Он улыбнулся, давая Лайле понять, что смеется над собой.

Лайла не удержалась и улыбнулась в ответ, не успев напомнить себе, что терпеть не может этого парня. Сразу же нахмурила брови:

– Вы понятия не имеете про мой ум и интуицию.

– Вот и неправда. Я видел, как вы расспрашивали Эмили Кэнтербери. Не интервью, а шедевр, честное слово! Воспользовались тем, что она недолюбливала Софию, и заставили ее все выложить. Я был впечатлен. Думаю, вы постоянно так поступаете.

– В смысле?

– Удивляете людей. – Он мотнул в ее сторону головой, похоже смущенный тем, как прошла их первая встреча. – Наверняка они недооценивают вас, основываясь на… ну, вы знаете, на вашем виде, а потом узнают, что в вас скрыто гораздо больше.

– Не пойму, комплимент это или нет, – сказала Лайла.

– Задумывалось как комплимент, – ответил Нейт.

А потом просто посмотрел ей в глаза. Лайле немедленно стало жарко. На одно безумное мгновение захотелось схватить его за щеки, притянуть к себе и поцеловать. Ее губы раскрылись, а шея напряглась, но внезапно Лайла вспомнила, что находится посреди холла в «Примроузе» и что Нейт ей даже не нравится. Она отступила назад.

– Мне надо проверить, как дела у дочки. – Лайла развернулась и пошагала прочь, не дожидаясь ответа Нейта. Это был самый странный разговор из всех, что состоялись между ними за короткое знакомство. Вроде как перепалка, но одновременно… флирт?

Лайла обогнула две группки жителей «Примроуза» – все держали в руках бокалы с вином – и подошла к скамье, на которой сидели Эвелин, Джаспер, а теперь и Беа. Вокруг них никого не было, кроме единственного мужчины, прислонившегося к стене поблизости. Это был Джеймс Форрестер, адвокат Конрада. Он утирал с бровей пот и мотал головой, бормоча себе под нос, явно чем-то расстроенный.

– Мистер Форрестер, с вами все в порядке? – спросила Лайла.

Джеймс с растерянным видом поднял голову.

– Мы знакомы?

– Я Лайла Шоу, одна из жительниц дома. Мы встречались на собрании по поводу фонда мистера Кента.

– О да, точно. Помню, я видел ваше имя в списке приглашенных.

Эвелин покосилась в их сторону:

– У вас что, сердечный приступ? Выглядите ужасно.

– Вы немного бледны, – поправила Лайла. – Может, присядете?

– Я? Нет, ни в коем случае. Я просто – ну, мне так кажется, – то есть, честно говоря, я… в шоке! – Последнее слово Джеймс практически выкрикнул.

Сердце Лайлы заколотилось как бешеное. Наверняка он что-то узнал насчет случившегося в «Примроузе».

– Вам будет лучше, если вы расскажете мне, что произошло.

– Не знаю, насколько это профессионально, но в данный момент мне совершенно все равно. Это не касается отношений между адвокатом и клиентом. Я должен был сразу сказать Конраду «нет», когда он попросил меня заняться фондом, но он был давним клиентом нашей фирмы, и мне показалось, у меня нет выбора. – Он заходил туда-сюда вдоль стены, растирая ладонями лицо.

Потом внезапно остановился, сделал глубокий вдох и, похоже, принял решение.

– Эмили Кэнтербери сегодня позвонила и оставила сообщение. Сказала, что знает, кто убил Софию Кент.

Лайла застыла на месте. Беа и Эвелин хором ахнули. Лайла рукой показала им молчать, боясь, что Джеймс передумает.

– И кто же? – спросила она вкрадчиво.

Джеймс покачал головой.

– Не знаю. Я много раз пытался дозвониться до Эмили, но она не брала трубку. В конце концов я не вытерпел и поехал сюда. Постучался к ней. Никто не отвечал, но дверь была приоткрыта, и это показалось мне странным. Я просунул голову в коридор, хотел позвать ее – вдруг она не слышала стука. И тут увидел…

– Увидели кого? – встряла Беа. – Нам нужно как можно большей деталей.

– Эмили, на полу. Она лежала там, с открытыми глазами. У нее на груди была кровь. – Джеймс распахнул глаза так, будто видел это снова. – Она была мертва. Я вызвал службу спасения, а еще позвонил вниз. Прибежала Сюзанна, а за ней и полиция. Я слышал, как они говорят, что Эмили застрелили.

