– Сука, – скривился он.

Люси поняла, что он не о ней, а о своей матери.

– Если ты поможешь нам доказать, что она заказала Венди, то я сделаю все, чтобы вернуть тебя на Гавайи.

– Вы же не отпустите меня. Я не дурак. После всего, что я сделал…

– Нет. Но в Гонолулу есть федеральная тюрьма.

Лицо Брайана просветлело. Он еще немного опустил руку.

– Ты можешь это устроить?

– Я знаю много кого в фэбээровском начальстве. Клянусь богом, я скажу им, что ты сам бросил нож и раскаялся в своих преступлениях. Что ты поможешь им заполнить белые пятна в деле Девон Салливан.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– А Кларк?

– Кларк Джагер? – У нее запрыгало сердце.

– Да. Я могу дать показания против него? Знаешь, что он сделал?

– Нет.

Брайан рассмеялся, смех оборвался кашлем.

– Это все его чертова идея. – Он бросил нож. – Я все вам расскажу, только, пожалуйста, мне действительно нужен врач. – И упал на колени.

Шон и Ной оба ринулись к Брайану. Роган отшвырнул нож ногой, а Армстронг надел на Брайана наручники.

– Ему нужен врач, Ной.

– Я приставлю к нему охрану и отведу в неотложку.

Люси повернулась к Айви.

– Ты в порядке, да?

– Это он их убил? – сказала она.

– Да. Мы так думаем.

– И выстрелил в Мину?

– Ты в порядке?

– Он такой… жалкий.

– У кого-то прекрасные родители, а жизнь плохая. У других родители плохие, и они либо справляются с этим, как ты, либо превращаются в то, что они ненавидят. Помни – ты лучше своего отца.

– Моя мать пыталась спасти нас. Потому и погибла.

– Тогда помни ее жертву и поднимись над всем, что произошло. Я знаю, ты справишься, Айви.

– Я могу пойти к Саре?

– Конечно.

Кинкейд посмотрела ей вслед.

– Люси, – подошел сзади Шон.

Не говоря ни слова, она обняла его и закрыла глаза. До этого момента она не понимала, что ее трясет. Шон гладил ее по спине, пока уровень адреналина в ее крови не упал.

– Давай заберем Чипа и поедем домой. Нас ждет не дождется горячая ванна.

Люси склонила голову набок и поцеловала его.

– Она мне просто необходима. Не выпускай меня оттуда, пока я не сморщусь, как чернослив.

– Приятная картинка, – нахмурился Шон. – Кончай пугать меня, принцесса.

– Такая уж неделя выдалась… Уверена, ты дашь мне шанс побеспокоиться за тебя.

– До твоего отъезда в Куантико у нас есть две недели. Может, возьмешь отгул на пару дней? Два дня… Могу я надеяться на три?

– Как насчет четырех? – подошел Ной.

– Берем! – ответил Шон.

– Ты их заслужила, Люси, – сказал Армстронг. – Не прямо сейчас, но завтра. Мэтт Слейтер передал мне, о чем говорил с тобой вчера.

– Лучше бы не…

Ной поднял руку.

– Я не рисковал, взяв тебя аналитиком. Ты – очень ценный кадр, и я доверяю твоим суждениям. Мэтт не должен был вкладывать тебе в душу сомнения. Он чувствует себя очень неуютно.

– Так ему и надо, – сказал Шон.

– Проехали и забыли. Надеюсь, Мэтт меня простит. Я вроде как пообещала Абернати, что он будет отбывать наказание на Гавайях…

– Я слышал. Если он поможет засадить Кларка Джагера и Девон Салливан до конца жизни, я постараюсь, чтобы его отправили в Гонолулу.

Они пошли к парковке.

– Как ты здесь оказался? – спросила Люси Ноя.

– Кейт позвонила. Помнишь чип, который вы достали из кота?

– Она прочла его?

– Там есть все, чтобы покончить с Девон Салливан, а ведь она пока вытянула всего десять процентов данных. Аудиозаписи, видео, снимки финансовых документов… Кейт намерена провести выходные за разбором информации. Я сказал Джошу Стейну, и тот обрадовался, словно в лотерею выиграл.

– Великое завершение действительно жуткого расследования, – сказала Люси.

– Мне надо проверить заключенного. До понедельника.

– Я думал, ты дал ей четыре дня, – нахмурился Шон.

