– Точно не знаю. Я самого наезда не видела, только… только что было потом. По словам водителя, она вышла на дорогу не глядя. Машина должна была затормозить перед переходом, но…
– Ты же не думаешь, что она вышла перед машиной специально?
– Нет. Зачем ей это?
– Последнее время ее мучили разные мысли. Она сильно переживала. И я уж подумал…
– Нет. Она была в норме. Мы столкнулись с ней в магазине, поговорили, потом она пошла к своей машине.
– Почему она ушла так внезапно?
Аша посмотрела в сторону.
– Внезапно?
– Ты сказала, что столкнулась с ней, когда она что-то покупала в магазине.
– И что?
– Она ничего не купила. Никаких пакетов с ней не было. Никаких операций по карте тоже. Зачем заходить в магазин, если ничего не покупаешь? Она пришла повидаться с тобой или что-то случилось и ей пришлось внезапно уйти?
– Ни то ни другое. Мы поболтали пару минут, потом она вспомнила, что ей куда-то надо.
– Куда?
– Кажется, на родительское собрание. Спросишь ее, когда проснется.
Чарльз внимательно смотрел на Пиппу, словно стараясь прочесть ее мысли.
Он подошел к кровати, сел на край и вздохнул.
– В последнее время она сама не своя, – сказал он. – Срывается, забывает, о чем мы говорили. Дети ее боятся. А тут еще эта ужасная история у нее на работе.
– Какая история?
– Что? Ох, не стоит об этом. Ничего не доказали и в конце концов позволили ей без шума уволиться. – Он вздохнул. – Но поневоле задумаешься – на что она, оказывается, способна.
Аша тоже посмотрела на Пиппу. Услышь та их разговор, что бы подумала? Ее муж, человек, которому положено защищать ее от всего мира, сеет семена сомнений, мол, у нее нелады с психикой. Оставляет след из хлебных крошек, надеясь, что в итоге Аша будет подозревать не Чарльза, а Пиппу.
– Ты, наверное, ужасно переживаешь, Чарльз. Представить не могу, как ты взволнован, только что потерял близкого друга, а тут еще это. Не знаю, как тебе удается держаться.
Чарльз опустил голову.
– Справляюсь. Я знаю, что Пиппа в лучшей больнице, она через это испытание пройдет, но, увы, этого не скажешь о Джерри. Мы были близки. Как братья. С этим надо свыкнуться.
– Пиппа говорила, что вы играли с ним в сквош каждую неделю.
– Как часы.
– Но мистер Ньюхолл сказал мне, что у него болит бедро и в сквош он не играл уже несколько месяцев. Странно, да?
Ни один мускул на лице Чарльза не дрогнул, только уголки рта искривились в едва заметной улыбке.
– Вот уж действительно.
СВИДЕТЕЛЬ НОМЕР СЕМЬ
Хелена-Луиза
Мама Марко
Председатель родительского комитета
В школе «Аберфал» такого не случается, Джон. Я могу называть вас Джон, да? Как бы это сказать? Мы из другого теста. Конечно, имейте в виду, я знаю, как это звучит, но хочу быть с вами честной, Джон. Иногда мы принимаем мальчиков, которые не вписываются в наши традиции, если понимаете, о чем я. Семьи, которым платить за учебу у нас не по карману. Не хочу сказать, что отсутствие денег склоняет их к насилию. Дело не в деньгах как таковых. Среди моих друзей есть люди не богатые. Я иногда закупаюсь в дешевых супермаркетах, Джон. Но деньги порождают зависть. От того, что мы принимаем в школу детей из малообеспеченных семей, лучше никому не становится. Как думаете, что они чувствуют, когда не могут себе позволить покататься на горных лыжах? Когда стесняются приглашать друзей к себе домой? Когда носят подержанную форму? Нам нравится думать, что мы делаем им добро, но кому нужна такая помощь? Скажу лишь, что несколько лет назад вы бы не увидели татуировку в нашей школе, а что творится теперь?
В день, когда Джерри безвременно ушел из жизни, я была в крикетном павильоне и следила за подготовкой послематчевого чаепития. Мы известны тем, что устраиваем хорошие вечеринки. Некоторые школы раздают отсыревшие булочки с сыром в липкой пленке и пакетики чипсов, но мы стремимся все устроить для наших учеников и их родителей по первому разряду. Это была моя инициатива, но я не люблю присваивать себе все заслуги.
