Это была Гэ Линъи. На ней была спортивная куртка белого цвета; штаны-шаровары, сидящие на ней слишком свободно, закрывали колени, а там, где заканчивались штанины, сразу начинались носки, тоже белые, словно ей под страхом смерти нельзя было обнажить ни сантиметра кожи. Она задыхалась от бега, волосы прилипли к потному лбу, спортивная куртка тоже намокла от пота, и выглядела она довольно жалко.

Я встала, чтобы поприветствовать ее, но она, не церемонясь, села на стул напротив меня и, схватив со стола «Бедных людей», стала обмахиваться книгой, словно веером. Я тактично протянула ей чистый платок и, пока она вытирала пот, спросила, не хочет ли она кофе.

– Воды, просто воды.

Я налила ей прохладной кипяченой воды, которую она выпила одним глотком.

– Госпожа Лю, вы меня ужасно подвели. – Она с грохотом поставила стакан на стол. С широко распахнутыми глазами и надутыми губами, право, не знаю, была она больше рассерженной или обиженной, но, честно говоря, выглядела до комичного мило. – Я отдала вам фотографию под ваше честное слово, я вам доверилась, а вы позволили первому встречному украсть ее!

– Прошу прощения, это моя вина. Я тотчас же верну вам деньги.

– Дело не в деньгах.

– Крепко вам досталось вчера от матери?

– Она не била меня с тех пор, как мы поселились у дяди, – сказала она, – но и щипков достаточно.

С этими словами Гэ Линъи задрала штанину, настолько, насколько это возможно высоко, и продемонстрировала синяки на бедре.

На мгновение в моих глазах из героини комедии она превратилась в главное действующее лицо драмы. Но этот миг был краток. В конце концов, в этом мире младенцев топили в нужнике сразу после рождения, пяти-шестилетним девочкам ломали пальцы на ногах[265], кто-то по двенадцать часов в день стоит у станка в душном и жарком цехе, а кто-то в семнадцать лет получает от семьи бывшего мужа отпускную и с позором возвращается домой к родителям. По сравнению с этими историями синяки на ногах Гэ Линъи казались просто помаркой, мелкой опиской, затесавшейся на страницах детской сказки.

По крайней мере, мать ее любит, пусть и выражает свою любовь не самым подобающим способом.

– Госпожа Лю, знаете, чем щипки лучше побоев?

– Больнее?

Она покачала головой.

– Побои, неважно, чем и где бить, – это всегда шумно, а если услышат другие обитатели резиденции Гэ, неминуемо пойдут толки. Матушка дорожит своей репутацией.

– Но если вы закричите, когда она вас щиплет, люди ведь тоже услышат?

– Я своей репутацией тоже дорожу, так что уж потерплю.

– Как я могу возместить вам ущерб?

– Нечего возмещать, просто помогите мне найти Шусюань. Ее обязательно нужно найти. – Она опустила штанину и села обратно на стул. – Я заплачу, как договаривались.

– Тот, кто украл у меня фотографию, – человек из поместья Гэ?

– Его зовут Ван Ци, он же отдал матери фотографию и все ей доложил, – раздраженно сказала Гэ Линъи. – Он правая рука дяди, пользуется его безграничным доверием, говорят, делает всю грязную работу. Все его боятся, только моя мать с ним и близка.

– Насколько близка?

– Близка настолько, насколько вы подумали.

– Каков молодец этот господин Ван! В доме Гэ снискал расположение вашей матушки, а на улице снимает маску учтивого поклонника и избивает женщину.

– Он вас избил?

Я пальцем показала на покрасневшую правую половину лица. Снимать одежду было бы слишком хлопотно, так что отпечаток подошвы на плече я ей показывать не стала.

– Незавидное у вас ремесло.

– Да нет, не хуже, чем жизнь барышни в большом доме.

– Вы смеетесь надо мной, госпожа Лю?

– Ничуть. Я тоже была барышней, знаю, как живется дочерям в знатных домах. – Не рискуя больше сердить Гэ Линъи, я поспешно сменила тему: – У вас есть другие фотографии Цэнь Шусюань?

– Нет. Мы лишь однажды фотографировались вдвоем и проявили всего две штуки. Мой снимок сожгла мать, а второй – где-то у Шусюань. Мы ходили в фотостудию на улице Динляо, не знаю, остался ли у них негатив.

