Итак, у нее не осталось выбора. И как только она подпишет соглашение с Люком Дэвлином, все будет кончено и она может перестать беспокоиться о воображаемой угрозе. В конце концов, что он может сделать? Ее тревожные предчувствия, вероятно, связаны с неуправляемой реакцией ее гормонов. Ее трусики буквально из-за ничего становятся такими, что их можно выжимать. Абсолютно из-за ничего.

Припарковав машину перед впечатляющим зданием главного офиса «Харрис индастриз», Физз взглянула на часы. Без двух минут двенадцать. Она выехала, имея в запасе кучу времени, но ее нежелание встречаться с Люком Дэвлином, видимо, каким-то образом передалось ее правой ноге, которая слабо, очень слабо давила на педаль акселератора.

Однако опаздывать не стоило, поэтому Физз закрыла машину, накинула на голову капюшон серовато-синего пальто, чтобы защититься от снега с дождем, и поспешила в здание, наверх, в кабинет Люка Дэвлина. В приемной оказалось неожиданно пусто, и на мгновение она задалась вопросом, не собрался ли он снова заставить ее ждать. Возможно, он решил проверить ее выдержку, после того как в прошлый раз она так бесцеремонно накинулась на Филиппа Дэвлина.

Она наклонилась, чтобы поднять лист бумаги, упавший со стола, а выпрямившись, увидела, что Люк Дэвлин стоит в дверях и наблюдает за ней. Шок последовал незамедлительно. Несмотря на то что она готовилась к этой встрече, волна бешено бьющегося пульса промчалась сквозь нее, как неуправляемый экспресс, лишив ее дыхания.

– Позвольте мне взять это письмо, – сказал он, протягивая руку к листку, который она держала в руке.

Физз взглянула на письмо, машинально отметив знакомую шапку на бланке.

Это упало на пол, – смущенно пояснила она, когда он положил листок на стол секретаря. – Когда я открыла дверь.

Она замолчала. Ей абсолютно не за что извиняться. Что за привычка у него – не отвечать сразу, вынуждая собеседника продолжать говорить и тем самым ставить себя в глупое положение. Она просто не в состоянии слушать гнетущую тишину, которая висит между ними, полная вопросов, на которые когда-нибудь все же будет получен ответ.

– Входите, Физз. Это не займет много времени.

Он провел ее в кабинет и взял ее пальто, стряхнув с него дождевые капли перед тем, как повесить на вешалку. Затем подошел к окну, у которого она остановилась, глядя на серый, покрытый пеленой дождя город.

– Бывали дни, – сказал он, – в Австралии, а потом в Калифорнии, когда я мечтал о такой погоде. Наверное, я был не в себе.

– Несомненно, – согласилась она и повернулась к нему с яркой улыбкой на лице. Ей почти удалось выровнять пульс. – Но скоро настанет весна.

Один уголок его рта приподнялся в самой слабой из возможных улыбок, и ее сердце пропустило удар, предвещая новый безумный рывок успокоившегося было пульса.

– Напомните мне, Физз, весной дождь прекратится?

– Нет, – сказала она. – Но он будет теплым, леса будут пахнуть фиалками, а в полях появятся молодые овечки.

– Ах, да. Припоминаю. Некоторое время он стоял молча, рассматривая ее мягко задрапированное шерстяное трикотажное платье такого же серовато-синего цвета, как и пальто. Она не забыла его ехидных замечаний по поводу костюма, который был на ней во время предыдущего визита, и на этот раз оделась так, как ей нравилось самой, а не для того, чтобы произвести впечатление. Видимо, это сработало, потому что Люк воздержался от комментариев и переместил взгляд на ее лицо.

– У меня явилась хорошая мысль сделать солнце условием контракта, – сказал он.

– Но оно всегда здесь, Люк. Просто иногда вы не можете видеть его из-за облаков.

Физз почувствовала гипнотизирующее действие его взгляда, который как будто притягивал ее к нему. Она резко отвела глаза и повернулась к столу, на котором лежал документ.

Это наше соглашение? – спросила она. Он кивнул. – Вы так уверены, что я подпишу его?

– А почему бы нет?

