– Почему?

Марк отвернулся и взглянул на дом на дереве.

– Ну, вы знаете, свежий воздух… Тихая жизнь.

Кажется, этот вопрос был ему неприятен, так что я попробовала другой вариант.

– У вас есть дети?

– Нет, только бывшая жена, Элейн.

– Вы ей изменили?

На секунду он взглянул на меня, и вид у него был слегка недовольный.

– Да. Да, изменил. Я выбросил на помойку замечательный идеальный брак ради интрижки с девицей вдвое моложе меня.

– Вы тоже честный.

– Из-за вашей… уязвимости мне кажется, я обязан быть с вами честен.

– Ваша жена простит вас?

– Она решила двигаться дальше. У нее с новым мужем уже есть ребенок.

– А что насчет девушки, ради которой вы ее бросили?

– Она ушла от меня. Оказалась не готова остепениться. Конец истории.

– Вы это заслужили.

– Наверное. А что насчет вас? Судя по тому, что я читал и слышал, вы никогда не состояли в отношениях, да?

– Верно.

– И не хотите? Вам бы не хотелось влюбиться?

– Я не знаю. Теоретически я гетеросексуальна. Но точно не хочу секса.

В эту секунду все разговоры затихли. Марта схватила Марка за руку и увела в сад. Сью снова села рядом со мной.

– Ваш разговор звучал как-то очень лично, Салли. Ты уверена, что хочешь делиться такими подробностями?

Мне сразу стало тоскливо. Я снова сказала что-то не то, и видела, как все удивленно косятся в мою сторону. Я услышала, как Ануба спросила Фернанду: «Что она сказала?», а Удо сказал Кеннету: «Я не уверен насчет Марка». Кеннет растерянно кивнул. Я подошла к Удо.

– Мне уже пора идти. Спасибо вам за чудесный день.

– Марк чем-то расстроил тебя?

– Неважно. Мне кажется, я раскрыла то, что считается личным. – В моей голове нарастал гул. – Наверное, я выпила слишком много вина. Не могли бы вы объяснить всем мою проблему и поблагодарить Марту? – Я убежала в коридор и схватила свою куртку.

Я провалила тест с посещением вечеринки. Нужно обязательно обсудить это на нашей следующей сессии с Тиной.

Питер, 1980

Наиболее успешной стала наша третья попытка арендовать жилье. Дом оказался чистым, хотя и располагался на грязной улице, а хозяйка была веселой, дружелюбной и темнокожей. Она представилась Моной.

– Вы приехали на выходные? Хотите посмотреть достопримечательности?

– Мы хотим приобрести собственность в этом районе. – Отец тепло улыбнулся ей.

– Переезжаете в Лондон? Из Ирландии? Сейчас? Смелый ход.

Отец ничего не ответил.

– Какой у вас симпатичный мальчик. Как тебя зовут, сынок?

– Стив, – сказал отец, прежде чем я успел ответить. Она потянулась ко мне – то ли чтобы пожать руку, то ли чтобы погладить по голове, – но я резко отшатнулся.

– Не обращайте внимания, – сказал отец. – У него сейчас сложный возраст. Стив не любит, когда его трогают. – Он подмигнул ей.

– Ну что же, скоро это изменится, правда? – рассмеялась она, пока я молча смотрел на отца. Стив?

– Я сразу оплачу все наличными, если вы не против.

– О, вы из моей любимой категории клиентов. Я только за. Сколько ночей?

– Для начала две, а там посмотрим.

– Только завтрак или ужинать тоже будете?

– А сколько это стоит?

– Десять фунтов за ночь, дорогой, и двенадцать, если возьмете ужин. Дешевле вы тут не найдете.

– Ну что, Стив, – обратился ко мне отец, – будем здесь ужинать?

Я кивнул.

Отец отсчитал банкноты.

– Тогда я плачу вам за две ночи, а завтра дам вам знать, понадобится ли нам продление.

– Отлично. Что же, туалет находится дальше по коридору налево от вас, а душ есть у вас в комнате. Можете стучаться ко мне, если что-нибудь понадобится. Ужин в семь часов, хорошо? – Мона передала нам ключи и сказала, что мы можем уходить и приходить когда угодно.

Оказавшись в комнате, мы увидели двухъярусную кровать и душ с пластиковой кабинкой в углу. Я всегда хотел поспать на двухъярусной кровати.