В тот день я Джерри не видела, но знаю, что к нему заходила жена. Говорю об этом только потому, что на матчи она приходит крайне редко. Слухи о том, что между Джерри и Кэти Лейн что-то было, наверняка беспочвенные, но они могли дойти и до Джеммы.
Есть и еще одна темная лошадка, Джон. Новая родительница, Аша, не помню фамилию. Даже не выговоришь. От таких фамилий мне всегда неловко, вам тоже? Будто тебе хотят поставить подножку. В общем, я ее в школе видела единственный раз, и то она приходила на что-то жаловаться. Ни разу не вызвалась помочь, в прошлом семестре ни разу не пришла на хоккей, хотя ее сын был в команде. Я это точно знаю, сама ни одного матча или выступления Марко не пропускаю. Почему именно в тот день она вдруг пришла на крикет с участием сына? Этот вопрос я бы обязательно ей задала.
Но больше всего меня беспокоит другой человек… Извините, я имею в виду… Господи, язык заплетается. Вообще-то я за словом в карман не лезу, Джон. Но после всего, что он сделал для школы… Понимаете, перед окончанием матча я заметила, что у нас не хватает молока, и пошла в школьную кухню. В задней части школы есть пожарная лестница, из научного блока она идет над крышей столовой на площадку, где стоят большие мусорные баки. Пожарный выход почти всегда открыт, и я решила проскользнуть через него. И увидела Чарльза Ярдли. Он сидел на ступеньках, обхватив голову руками. Вид у него был несчастный.
Но это не все. Видите ли… Боже, не могу поверить, что я это говорю, но у него что-то было на рубашке. Что-то, очень похожее на кровь.
Глава 25
Через три дня после несчастного случая с Пиппой
Кэти сидела в своей машине на парковке с видом на Пенденнис-Пойнт. Море сверкало так, словно в него погрузились миллионы звезд. К пляжу Касл-Бич приближалась группа на досках для серфинга, и с такого расстояния они напоминали стаю бороздящих воду дельфинов. Окна машины были открыты, и легкий ветерок шевелил волосы на ее шее. Идеальный вечер, но на душе у Кэти было как никогда тревожно.
– Ты знаешь, что я люблю тебя, – сказала Кэти, глядя на море, а не на сидевшего рядом мужчину. – Но для моего и твоего блага нам нужно… Боже, это куда труднее, чем я ожидала. Этому надо положить конец. Мне очень жаль, Чарльз.
Чарльз вздохнул и сказал:
– Ты права.
Кэти повернулась к нему лицом, откинувшись к дверце. Она ожидала, что он будет возражать.
– Это все? – спросила она. – Просто лапки вверх?
Он взял ее за руку.
– Ты знаешь, я не хочу, чтобы это заканчивалось, но ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать. Все так усложнилось. Сначала Джерри, теперь еще и Пиппа… ты же все понимаешь. Мне надо было уйти от нее несколько месяцев назад, но как уйдешь теперь? Для начала, кто будет присматривать за ребятами? Сколько она будет восстанавливаться – не знаю. Возможно, не один месяц. Я слишком сильно люблю тебя и говорить тебе «подожди» просто не имею права.
Как ему это удалось? Представить дело так, будто это он расстается с ней, хотя инициатива исходит от нее? Кэти смотрела, как его большой палец кружит по тыльной стороне ее ладони. Они уже год вместе, но от его прикосновения у нее до сих пор мурашки по телу.
– Может, поставим на паузу и попробуем еще раз, когда все утихнет? – спросил он.
– Я не умею ставить на паузу чувства, Чарльз.
Он повесил голову.
– Нет. Знаю. Глупость сморозил. Я от нее уйду. Ты же знаешь, я ей уже сказал: все кончено. Но как уйдешь сейчас? Через год, если я разведусь, а ты будешь одна…
Кэти кивнула, но теперь, когда слова были сказаны, ее охватила невыразимая тоска, рука задрожала, и она отстранилась от него. Надо же, чтобы так не повезло: влюбиться в мужчину, который принадлежит другой. Раньше к своим сердечным делам она относилась куда бережнее.
