Несмотря на свою профессию, я не люблю врать людям. И не люблю причинять им неудобства. Хороший полицейский – это профессионал, который умеет врать и причинять боль, но не радуется подобным вещам. Я был хорошим полицейским. Эйжа нужна была в моей жизни. Но Монику я так и не смог полностью простить за все беды, свалившиеся на меня по ее вине. Так что я успел придумать историю, которая и защитит их, и позволит отомстить Монике.

– Это не я что-то сделал, а ты, – сказал я.

– Я?!

– Твой звонок конгрессмену Эйкерзу запустил игру, в которой я оказался в поле зрения очень плохих ребят. Из правительства. Эйкерз понял, кто меня нанял в тот момент, когда я сам еще этого не знал. И он эту информацию передал очень опасным типам, которым любой ценой надо сохранить в секрете свой бизнес. Теперь они у меня на хвосте, а я в дерьме по уши – прямо как тогда, когда ты позволила легавым упрятать меня в ту поганую дыру.

После короткой паузы она ответила:

– Ты врешь.

– Ты звонила Эйкерзу?

– И что?

– Ты позвонила ему, и тут же у меня на хвосте оказались парни с пушками. На тебя и твоего дружка мне плевать, но я должен знать, что Эйжа в безопасности. Вы же уехали, да?

– Да. Но куда – я тебе не скажу.

– Если вы за пределами штата, мне все равно. А теперь дай мне поговорить с Эй-Ди.

– Ее зовут Дениз!

– Привет, пап! – через секунду сказала Эйжа.

– Ничего не говори матери о моей работе, ладно?

– Это из-за меня у тебя проблемы?

– Нет. Но этого ты ей тоже не говори.

– Хорошо. Ты в порядке?

– Да. Все нормально. Ты же не со своего телефона звонишь?

– Конечно, нет. Купила простенькую трубку.

– Ты умница.

– Я люблю тебя, папочка.

– И я тебя, – сказал я. – Скоро еще поболтаем.

В бывшем молельном доме был и второй этаж. Тут находились маленькие кельи для священников, или пасторов – как бы они ни назывались. Ноги мои свешивались с короткой кушетки, но это было не так уж важно. Дверь не запиралась, а через маленькое окно ярко светила растущая луна.

Я не спал. Просто лежал, подогнув одно колено и подставляя лицо лунному свету. Свежевыбритая голова чуть чесалась, а моя малышка была в безопасности. Я не позволил убить себя, а сам убил человека. И все равно жизнь была восхитительно хороша.

В половине пятого я встал и спустился на кухню, где Мэл сидел за столом и пил кофе.

– Есть машина, которой я могу воспользоваться? – спросил я.

– Медный «Лексус» стоит в конюшне.

– В конюшне?

– Она за церковью. Сам же знаешь, это старинное подворье.

– Будешь работать? – спросил я.

– Если я тебе сегодня не понадоблюсь.

– А пишущей машинки у тебя здесь нет? – спросил я.

– Компьютер с принтером сгодится?

– Наверное, да.

Я проехал через Бруклин в западную часть Верхнего Манхэттена, пока на дорогах не начались пробки. Там, на 83-й улице, я нашел кофейню, где делали западные омлеты, правда, к несчастью, бекон у них кончился. Так что к яйцам мне подали индейку, нарезанную полосками, спрессованную, посоленную и подсушенную, чтобы выглядела и на вкус хотя бы отдаленно напоминала бекон.

Напротив была витрина магазина, который временно сдали в аренду. Я сидел над невкусной едой и слабым кофе, пока не узнал одного человека, зашедшего в офис предвыборной кампании.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросила молодая женщина. Она была достаточно темнокожей. Поверх синей блузки ее красовался большой прямоугольный значок с надписью: «Эйкерз – наш человек!»

Я любил общаться с молодыми чернокожими республиканцами. Их наличие в стране означало, что хотя бы часть молодого поколения о чем-то думает. И так ли важно, если они ошибаются?

– Позовите мистера Эйкерза, пожалуйста.

– Конгрессмена еще нет.

