– Что?

Зои смущенно отвела взгляд и после паузы пробормотала:

– Ты как-то… странно себя ведешь.

– Странно? Что ты имеешь в виду?

– У профессора оба раза было железное алиби, а ты все равно никак не оставишь его в покое. Может, дело не в нем, а в тебе?

– Во мне?! – Мариана не поверила своим ушам. – Ты о чем?

Зои покачала головой.

– Да так. Забудь.

Мариана почувствовала, что краснеет от возмущения.

– Если тебе есть что сказать – выкладывай!

– А смысл? Я же понимаю: чем больше буду убеждать тебя оставить Фоску в покое, тем настойчивее ты станешь придерживаться своей версии. Ты ужасно упрямая!

– Я вообще не упрямая!

Зои рассмеялась.

– Себастьян считал, что ты самый упрямый человек из всех, кого он знает.

– Он мне никогда такого не говорил!

– А мне – говорил.

– Не понимаю, что происходит и что ты пытаешься мне доказать, Зои. Что, по-твоему, не так с моим отношением к Фоске?

– Это ты мне скажи.

– У меня нет к нему никаких чувств, если ты об этом!

Мариана непроизвольно повысила голос, и несколько сидящих у барной стойки студентов удивленно повернулись в ее сторону. Впервые за долгое время они с Зои оказались на грани ссоры. Отчего-то Мариана очень рассердилась.

Пару секунд тетя и племянница молча смотрели друг на друга. Наконец Зои уступила.

– Извини. Я несу какую-то чушь.

– И ты меня извини.

Зои сверилась с часами.

– Я пойду. У меня скоро лекция по поэме «Потерянный рай».

– Конечно, иди.

– Увидимся за ужином?

Помявшись, Мариана призналась:

– Не могу. У меня встреча… – Ей не хотелось говорить племяннице о том, что она собирается в гости к Фоске, особенно сейчас. А то Зои вообразит невесть что! Поэтому Мариана закончила: – Встреча с другом.

– С каким?

– Мы вместе учились. Ну, беги, а то опоздаешь.

Зои кивнула и чмокнула тетю в щеку. Мариана сжала ее ладонь.

– Ты тоже будь осторожна, хорошо?

– В смысле – не садись в машину к чужим дядькам и всякое такое?

– Зои, это не шутки! Я серьезно!

– Я могу о себе позаботиться. Я не боюсь.

Именно бравада Зои напугала Мариану больше всего.

После ухода племянницы Мариана какое-то время оставалась в баре, снова и снова прокручивая в уме их разговор.

Вдруг Зои права и Фоска невиновен?

Хотя у него оба раза было алиби, Мариана упорно не отказывалась от своих подозрений, основанных… на чем? Не на фактах, не на чем-то конкретном, а на сущих мелочах, таких как испуг в Зоином взгляде, лекции Фоски о греческих трагедиях и ее собственной убежденности в том, что именно Фоска подарил Веронике и Таре эти карточки с надписями на древнегреческом.

Интуиция подсказывала: кто прислал открытки, тот и убил девушек. Возможно, старшему инспектору Сангха эта мысль показалась бы нелогичной и даже бредовой, но Мариана, поработав психотерапевтом, привыкла доверять своему чутью: иногда ей вообще больше не на что было положиться.

Конечно, вроде бы нелепо, что профессор университета практически у всех на глазах жестоко расправился со своими студентками, рассчитывая выйти сухим из воды.

И все же получается, что ему действительно все сошло с рук.

Но если убийца – кто-то другой?

Об этом стоило крепко подумать. Вот только Мариана сейчас плохо соображала. Разум ее затуманился, и дело было вовсе не в вине: прежде следовало разобраться в противоречивых чувствах и сомнениях. Что же предпринять? Мариана понятия не имела, каким должен быть ее следующий шаг.

«Успокойся, – велела она себе. – Если б я в работе с пациентом почувствовала, что сбита с толку и не справляюсь, что бы я сделала?»

Ответ пришел в голову сразу же. Конечно, она обратилась бы за помощью к супервайзеру.

Отличная идея!

Супервайзер плохого не посоветует. К тому же приятно будет съездить в Лондон и хотя бы на несколько часов вырваться из этой нездоровой, невыносимой обстановки.

