– Нет, оставила висеть на спинке стула.

– Вы заперли дверь комнаты?

– Нет. Прикрыла дверь и ушла.

– Хо Вэйвэй сказала, что вы тогда полагали, будто Тан Ли украла нож, но, судя по вашим словам, у нее просто не было такой возможности.

– Была. Я выходила из комнаты первая, она могла успеть схватить нож и хорошенько спрятать.

– Если бы она спрятала нож на себе или в комнате, то как только вы ее заподозрили, то сразу же обнаружили бы его.

– Вернувшись из столовой, она пошла в туалет и могла перепрятать его там. Так я тогда думала. Однако, обегав все туалеты и душевые в общежитии, не нашла его. Возможно, она его действительно не брала.

– У Сяоцинь и Хо Вэйвэй могли его взять?

– Нельзя сказать, что у них не было возможности. В тот день я за что-то била Тан Ли, но они в этом не участвовали, поэтому могли украсть нож, пока я отвлеклась.

– Вы не подозревали их в краже?

– Нет. Тогда я была уверена, что это сделала Тан Ли.

– Хо Вэйвэй сказала, что позже полицейская показала вам нож в пакете для улик…

– Показала. Спросила, мой это нож или нет. Я призналась, что мой, но также сообщила ей о краже.

– Вам показывали фотографии места преступления?

– Показали. Думали, это меня потрясет.

– Где был нож на фото?

– Торчал из бока Тан Ли.

Все полностью соответствовало описанию Яо Шухань. Фэн Лукуй также заметила, что Лу Ин не использует слово «труп», однако это открытие, похоже, было совершенно бесполезным. То, каким образом Лу Ин смотрела на гибель истязаемой ею несчастной Тан Ли, для решения этой загадки тоже не играло никакой роли. Во время вчерашнего разговора с Хо Вэйвэй Фэн Лукуй все еще полагала найти скрытые смыслы в ответах своих визави, но сегодняшние беседы с Е Шаовань и Лу Ин, их полные равнодушия ответы заставили ее отказаться от этой мысли.

– Хочу еще спросить вас о вечере пятницы. Почему вы выгнали Тан Ли из общежития?

– Потому что она разговаривала с мальчиками из группы. И хотя они обратились к ней первыми…

– Вы жестоки.

– Да, я тоже так думаю. – Лу Ин бросила окурок на землю и затушила его ногой. – У тебя есть еще вопросы? Мне пора возвращаться.

– Последний вопрос.

Фэн Лукуй, первоначально собиравшаяся расспросить о случившемся в ночь убийства во всех подробностях, опустила голову, глядя на валявшиеся на земле окурки и пепел, и поняла, что у нее нет ни шанса, нужно перестать думать. Она вспомнила о более важном вопросе в сравнении с обстоятельствами и временем, когда Лу Ин выгнала Тан Ли из общежития (об этом она тоже хотела спросить), о вопросе, который мог бы подтвердить ее догадки.

– Вы открыли окно в душевой ночью?

– Окно? – Лу Ин, кажется, была сбита с толку. – Я велела Тан Ли самой открыть его.

– Не тогда, позже. После того как Тан Ли ушла, вы снова открыли окно, чтобы она могла вернуться в общежитие до того, как проснется комендант?

– Я открыла окно около часа ночи, не могла уснуть. Когда я увидела, что на улице идет снег, я пошла в душевую и открыла окно. Но она не вернулась… – Лу Ин повернулась, собираясь возвращаться в магазин. – На этом все.

– Разумеется, вы не могли уснуть после такого поступка.

– Не надо пытаться искать во мне хорошее, – огрызнулась Лу Ин, стоя к Фэн Лукуй спиной, затем вновь покачала головой. – Не надо ни в ком пытаться увидеть хорошее.

Дождавшись, когда Лу Ин скроется за дверью магазина, Фэн Лукуй вынула из кармана пачку бумажных носовых платков, достала один и подняла окурок с земли с мыслями: «В детективных фильмах это мог бы быть решающий момент расследования», – после чего, усмехнувшись, завернула его в платок и выбросила в стоявшую рядом урну.

Яо Шухань подошла к ней и хлопнула по плечу.

«С этим покончено, – сказала сама себе Фэн Лукуй. – Дело сделано».

– Ну как? Интересно играть в детектива?

– Есть более важные вопросы. Например, к чему я пришла.

– Похоже, ответы Лу Ин подтвердили твою гипотезу.