– Пап! Можно я буду наверху? Пожалуйста!

– Хорошо, – согласился он и прижал палец к губам. С минуту мы оба молчали, и я услышал, как Мона тихо напевает себе под нос.

Отец понизил голос.

– Тут тонкие стены, лучше нам перейти на шепот.

– Почему?

– Мы не хотим, чтобы они знали о наших делах.

– Кто?

– Женщины.

– Поэтому ты сказал, что меня зовут Стив?

Он весело улыбнулся.

– Мне показалось, что тебе пойдет. Как Стив Остин. Человек на шесть миллионов долларов. Давай с этого момента будем звать тебя Стив?

– Да!

– А какое имя выберем для меня? Мне надоел Конор Гири.

– Джеймс? Как капитан Джеймс Кук!

– Джеймс, да, мне нравится. А что насчет фамилии?

– Армстронг, как Нил Армстронг.

– Джеймс и Стивен Армстронги. Отлично.

Впервые после встречи с грабителем я почувствовал себя спокойно. Отец мне улыбался.

– Так, наверное, ради безопасности тебе лучше оставаться здесь. Я пойду осмотрюсь и кое-что выясню.

– А где мы?

– Уайтчепел в Ист-Энде, в Лондоне.

– Здесь безопасно?

– Со мной ты всегда будешь в безопасности, Стив.

Мы улыбнулись друг другу. Он порылся в чемодане и достал какие-то конверты.

– Я должен пойти встретиться с человеком по поводу паспортов.

– С каким человеком?

– Пока не знаю.

– Пап?

– Да, Стив. – На первых порах я каждый раз хихикал, когда он произносил это имя.

– Моя болезнь – это секрет?

– Все зависит от тебя, но мне кажется, если рассказать о ней, тебя захотят обследовать. Все остальные люди с таким заболеванием живут в больницах. Я держал тебя подальше от них все это время.

– А когда мы переедем, мы можем жить где-нибудь подальше от городов и жилых мест?

Отец улыбнулся.

– Именно об этом я и думал.

Он ушел, попросив закрыть за ним дверь.

Мы жили в гостевом доме еще тринадцать дней. Отец каждый день уходил. Он больше не брился по утрам. Сказал, что отращивает бороду. Отец всегда надевал очки и шляпу, когда выходил из дома. Мона поинтересовалась, почему я не составляю ему компанию, но я велел ей заниматься своими делами. Больше она меня не спрашивала. Отец сказал Моне что-то про мои гормоны. Он всегда был приветлив и улыбчив с ней. Я целыми днями сидел в комнате, и отец иногда приносил мне сэндвичи. Ужины у Моны были странными. Каждый раз нам давали жаркое из риса и острого мяса. Мы с отцом сошлись на том, что к ним нужно немного привыкнуть, но под конец проживания решили, что нам нравится карри. Мона даже рассказала, как его готовить и какие использовать специи.

– Пап, – обратился я к нему как-то ночью, перегнувшись через перила своей кровати и всматриваясь в его нахмуренное лицо, – тебе нравится Мона?

– Кто?

– Хозяйка.

– Не говори глупостей.

Мне она нравилась, но я не думал, что отец это одобрит.

Отец часто возвращался домой замученный и уставший. Одним вечером я заметил синяки у него на ребрах, когда он раздевался перед сном. Отец сказал, что споткнулся о мусорку, и поморщился, когда надевал пижаму.

Однажды он взял меня с собой. Я очень испугался и занервничал. Вокруг были толпы людей, и я боялся в кого-нибудь врезаться, так что отец встал у меня за спиной, положил руки на плечи и стал вроде как мною рулить. Мне понравилось. Было похоже на игру. Мы ушли не слишком далеко. Он подвел меня ко входу на станцию метро «Уайтчепел». Я знал все о поездах, которые ходят под землей, но не хотел оказаться в одном из них. Я видел их по телевизору: люди набивались внутрь, как сардины, и висели на перилах, прикрепленных к потолку. Я не смог сдержаться, и у меня из глаз брызнули слезы. Мы остановились у турникетов и свернули налево. Отец посмотрел на меня.

– Что случилось?

– Я не хочу ехать на метро.

– Я тоже. Так что перестань вести себя как девчонка и вытри слезы, потому что нам нужно пойти сфотографироваться.