– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Все равно делать нечего. К тому же вы не будете громко выражать сочувствия, да и я сама давно уже очерствела. Расскажите теперь свою историю.

– У меня семья небольшая, и разорение, в отличие от вас, нас не коснулось. Когда мне было четырнадцать, мне нашли жениха – мужчина очень влиятельный, все вокруг считали, что этим сватовством моя семья прыгает выше головы.

Эту историю знала только Кэрол, но в том, чтобы рассказать все госпоже Ван, я не видела ничего дурного.

– Жених учился в Америке и в скором времени возвращаться не собирался. Опасаясь, что я ему совсем не пара, родители отправили меня на два года в школу нового типа[307]. Потом он приехал в Китай, мы поженились, и я вместе с ним поехала в Нью-Йорк. Года не прошло, как он меня бросил.

– Почему?

– Поговаривали, будто на него положила глаз какая-то богатая наследница, но подробностей я не знаю. Какая ирония, не правда ли? Частный детектив – а даже не выяснила, почему муж ее бросил. С разводом сложностей не возникло, все решили полюбовно. Все равно никаких чувств между нами никогда не было. Только неправильно было с его стороны бросать меня одну за границей.

– Он, наверное, завидовал славе Сюй Чжимо[308].

– Возможно. В литературном плане, может, и не особо восхищался, зато в личной жизни точно пошел по стопам своего кумира.

– Наверное, сделал блестящую карьеру, раз породнился с богатой и влиятельной семьей?

– Да нет, говорят, та наследница не пошла против воли родителей и все-таки отказалась за него выйти. Так что он остался ни с чем.

– И правда. Только зазря вас обидел.

– Не скажу, что недовольна своей нынешней жизнью. Конечно, порой чувствую себя одиноко. Работай со мной такая помощница, как вы, госпожа Ван, я была бы счастлива.

– Ой, умоляю, и думать забудьте! – прыснула она и добавила жестокую правду: – Я слишком много трачу, с вашими доходами я вам не по карману.

Мы прождали до половины двенадцатого ночи, после чего поехали обратно.

По тому же пути, что и днем, госпожа Ван сначала привезла нас обратно в портовый квартал, а дорогу оттуда до дома она знала прекрасно и без меня. Когда мы наконец вернулись в гостиную резиденции Гэ, часы показывали полночь.

В гостиной ярко горел свет, на скамейке перед роялем сидела Гэ Линъи, с усталым видом она смотрела на дверь и вставать, увидев нас, не стала. Похоже, она репетировала: скомканный чехол от рояля из темно-красного бархата валялся рядом, обнажив черно-белые клавиши и бордового цвета корпус, только крышка по-прежнему была закрыта.

– А где ваш дядя? – спросила ее госпожа Ван.

– Лег спать, они с господами из Нанкина были в ресторане. Он велел мне дождаться вашего возвращения. Около девяти часов раздался звонок, я взяла трубку: звонил один из тех, кто похитил Шусюань. Сказал, чтобы завтра до восьми часов вечера вы принесли выкуп на вокзал и оставили под большими часами. Опоздаете – пеняйте на себя, так он сказал. А еще…

– Что еще он сказал?

– Что госпожа Лю должна прийти одна, иначе они убьют заложницу.

На следующий день, в воскресенье, у Кэрол был выходной, и я пригласила ее составить мне компанию и днем вместе нанести визит в поместье Гэ. Кэрол, хоть она и проработала журналистом несколько лет, ни разу не выпадало шанса побывать в доме господина Гэ, и она с радостью согласилась.

В поместье Гэ мы приехали на машине. После обмена любезностями госпожа Ван велела Гэ Линъи показать Кэрол сады, чтобы остаться в гостиной вдвоем со мной.

Сегодня на госпоже Ван была бледно-зеленая клетчатая юбка и шелковая рубашка с запа́хом, из украшений – лишь пара жемчужных серег, макияж тоже скромный. Она была похожа на студентку университета. Кто знает, возможно, она всегда так выглядела в те дни, когда ей не нужно было красоваться на людях.

– Что это вы задумали, госпожа Лю? – Она села на скамейку у рояля и испепеляюще глянула на меня. – Неужто боитесь, что мы не доверим вам выкуп, привели с собой подругу в качестве залога?

