– Чувствую себя лицемеркой, – призналась она Мариане. – Ведь я недолюбливала Веронику. А теперь почему-то рыдаю и не могу остановиться…

Мариана догадывалась, что на самом деле племянница оплакивала Тару. Горе, которое ощутила Зои после смерти подруги, оказалось слишком сильным, чтобы его осознать и выплакать. А сейчас, когда погибла Вероника, чувства переполнили Зои и вырвались наружу. Это хорошо. Это поможет племяннице исцелить душевную рану и прийти в себя.

– Ничего-ничего, милая, – шептала Мариана, прижимая ее к себе и осторожно укачивая. – Не держи в себе, поплачь.

Наконец Зои затихла. Мариана настояла на том, что им нужно где-нибудь перекусить: у племянницы со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. Измученная, опухшая от слез, Зои согласилась.

Они отправились в столовую, где встретили Клариссу, и та пригласила их подсесть к ней за преподавательский стол.

Он находился в конце зала, на возвышении, напоминавшем подиум. Прямо над ним на обитых дубовыми панелями стенах висели портреты предыдущих ректоров.

В другой стороне располагалась буфетная стойка «по-шведски», где студенты выбирали блюда, а затем рассаживались за длинные столы, которые рядами тянулись почти через все помещение. Посетителей столовой обслуживали нарядные официанты в жилетах и галстуках-бабочках.

Обедающих студентов было немного. Парни и девушки о чем-то встревоженно и тихо переговаривались, вяло ковыряясь в тарелках.

Кларисса, Мариана и Зои сели на краю стола, подальше от других преподавателей. Кларисса погрузилась в изучение меню: ужасные события последних дней никак не повлияли на ее аппетит.

– Пожалуй, я возьму фазанину, – заявила она. – И еще… наверное, груши-пашот в красном вине. Или нет, финиковый пудинг с карамелью.

Мариана кивнула.

– Зои, а ты?

Та покачала головой.

– Я не голодна.

Кларисса обеспокоенно посмотрела на нее.

– Дорогая, тебе обязательно нужно поесть и подкрепить силы. Ты плохо выглядишь.

– Как насчет вареной семги с овощами? – предложила Мариана. – Будешь?

– Ладно, – безучастно пожала плечами Зои.

Когда официант принял у них заказ и отошел, Мариана показала Клариссе открытку, найденную в театре. Преподавательница внимательно всмотрелась в нее.

– Если я не ошибаюсь, это святая Луция Сиракузская.

– Святая Луция?

– Она сейчас не очень известна. Луция была мученицей во времена Диоклетианова гонения на христиан в начале четвертого века. Ее закололи, а перед этим вырвали глаза.

– Бедняжка!

– Да уж. Поэтому-то она и считается покровительницей слепых. Обычно ее вот так и изображают, с глазами на блюде. – Кларисса перевернула карточку и, беззвучно шевеля губами, прочитала надпись на древнегреческом. – А это – отрывок из трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде».

– О чем тут говорится?

– О том, как Ифигению ведут на смерть. – Отпив вина, Кларисса принялась переводить текст. – «Узрите, как прекрасная дева… увенчанная цветами, окропленная святой водой… восходит на алтарь жестокой богини. Ее нежная шея будет разрублена, и жертвенник обагрится кровью». По-гречески – αἱματορρύτοις’.

Мариане стало дурно.

– Господи Иисусе!

– Согласна, жутковато.

Кларисса вернула карточку Мариане, а та, передав ее племяннице, спросила:

– Зои, что ты об этом думаешь? Мог Фоска послать Веронике эту открытку?

– Профессор Фоска? – в изумлении переспросила Кларисса. – Ты же не хочешь сказать… ты же не считаешь, что профессор…

– У Фоски есть группа студенток-фавориток, которых он собирает на отдельные, закрытые занятия, – перебила Мариана, внимательно глядя на Клариссу. – Он называет их «Девы». Вы в курсе?

– «Девы»? Впервые слышу. Может, они решили организовать кружок по образу и подобию «Апостолов»?

– «Апостолов»?

– Это тайное литературное сообщество, в котором состоял Теннисон. Там он и познакомился с Галламом.

Лишившись на миг дара речи, Мариана уставилась на Клариссу. Потом согласилась:

– Возможно.