Женщине за стойкой ресепшен было около сорока. Но ее простое лицо было из тех, что обещают нечто более глубокое, чем обычная преходящая красота. На ней была синяя шелковая сорочка, а шею украшала тонкая золотая цепочка, на которой висел желтый бриллиант как минимум двух с половиной карат.

– А я-то думал, республиканцы не врут, – проговорил я.

– Что, простите? – поинтересовалась она тоном, граничащим со злобным.

– Я шел сюда как раз от соседнего квартала и видел, что Бобби заходит в парадную дверь. Значит, сейчас он здесь. Впрочем, вы могли отлучиться и прозевать его, но мне с трудом верится, что первый человек, встреченный в офисе компании, не знает, что его кандидат находится в этом же здании.

– Какое у вас дело к конгрессмену? – холодно поинтересовалась она.

– Скажите, что с ним хочет перемолвиться человек, с которым он чуть не столкнулся прошлой ночью в Джерси.

– Мне нужно узнать ваше имя.

– Уж поверь моим словам, сестричка, он бы этого хотел в последнюю очередь.

Через пять минут я оказался в офисе размером с кладовку, его и занимал кандидат Эйкерз. В здании были офисы и побольше, но они предназначались для волонтеров, им требовалось пространство для работы. А Эйкерзу хватало стула, на котором он сидел, да телефона, на котором он висел.

Он проводил меня в комнату и закрыл дверь перед носом у женщины в синей блузке.

Я сел на обычный дубовый стул, а он обошел меня и сел на свое место.

– Не ожидал снова увидеться с вами, – сказал он, усевшись.

– Я здесь не для того, чтобы создать вам какие-нибудь проблемы, – заверил я.

– Хорошо. Тогда в чем дело?

– Вам необходимо позвонить одному инспектору из Управления полиции Нью-Йорка и попросить его встретиться со мной в английской чайной недалеко от Бродвея, это в районе дома девяносто. Скажем, без пятнадцати три.

– А почему?

Я извлек из кармана запечатанный конверт и протянул кандидату.

– Вы же связались с Мими Лорд?

– Да.

– Вам надо сообщить инспектору Деннису Натчезу, что я передал вам запечатанный конверт, дабы зарегистрировать его в библиотеке конгресса.

– Мне его прочитать?

– Я бы не советовал. В вашем случае лучше всего оставаться в стороне.

– И что мне сказать мистеру Натчезу? Кто хочет с ним встречи?

– Человек по имени Найджел Бородач. Можете сказать, мол, понятия не имеете о содержимом письма, но вместе с ним на словах передали, что дело касается детектива второго класса Адамо Кортеза.

– Мне это не создаст проблем?

– Не создаст. И у вас есть моя электронная почта, конгрессмен. Если вам когда-нибудь потребуется моя помощь – просто напишите пару строк, и я сделаю все, что смогу.

Весь остаток утра я просидел в тесном магазинчике часовых дел мастера на Черри-Лейн в Фар-Вест-Виллидже.

Мы с Мэлквортом разрабатывали план, который обезопасил бы мою встречу с высокопоставленным офицером полиции.

– А если он пошлет копов по моим следам? – спросил я, когда баварские часы с кукушкой показывали 10:58.

– Я не думаю, что копы, которые торгуют героином, для таких дел используют честных трудяг, – ответил злой гений. – И в любом случае… если хоть кто-то попробует до тебя добраться, на себе почувствует мою ярость.

Мне совершенно не хотелось, чтобы Мэл накинулся на кого-то из моих братьев, но, с другой стороны, я был совершенно уверен, что Натчез как минимум в курсе моего похищения, и сильно сомневался, что, если бы меня убили, он бы потерял покой и сон.

В час пополудни я был уже в английской чайной. Официантке я сказал, что человек, с которым я должен встретиться, задерживается, и я закажу ланч, а потом выпью с ним чаю, когда он прибудет, – примерно без пятнадцати три.

Где-то неподалеку сидел Мэл в специально оборудованном фургоне, обладавшем неплохой огневой мощью. А под столешницу со стороны места Натчеза я прилепил быстросохнущую замазку, которая затвердела, как старая жвачка.