«Решено, – подумала Мариана. – Позвоню Рут и договорюсь о встрече на завтра».

Однако прежде ей предстояла еще одна встреча.

Ведь к восьми часам она приглашена на ужин… к Эдварду Фоске.

Ровно в восемь Мариана стояла у высокой массивной двери с черной табличкой, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Профессор Эдвард Фоска».

Мариана постучала. До нее долетели звуки классической музыки, но ответа не последовало. Она постучала сильнее. На этот раз издалека откликнулся приглушенный мужской голос:

– Не заперто! Идите наверх.

Глубоко вдохнув, Мариана набралась храбрости и шагнула внутрь. Перед ней предстала старая, узкая деревянная лестница. От времени ступеньки покосились, и взбираться по ним пришлось с осторожностью.

Здесь музыка звучала отчетливей – какой-то псалом на латыни, который Мариана уже слышала, но не помнила где. Песнопение, хотя и красивое, но исполненное мрачного предчувствия, казалось траурным. Звуки пульсировали, и сердце Марианы тревожно билось в такт.

Дверь наверху была приоткрыта. Мариана вошла.

Первое, что бросилось ей в глаза в коридоре, – огромный готический крест на стене. Искусно сделанный из темного дерева, украшенный тонкой, изысканной резьбой, он тем не менее производил гнетущее впечатление – возможно, из-за своих размеров. Торопливо пройдя мимо, Мариана попала в гостиную.

В ней царил зловещий полумрак. Единственным освещением служили расставленные тут и там оплывшие огарки свечей. Их дымок смешивался с удушливым дымом чадящих благовоний и заполнял всю комнату, отчего ее еще сложнее было рассмотреть.

Когда глаза привыкли к темноте, Мариана разглядела, что находится в большом помещении с несколькими дверями. Окно выходило во внутренний дворик. По стенам висели картины, на полках теснились книги. Обои с изображением зеленой листвы на черном фоне произвели на Мариану неприятное впечатление: ей померещилось, что она в джунглях.

Повсюду были расставлены разнообразные статуэтки и безделушки. На каминной полке тускло белел человеческий череп. На кофейном столике красовалась небольшая фигурка древнегреческого бога Пана – лохматого, с козлиным хвостом, рогами и копытами, сжимавшего винный бурдюк. А возле него лежала сосновая шишка.

Ощутив на себе чей-то взгляд, Мариана обернулась. Позади стоял Эдвард Фоска. Мариана не заметила, как тот подошел. Возможно, он все это время был там и наблюдал за ней из темноты?

– Добрый вечер, – произнес Фоска.

Его темные глаза и зубы сверкали в переливчатом блеске свечей, а волосы небрежно спадали на плечи. Он выглядел очень привлекательно в черном пиджаке и белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой. Мариана это отметила и сама на себя рассердилась за такие мысли.

– Не знала, что мы идем в ресторан, – подала она голос.

– А мы и не идем.

– Но вы одеты…

– Ах, вот вы о чем! – Фоска оглядел собственный костюм и улыбнулся. – Возможность поужинать с такой красивой девушкой выпадает нечасто. Я решил принарядиться. Позвольте я налью вам шампанского.

Не дожидаясь ответа, он достал из серебристого ведра со льдом початую бутылку и, наполнив два бокала, вручил один Мариане.

– Спасибо.

Оценивающе посмотрев на нее, Эдвард Фоска предложил тост:

– За нас!

Мариана молча отпила пенящегося шампанского. Надеясь, что алкоголь поможет немного расслабиться, сделала еще один глоток.

На первом этаже раздался стук в дверь.

– А вот и Грег, – прокомментировал Фоска.

– Грег?

– Он из ресторана.

Послышались быстрые шаги, и в комнате возник проворный официант Грегори в жилете и галстуке. В одной руке он держал термосумку с подогревом, а в другой – сумку-холодильник.

– Добрый вечер, мисс, – поздоровался Грегори с Марианой и повернулся к профессору. – Я накрою на стол?

– Да, спасибо, – Фоска кивнул. – Проходите в столовую, подготовьте всё. А дальше я сам.