– Разумеется, все «Апостолы» были мужчинами. А все Девы, как я понимаю, женщины?

– Именно. Тара и Вероника входили в их число. Вам не кажется это совпадение странным? Зои, а ты что думаешь?

Неловко поерзав, та взглянула на Клариссу и кивнула.

– Если честно, по-моему, открытка – вполне в его стиле. Я имею в виду, что профессор Фоска – консерватор. Он часто пишет послания от руки, а в прошлом семестре прочитал целую лекцию на тему «Переписка по почте как вид искусства». Хотя это, конечно, ничего не доказывает.

– А может, и доказывает, – возразила Мариана.

Кларисса постучала пальцем по изображению святой Луции.

– Почему убийца присылает жертвам открытки? Зачем это ему?

– Это… какая-то игра. Убийца рискует, заранее объявляя о своих намерениях, и это добавляет ему острых ощущений. – Мариана тщательно подбирала слова. – И еще кое-что… Может, он и сам не осознает, но есть какая-то причина, по которой он выписывает эти цитаты. Они что-то для него значат…

– Что?

– Понятия не имею. – Мариана вздохнула. – Надо выяснить. Только так мы его остановим.

– Его – это Эдварда Фоску?

– Вполне возможно.

Кларисса покачала головой, явно расстроенная этим предположением.

Мариана молча рассматривала лежащую перед ней открытку.

Вскоре официант принес их заказ. Кларисса уткнулась в свою тарелку, а Мариана переключила внимание на Зои и стала следить, чтобы племянница хоть что-нибудь съела.

До конца обеда они больше о Фоске не говорили. Но все это время мысль о нем не покидала Мариану, прячась в уголке ее сознания, словно летучая мышь в темноте.

После обеда Мариана и Зои решили выпить по бокалу вина.

В баре оказалось куда менее людно, чем обычно: всего несколько студентов. В углу у барной стойки в одиночестве сидела Серена. Она не заметила Мариану и Зои, так как была опять увлечена перепиской в телефоне. Перед ней стоял стакан джина с тоником.

Взяв по бокалу, Мариана и Зои направились к Серене.

– Добрый день, – поздоровалась Мариана.

Девушка на миг подняла глаза от мобильного и продолжила набирать сообщение.

– Как дела, Серена?

Та снова не удостоила ее ответом.

Мариана беспомощно оглянулась на племянницу. Зои поднесла руку к губам, как будто что-то пьет. Мариана кивнула.

– Серена, можно вас угостить каким-нибудь напитком?

– Нет. Я скоро ухожу.

Мариана улыбнулась.

– Тайный поклонник ждет?

И тут же спохватилась, что зря это сказала. С неожиданной злостью Серена рявкнула:

– Что вы прицепились?!

– В смысле?

– Чем вам не угодил профессор Фоска? Похоже, у вас навязчивая идея. Совсем помешались! Что вы наговорили о нем полицейским?

– Не понимаю, о чем вы, – твердо заявила Мариана, в глубине души почувствовав облегчение: хорошо, что старший инспектор Сангха воспринял ее слова всерьез и допросил Фоску. – Я ни в чем не обвиняла профессора. Просто посоветовала полицейским задать ему пару вопросов.

– Они и задали. И не пару, а множество! И мне тоже. Довольны?

– И что вы сказали полиции?

– Правду. Что в среду, когда произошло убийство, профессор весь вечер вел у нас занятия. Ясно?

– Он никуда не отходил? Даже покурить?

– Даже покурить, – холодно отрезала Серена. В это время ее телефон пиликнул. Она посмотрела на экран и поднялась. – Мне пора.

– Серена, подождите! – Мариана понизила голос. – Пожалуйста, будьте очень осторожны. Ладно?

– Да идите вы! – Серена подхватила сумочку и вышла из бара.

Зои взобралась на освободившийся барный стул.

– Вот и поговорили…

– Да уж, – вздохнула Мариана.

– И что теперь?

– Не знаю.

– Раз профессор Фоска во время убийства Вероники был с Сереной, значит, он ни в чем не виноват, – заметила Зои.

– Если только Серена не лжет.

– Ты действительно считаешь, что она стала бы его покрывать? Дважды? – с сомнением протянула Зои и пожала плечами. – И вообще…