– Да. Я собираюсь вернуться и хорошенько все обдумать. Не волнуйтесь, «игра в детектива», как вы изволили выразиться, на этом не заканчивается. Если детективные романы оканчивать допросом, то читатель не спустит этого автору с рук. Дождитесь, пока я соберусь с мыслями, и тогда я оглашу результаты моего расследования перед всеми – совсем как в тех детективных романах, которые вам так нравятся.

– Хорошо. – Яо Шухань рассмеялась. – Вне зависимости от того, можно ли будет подтвердить результаты твоего расследования и будут ли они подкреплены уликами, иными словами, сможешь ли ты опровергнуть результаты официального расследования полиции, я всегда смогу помочь с тем, чтобы письменно оформить результат и сдать его в архив на хранение.

– Когда придет время – сделайте одолжение.

Фэн Лукуй велела ей ожидать пять дней. В пятницу вечером несколько членов учсовета и Яо Шухань собрались вместе в съемной квартире Фэн Лукуй и, поужинав хого[357], выслушали ее доводы. Однако дело, столь долго ожидавшее разрешения, все еще не было раскрыто.

«О смерть! как горько воспоминание о тебе»[358]

– Вывод, которым я сегодня с вами поделюсь, очень прост, даже немного скучноват. Но для того, чтобы прийти к нему, предстоит сделать еще много шагов. Хотя все уже ознакомились с архивной копией этого дела, я чувствую себя обязанной сперва вкратце напомнить вам его обстоятельства. Нужно лишь немного упорядочить картину, и тогда нам сразу станет ясно, что в этом трагическом событии имеется много нестыковок, вплоть до взаимоисключающих фактов. Тот вывод, который я представлю, способен объяснить все загадочные белые пятна. Более того, он лишен каких-либо противоречий.

Когда с хого было покончено и Се Цайцзюнь еще не успела помыть посуду, Фэн Лукуй уже стремительно начала излагать.

Гу Цяньцянь, хотя и не впервые была в квартире Фэн Лукуй, хого ела здесь в первый раз. Раньше, когда она занималась, будучи на поруках у Фэн Лукуй, они либо заказывали доставку еды, либо разогревали готовые обеды в микроволновке. На самом деле хого и индукционную плитку добыла Яо Шухань. Сначала она самостоятельно в два захода принесла их в школу, а затем попросила Гу Цяньцянь и Чжэн Фэнши отнести все на квартиру Фэн Лукуй. Продукты совместно закупили Фэн Лукуй и Се Цайцзюнь, хотя последняя все время молчала и ничего не предлагала.

Тем, кто был здесь впервые, обстановка могла показаться простоватой и даже убогой. Это была пятиэтажка постройки 60-х годов XX века. Квартира Фэн Лукуй находилась на четвертом этаже. Гостиная обращена к северу, спальня – к востоку. Ни одной комнаты, выходящей на южную сторону. Арендовав квартиру, Фэн Лукуй не стала в ней ничего менять. На стенах осталась грязно-белая обшарпанная штукатурка, пол был выложен нагоняющим тоску ржаво-бурым кафелем. В гостиной стоял стол, вокруг которого с трудом помещались пять человек и который оставил ей владелец. Большая часть электроприборов тоже досталась ей из рук в руки. Только мини-стереосистема, ноутбук и электрическое фортепиано были привезены из дома. Когда Гу Цяньцянь бывала у нее, то редко видела, чтобы Фэн Лукуй пользовалась компьютером, и ни разу не наблюдала, чтобы та села за фортепиано. Только мини-колонка, стоявшая на письменном столе в спальне, всегда была включена.

Темно-красный флисовый чехол фортепиано уже изрядно покрылся пылью. В гостиной стояли две книжные полки, которые можно собрать самостоятельно. Полки не ломились от книг, но пустого пространства на них тоже было немного. Книги охватывали различные жанры и разделы. Большую часть занимала художественная литература, затем шла научно-популярная литература; книгам по философии была отведена целая полка; также присутствовали художественные альбомы и музыкальные партитуры, а еще несколько томов поэзии на английском языке в оригинальном издании. На полках отсутствовали какие бы то ни было памятные безделушки, на стенах тоже ничего не висело. В общем, это была весьма неинтересная квартира. Рядом с мини-колонкой на полке для CD-дисков только несколько альбомов с песнями и оригинальными саундтреками из аниме более или менее соответствовали интересам девушек ее возраста, а всю остальную часть коллекции составляли трудные для понимания композиции из эпохи позднего романтизма и сочинения Шостаковича.