– С фотографией я что-нибудь придумаю. Как мне связаться с вами, чтобы рассказать о продвижении дела?

– Я найду возможность вам позвонить.

Я протянула ей визитную карточку, на которой был отпечатан номер телефона, но она не стала ее брать, просто внимательно посмотрела и кивнула, что запомнила.

– Кстати говоря, госпожа Гэ, почему вы снова пришли ко мне, а не обратились к кому-то еще, более компетентному? – сказала я. – Сами видите, я потерпела фиаско с фотографией, еще и вам причинила неприятности, но вы по-прежнему мне верите. Почему?

– Раз уж я вас наняла, так и продолжайте работать, я не привыкла долго раздумывать. К тому же я заплатила вам тридцать юаней, а вы проработали на меня два дня, если так сорить деньгами, недолго и без гроша остаться, вы не находите? – сказала она и посмотрела на напольные часы. – Урок гимнастики скоро закончится, мне пора.

Я проводила Гэ Линъи до двери, она бегом спустилась вниз по лестнице. То, что она все-таки меня не уволила, было, конечно, хорошей новостью, мне и самой невыносима мысль, что кто-то бесцеремонно мешает мне работать. Хотя боль в плече еще напоминала о вчерашних неприятностях, за все в жизни приходится платить какую-то цену, так с чего мне опускать руки?

К тому же мне очень повезло: она не спросила, что нового я узнала, чем избавила меня от лишней головной боли.

Только вот, если Цэнь Шусюань действительно сбежала с возлюбленным, согласившись на жизнь во грехе и в бедности без каких-либо надежд на светлое будущее, смогу ли я уговорить ее еще раз встретиться с Гэ Линъи? А Гэ Линъи, примет ли она свою подругу после того, как узнает всю правду?

Хватит, об этом не мне стоит переживать. Мое дело – завершить порученную мне работу.

Погруженная в размышления, я набрала номер редакции «Восточного вестника», и как нельзя кстати трубку взяла Кэрол, моя единственная подруга. Я пригласила ее вместе пообедать, а заодно попросила одолжить ее «Ситроен». Автомобиль, вообще-то, был собственностью редакции, но, поскольку из всех журналистов водить умела одна Кэрол, только она на нем и ездила. Это, конечно, было нарушением правил, но я много раз помогала редакции то с одной, то с другой проблемой, и, даже если прознают коллеги Кэрол, они закроют на это глаза.

– Тебе только машина нужна?

– Еще хотела спросить, что ты знаешь о Гэ Тяньси и его семье.

– Тебя наняли собрать информацию о нем? Право, от такой работы лучше б сразу отказаться.

– Нет, конечно. Я бы с радостью – такая фигура в обществе! – только подобное дело мне даже не снилось. Просто его племянница попросила меня найти ее пропавшую одноклассницу. Правда, мне все кажется, что это дело совсем не такое простое.

– Почему?

– Потому что кто-то хочет мне помещать – кто-то из ближайшего окружения Гэ Тяньси.

До обеда еще было время, так что я решила по пути сначала зайти к Изумрудной Луне.

Хотя погода давно прояснилась, улицы в районе заброшенного храма все еще утопали в воде и грязи. Я шла с огромной осторожностью и потому долго искала нужный дом. Я постучала, и Изумрудная Луна почти сразу же открыла дверь.

У нее было такое же страдальческое выражение лица, как и вчера, но сегодня она выглядела явно взволнованной.

– Вчера, только вы ушли, пришел мужчина в европейском костюме. Я не смогла его остановить, он вломился в спальню, требовал сказать, где Шусюань… Потом кулаки в ход пустил…

– На нем была широкополая шляпа?

Она кивнула.

– Он избил господина Цэня?

– Ударил пару раз, не сильно. Но напугал до полусмерти, сегодня спозаранку он собрал вещи и сбежал.

– Знаете, где он теперь прячется?

Она отрицательно покачала головой и тяжело вздохнула.

– Вы же детектив? Помогите мне его найти.

– Я бы рада помочь, – честно предупредила я, – но мои услуги стоят недешево. Мой совет – не тратьте понапрасну деньги, такие, как он, того не стоят. Пусть живет как знает.