Он зажал рукой рот с таким видом, будто его вот-вот стошнит.

Объяснение смерти Эмили могло быть лишь одно. Кто-то застрелил ее, чтобы она не рассказала правду о смерти Софии. Это означало, что убийца Софии нанес новый удар. У Лайлы зашумело в ушах, а в глазах потемнело. Она же за пару часов до того стучала к Эмили в дверь! Что, если убийца был внутри, пока она ждала, в каком-то метре от него? Боже, во что она влипла и во что втравила собственную дочь!

Сюзанна появилась в коридоре между холлом и залом «Азалия», спешно куда-то направляясь. Ее лицо было красным, волосы на затылке растрепались. Жители «Примроуза» бросились к ней и зашумели, выкрикивая вопросы насчет того, когда можно будет вернуться в квартиры, что произошло и не стоит ли Зои открыть еще вина.

Подняв вверх руки, чтобы их утихомирить, Сюзанна заговорила:

– Полиция сняла все посты. Можете возвращаться к себе. Приношу извинения за задержку.

– Но это безопасно? – выпалила Джун. – Почему полиция приезжала?

Брок протолкался сквозь толпу.

– У нас есть право знать, что происходит в нашем доме.

– Полиция скоро сделает заявление, – ответила Сюзанна.

– Мы заслуживаем узнать сейчас, – сделала шаг вперед Флоренс.

Эвелин тихонько сидела на банкетке рядом с Беа; вид у нее был самодовольный. Она наклонилась к Лайле:

– Бедняжка Флоренс все всегда узнает последней.

Сюзанна беспомощно посмотрела на полицейских у нее за спиной. Один кивнул и отошел. Жители «Примроуза» продолжали возмущаться, с каждой секундой громче.

– Пожалуйста, проявите терпение, – обратилась к ним Сюзанна.

– Не буду я ничего проявлять, если моя жизнь в опасности! – воскликнула Мэри Диксон, размахивая тростью в воздухе. – В этих туфлях я не смогу отбиваться. Так и знала, что надо было надеть сегодня кроссовки на платформе.

– Как думаете, этим юным очаровательным офицерам не стоит предложить бокальчик вина? – спросила Джун. – Уверена, они умирают от жажды после стольких трудов.

Мужчина с изрытой оспинами кожей и редкими седыми волосами подошел и встал за Сюзанной. Его рот кривой щелью пересекал лицо.

– Уважаемые, давайте-ка успокоимся. Я детектив Робертс. На данный момент никакой опасности нет. Мы обыскали здание, тут все тихо. Можете расходиться по своим квартирам, вам ничего не угрожает.

Если детектив Робертс думал так угомонить толпу, он горько ошибался. Крики стали лишь громче, а сутолока оживленнее.

Флоренс кричала:

– Я звоню мэру!

Брок кричал:

– Я звоню губернатору!

Детектив Робертс поднял вверх обе руки.

– Единственное, что я могу вам сейчас сказать, – в здании умер человек. Однако мы считаем, что этот инцидент – единичный.

– А трупное окоченение наступило? – поинтересовалась Беа.

– Это сейчас неважно, – прошипела Лайла. Последнее, чего ей хотелось, – чтобы Беа засыпала вопросами копов и привлекла к себе внимание.

– Очень даже важно, – возразила Беа. – Время смерти оценивают по тому, насколько застыл труп.

– Мои колени застыли лет десять назад. Это повлияет на трупное окоченение? – поинтересовался Эдвин у Беа.

– Нет, потому что, когда человек умирает, застывает все тело, даже веки, – объяснила Беа.

– А мои колени в полном порядке, – заявила Эвелин, не обращаясь ни к кому конкретному.

– Мы сейчас уведомляем о смерти членов семьи. – Детектив Робертс мрачно воззрился на толпу, особо нахмурившись в сторону Беа. – Ведется активное расследование.

Вот теперь все замолчали, переваривая новость. Подтверждение факта смерти и начала расследования жильцов, похоже, удовлетворило: они стали медленно расходиться, переговариваясь между собой, – пытались угадать, кто же умер. Лайла вцепилась пальцами в плечо Беа, отчаянно желая скорей увести ее наверх, в квартиру Глории. Но прежде чем она успела это сделать, один из полицейских подошел к ней.