– Когда родную дочь господина Гэ спасут из лап похитителей, вы ведь обязательно захотите написать об этом в газете. А я познакомила вас с журналистом, которому вы можете довериться. Право, госпожа Ван, откуда такие подозрения? Я думала, вы поблагодарите меня за эту блестящую идею.

– Я рада, что у нас с вами общее дело, и мне нет нужды с вами дружить. Иначе того и гляди вы и меня продали бы. Так что, ваша эта англичанка стоит пятидесяти тысяч?

Я быстро подсчитала в уме: Кэрол в месяц получает восемьдесят юаней, а если учитывать, что она женщина и притом иностранка, на повышение ей рассчитывать нечего. С такой зарплатой, даже если она не будет ни есть, ни пить, до конца жизни не заработает пятьдесят тысяч. Поэтому я честно ответила: нет, не стоит.

– Что же, подругу подороже вы не могли найти?

– Не могла. Люди посолиднее, вот как вы, госпожа Ван, на трезвую голову сразу задаются вопросом: с чего вообще подружились с такой, как я?

– Впрочем, я нисколько не переживаю, что вы сбежите, прихватив деньги, но господин Гэ навряд ли верит вам на все сто процентов. Поэтому будем считать, вы правильно поступили и привели подругу только из чистых побуждений.

– Господина Гэ нет дома?

– У него дела в городе, он уехал с самого утра, к вечеру вернется.

– Госпожа Ван, верите ли вы с господином Гэ мне – это дело десятое. Но скажите, полностью ли вы доверяете словам Гэ Линъи?

– Вы имеете в виду то, что она пересказала требования похитителей?

– На телефонный звонок ответила она, и слова похитителей слышала только она. Вы считаете, ей можно безоговорочно верить?

– Гэ Линъи, как все дети, может, конечно, порой приврать, но только чтобы избежать гнева матери. В таком важном деле она лгать не будет, – сказала госпожа Ван. – И потом, я чувствую, что она искренне хочет спасти барышню Цэнь, даже несмотря на то, что та может отобрать все, что принадлежит Гэ Линъи. По крайней мере, сейчас она так думает.

– Остается только надеяться, что потом она не будет сожалеть.

– Кто знает, что будет дальше.

Когда Кэрол и Гэ Линъи вернулись, госпожа Ван велела Гэ Линъи идти в свою комнату делать уроки. Но Гэ Линъи отказалась, сказав, что мы обязательно должны послушать, как она играет на рояле. Переубедить ее у госпожи Ван не вышло, и она неохотно уступила Гэ Линъи скамейку, а сама пересела в уголок на софе, наказав играть потише и не мешать разговору.

Гэ Линъи, должно быть, впервые прикоснулась к фортепиано после переезда в резиденцию Гэ, к тому же в школе Святой Терезы она не училась на музыкальном курсе, поэтому ничего удивительного, что ее игра не была выдающейся, но в каждой ноте слышался ее упорный труд. Сначала она сыграла «Музыкальный момент» Шуберта, который ей вполне удался; потом – его же «Экспромты», гораздо более неуверенно. Видно было, что эта мелодия ей еще не по силам, но, по крайней, мере пальцы не потеряли ни единой ноты.

Госпожа Ван вела переговоры с Кэрол, и так легко и гладко, будто играючи.

– Значит, вы журналист, госпожа Бай, как кстати. Но и очень некстати тоже, – закинула в воду рыболовный крючок госпожа Ван, застыв в ожидании, пока собеседница его заглотит. – Приди вы через пару-тройку дней – было бы гораздо лучше. В семье Гэ происходит поистине историческое событие, и, как только дело будет улажено, господин Гэ наверняка позовет журналистов написать об этом. Но сейчас мы не можем разгласить тайну.

– Даже намекнуть не можете?

– Если я хоть что-то вам расскажу, придется на время запереть вас в резиденции Гэ.

– А как с этим «историческим событием» связана Ясянь?

– Она как раз и помогает уладить дело.

– Вы сказали «на время», насколько же долго?

– Пару дней, зависит от того, успешно ли госпожа Лю справится со своей работой. Если да – может, все разрешится уже сегодня.