Он подошел к столу и пододвинул ей стул.

– Садитесь. Внимательно прочитайте его. Если у вас не будет вопросов, я позову Лиз, чтобы она засвидетельствовала вашу подпись.

Он сел на диван, оставив ее один на один с широким письменным столом, на котором лежал единственный документ.

Физз знала, что следовало показать это соглашение юристам радиостанции. Но в то же время понимала, что ситуация такова, что она должна либо подписать, либо остаться ни с чем, и если юристы скажут, что такой документ подписывать неразумно, что она будет делать? Поэтому она подготовилась дома, проведя несколько часов за изучением документов о спонсорской поддержке, которые подписывал на протяжении прошедших пяти лет ее отец, и писем от юристов, указывающих на спорные моменты этих документов. Она ознакомилась с языком и стилем подобных соглашений, возможными юридическими ловушками. Все документы казались стандартными, и Физз пришла к убеждению, что, если в соглашении будет что-то странное, она сможет заметить это. Она приступила к чтению.

Но массивная фигура, развалившаяся на кожаном диване, притягивала ее взгляд. Люк сидел глубоко задумавшись, его мысли блуждали где-то далеко. О чем бы он ни думал, было ясно, что это совсем не радостные размышления, и, несмотря на решимость Физз быть спокойной и деловитой, глубоко в ее душе возникло неожиданное и странное желание подойти к нему и утешить его.

Он поднял глаза и поймал на себе ее пристальный взгляд.

– Вам все понятно, Физз? Может быть, вы хотите, чтобы я прочитал соглашение вместе с вами, пункт за пунктом?

Его голос звучал мягко-обольстительно, как будто он почувствовал слабость, возникшую в ее членах.

– Нет.

Люк Дэвлин был опасен даже на расстоянии. Если он сядет с ней плечом к плечу, она подпишет все, что угодно, сделает все, что угодно.

– Спасибо, – запоздало добавила она.

Физз опустила голову, радуясь тому, что тяжелая волна волос, упавшая на ее лицо, скрыла румянец, внезапно покрывший ее щеки. Она продолжила чтение, торопясь побыстрее разобраться в сути соглашения, чтобы наконец спрыгнуть с этого безумного вращающегося катка и очутиться на некотором подобии нормальной почвы.

Главная часть соглашения была достаточно прямолинейна и состояла из стандартных фраз. Она не хотела подробно вникать в нее. Никаких спонсорских сообщений, никаких щитов, прославляющих его щедрость во время местных спортивных соревнований.

Там присутствовал пункт, запрещающий всякую рекламу перед или сразу после сериала «Залив каникул», что выглядело немного жестоко, но, поскольку Люк спонсировал передачу в целом, он имел право выдвинуть такое условие. Затем она перевернула страницу и зазвучали набатные колокола.

Физз подняла голову и со смущением обнаружила, что Люк внимательно наблюдает за ней. Как будто он предвидел этот момент, ждал его. Она откашлялась.

– Что это значит? – спросила она. – Все изменения в актерском составе «Залива каникул» должны быть сначала одобрены вами…

Чтобы скрыть замешательство, Физз опустила взгляд на документ, как бы желая проверить правильность текста.

Люк поднялся с дивана и подошел к ней. Положив одну руку на спинку ее стула, а другую – на стол, он наклонился над ней, читая документ.

– Здесь все достаточно ясно, разве не так?

Он повернул голову и заглянул ей в лицо. Хотя он не касался ее, Физз почувствовала себя в ловушке почти физического контакта с его телом.

– Я понимаю слова, Люк, но мне в голову не могло прийти, что актерский состав второстепенной «мыльной оперы» представляет интерес для такого занятого человека, как вы.

Он ждал продолжения, но Физз наконец научилась не попадать в эту конкретную ловушку.

Это все, – сказала она. Значит, принципиальных возражений нет?

Физз поняла, что она допустила ошибку. Это было не все. Далеко не все. Но она не увидела опасности, и теперь он сыграл на этом. Она легко согласилась на его требование ввести в спектакль Мелани и тем самым дала ему право думать, что изменения в актерском составе – это мелкий вопрос для нее. Но это было не так.