужны. Но сегодня важнее поговорить с другими родителями. Узнать, что беспокоиться не о чем, что детям не угрожает опасность, хотя приехала полиция. Хотя они лишились человека, который в их жизнях был постоянной величиной.

– Слышали? – спрашивали они приглушенными голосами. – Говорят, убийство.

И высказывали свои мнения, кто во что горазд: это дело рук школы-конкурента. В кабинет пробрался физкультурник из школы Святого Франциска и удавил несчастного Джерри школьным галстуком. Нельзя недооценивать горечь поражения, говорили они.

Если на то пошло, жена Джерри тоже еще та штучка. В пятницу была на матче, хотя раньше никогда на школьные игры не приходила. А правда, что у него был роман с одной из мамочек? Кто-то слышал, что в день открытых дверей Хинч угрожал мистеру Ньюхоллу, и его вполне могли бы отстранить от работы.

Ученики уже повзрослели и вполне могли добраться до дома сами, но почти никто из них не жил в пешей доступности. Родителей это устраивало – как, впрочем, и детей, – они могли дольше делать вид, будто детям без них не обойтись. Чем дети старше, тем сложнее родителям сойтись друг с другом. Уже не нужно задерживаться на вечеринках, сидеть рядом с другими родителями на рождественском представлении, назначать даты школьных спектаклей.

Аша слушала, как люди обмениваются сплетнями. Кто-то говорил: отравили. Задушили. Полиция до сих пор не установила причину смерти Ньюхолла, и все догадки были беспочвенными слухами. Бал правила неосведомленность. Мистер Ньюхолл стал пластиковой фигуркой в настольной детективной игре: директор, убитый в своем кабинете подсвечником.

Школа полнилась слухами, но никто не мог назвать их источник. Местные газеты хранили молчание, от заместителя директора официальных сообщений не поступало, равно как и от председателя попечительского совета, но все утверждали: лучшего директора за всю славную историю школы убили в своем кабинете, пока родители болели за победу сыновей.