– Четыре дня перед тем, как она уедет в академию. На следующей неделе нам понадобятся все, чтобы разгребать горы улик и бумаг.

– Я буду на месте, – сказала Кинкейд.

Ной вернулся в больницу, а Шон обнял Люси.

– Ну, теперь-то мы можем забрать нашего кота и нырнуть в горячую ванну?

Он повел ее к машине и с пафосом открыл для нее пассажирскую дверь. Кинкейд нырнула в кожаное кресло и закрыла глаза. Неделя бумажной работы – и четыре дня с Шоном! Она наконец призналась себе, что ей нужно отдохнуть. Роган сел за руль, и Люси спросила:

– И куда ты хочешь поехать в отпуск?

– Я бы не стал его так называть, памятуя, чем обернулся наш прошлый отпуск. – Он включил зажигание. – Как насчет коттеджа на Кейп-Код?

– Массачусетс? Далековато будет…

– Самолетом – близко. Я утром получил сообщение, что моя «Сессна» готова. Забираю ее в понедельник. Пока ты будешь по уши утопать в бумагах, я полетаю над Адирондакскими горами.

– Знаешь что? После того как меня сбили в этом самолете, я предпочитаю бумажную работу…

Джой Кельман, Фредерику Татену и Лерою Мосли...

Я был удивлен, увидев в дверях бара Джоппи белого человека. Но меня удивило не только то, что это был белый, но также и то, как он был одет: светлый полотняный костюм, белая рубашка, соломенная шляпа, шелковые носки ослепительной белизны и ботинки цвета слоновой кости. Лицо бледное, почти без морщин, с редкими веснушками, из-под шляпы торчала прядь рыжеватых волос. Человек стоял на пороге, заполнив собою весь дверной проем, пристально оглядывая сидящую в баре публику. Мне никогда не приходилось видеть таких бесцветных глаз. Когда его взгляд задержался на мне, я испытал неподдельный страх, который, впрочем, быстро прошел: к 1948 году я уже привык к белым людям.

Я провел среди белых пять лет – и в Африке, и в Париже, и в Италии, а потом снова здесь, в Штатах. Я рядом с ними ел и спал и поубивал немало голубоглазых парней. И убедился, что они боятся смерти так же, как и я.

Белый человек улыбнулся мне и прошел к стойке, где Джоппи, по обыкновению, драил ее мраморную крышку. Они пожали друг другу руки, как старые друзья.

И тут меня ждал очередной сюрприз: я увидел, как Джоппи вдруг занервничал. Крутой малый, бывший боксер-тяжеловес, он чувствовал себя как дома на ринге и в уличной драке, но тут как-то сразу сник и улыбался этому белому, словно торговец, от которого отвернулась удача.

Я положил доллар на стойку и собрался уходить, но не успел слезть с табурета, как Джоппи окликнул меня:

– Подожди, Изи. Я хочу вас познакомить.

Я ощутил на себе взгляд бесцветных глаз.

– Это мой старый друг, Изи. Мистер Олбрайт.

– Ты можешь звать меня Де-Витт, Изи, – сказал белый. Его рукопожатие было крепким, но скользким, словно мою руку обвила змея.

– Привет, – сказал я.

– Да, Изи, – продолжил Джоппи, кивая и ухмыляясь. – Мы с мистером Олбрайтом давно знакомы. Он, пожалуй, мой самый старый друг в Лос-Анджелесе.

– Это верно, – улыбнулся Олбрайт. – Я встретил Джоппи, должно быть, в тысяча девятьсот тридцать пятом году. Сколько прошло с тех пор? Лет тринадцать. Это было до войны, еще до того, как здесь появились первые фермеры, в том числе и все их родственники.

Джоппи расхохотался в ответ на эту незамысловатую шутку, а я вежливо улыбнулся. Мне было интересно узнать, что связывало Джоппи с этим человеком и зачем я ему понадобился.

– Откуда ты родом, Изи? – спросил мистер Олбрайт.

– Из Хьюстона.

– Ах, Хьюстон. Теперь это приятный город. Я бываю там время от времени по делам. – На губах его мелькнула улыбка. Он не спешил перейти к делу. – А чем ты сейчас занимаешься?

Вблизи глаза Олбрайта были похожи на яйца малиновки – тусклые и матовые.

– Еще два дня назад он работал в фирме "Чемпион эйркрафт", – ответил вместо меня Джоппи. – Его уволили.

Мистер Олбрайт скривил розовые губы.