– Лайла Шоу?

– Да, – ответила Лайла.

– Детектив Робертс хочет немедленно с вами переговорить, – сказал офицер.

Лайла напряглась.

– У меня неприятности?

– Не могу сказать, – ответил офицер, храня бесстрастное и недружелюбное выражение.

Эвелин тут же подскочила с банкетки.

– А в чем дело? Она не обязана никуда с вами идти и…

– Мы отведем Беа наверх, – вмешался Джаспер, перебив Эвелин. Потом наклонился к уху Лайлы и прошептал: – Не говорите им ничего, – прежде чем увести Эвелин с Беа к лифту.

Лайла последовала за полицейским к офису Сюзанны. Туман тревоги застилал ее взгляд, размывая даже хорошо знакомые стены «Примроуза». Ей тут же вспомнилось, как ФБР вызвало ее на допрос в домашний кабинет Райана. Агент Пайк сидел за его массивным деревянным столом, перебирая бумаги. Он жестом показал ей садиться, словно это был его дом, а не ее, и начал с пулеметной скоростью бомбардировать вопросами: «Где Райан? У кого был доступ к счетам? Где хранятся деньги? Куда поступали платежи?» Снова и снова, один за другим, пока она не охрипла, повторяя: «Я не знаю, клянусь, я не знаю». Усилием воли она заставила себя вернуться в настоящее, и зрение снова стало четким. Нет, нет! На этот раз она не запаникует. Она не сделала ничего плохого.

Детектив Робертс дожидался в кабинете Сюзанны, за ее рабочим столом. Со своими мощными плечами он казался здесь просто огромным. Он не потрудился встать, когда Лайла вошла, только кивнул офицеру, чтобы тот закрыл дверь.

– Что здесь происходит? – резко спросила Лайла.

Детектив Робертс кивком велел ей сесть.

– У меня к вам несколько вопросов.

– О чем? – спросила Лайла, порадовавшись, что успела опуститься на стул, потому что ноги у нее задрожали от угрожающего выражения лица детектива. Возможно, она все-таки запаникует.

– Вы сегодня заходили в квартиру Эмили Кэнтербери?

Пульс Лайлы участился.

– Нет. С утра я оставила у нее под дверью записку и маффины, а после обеда заходила еще раз, но дверь никто не открыл.

– Во сколько это было? – спросил детектив Робертс.

– Около часа дня.

Детектив Робертс впечатал мясистые ладони в стол. Кольца на безымянном пальце у него не было, но на его месте осталась бледная полоска. Видимо, недавно развелся. Она свое кольцо продала, чтобы сделать очередной взнос по кредитным картам.

– Забавно, что вы не спрашиваете, как дела у мисс Кэнтербери, – заметил детектив Робертс.

– Это потому, что я несколько минут назад говорила с Джеймсом Форрестером и знаю, что произошло. – Лайла судорожно сглотнула.

– Тогда вы в курсе, что мисс Кэнтербери убита. Точнее, ее застрелили.

– Подробностей я не знала. Какой ужас! – От одного этого слова, убита, у Лайлы по телу опять пробежала дрожь.

– Вашу записку нашли у мисс Кэнтербери в кармане – ту, где вы настаиваете на немедленной встрече. Также у нас есть мобильный телефон мисс Кэнтербери, где она пишет, что вы можете к ней зайти, а вы отвечаете, что стоите у двери.

– Я уже сказала, что мне никто не открыл.

– Это лишь ваши слова. – Детектив Робертс скрестил руки на груди.

Лайле показалось, что стены сдвигаются, сжимая ее. Дышать стало труднее.

– Вы что… вы хотите сказать, что я как-то связана с ее смертью? – Голос Лайлы дрогнул.

Детектив Робертс задрал брови, словно предлагая ей самой ответить на этот вопрос.

Лайла покачала головой.

– Я никого не убивала. Я никогда не причинила бы зла Эмили. Я несколько дней не видела ее.

– Я так понимаю, у вас был конфликт. Она хотела, чтобы вас выселили из здания. Вас и вашу дочь. Вчера она звонила Сюзанне с жалобами.

– Я об этом не знала. – Лайла внутренне вскипела: оказывается, Эмили пыталась выставить ее из дома, хотя она ничего ей не сделала, разве что разбила стекло в рамке с фото. Лайла снова сглотнула, сообразив, что узнала обо всем уже после смерти соседки. Это было ужасно.

– Вы хотите сказать, что не знали, что мисс Кэнтербери просила Сюзанну лишить вас статуса жильца, потому что вы не проходили официального процесса одобрения кандидатуры?

– Да, именно это я и говорю, – подтвердила Лайла.

– А как насчет записки, оставленной вами мисс Кэнтербери? С какой стати вы написали, что хотите встретиться для обсуждения неотложного личного вопроса принципиального значения? Предполагаю, вы имели в виду ваше проживание в «Примроузе» и намерение мисс Кэнтербери вас выгнать?

– Я не знала, что она хочет, чтобы меня выгнали. Я собиралась поговорить с Эмили про Софию Кент. Меня это никак не касается. – У Лайлы внезапно дрогнул голос. Уж не прозвучало ли это так, будто она лжет?

– Странно, что в записке вы говорите о «личном вопросе», а теперь заявляете, что хотели обсудить с мисс Кэнтербери девушку, умершую два десятка лет назад. Не представляю, каким образом убийство двадцатилетней давности может являться неотложным и личным вопросом. – Детектив Робертс скептически посмотрел на нее.

– Он был личным для Эвелин, – сказала Лайла. Ее дыхание участилось, на грудь словно легла гранитная плита. Она с трудом втягивала воздух. Неужели она сейчас задохнется – прямо здесь, в кабинете, перед детективом Робертсом?

– И что вы сказали мисс Кэнтербери, когда встретились с ней в обед?

– Я с ней не встречалась. Клянусь, – придушенно выдавила Лайла.

Детектив Робертс ударил по столу кулаком, ошеломив ее.

– Хватит! Пора уже начать говорить правду.

Внезапно дверь за спиной Лайлы распахнулась и рядом с ней появился Джаспер. Наклонился к ее уху:

– Лайла!

Она вцепилась в его руку, глядя в добродушное лицо. Кровь опять побежала по венам, гранитная плита свалилась с груди. Она задышала.

Джаспер кивнул детективу Робертсу:

– Крейг.

– Джаспер, – фыркнул Робертс. – С какой стати ты вмешиваешься в мой допрос?

– Дочке Лайлы нужна помощь. – Джаспер уже поднимал Лайлу со стула.

– Дочке придется обождать! – рявкнул детектив, тоже вставая и угрожающе нависнув над столом.

– Ты предъявляешь ей обвинение? – поинтересовался Джаспер.

Долгих несколько секунд детектив Робертс не сводил с него глаз, прежде чем ответить:

– Пока что нет.

– Тогда мы уходим. – Джаспер подхватил Лайлу под локоть и повел к двери.

– Мисс Шоу? – обратился к ней Робертс.

Лайла развернулась.

– Не уезжайте из Ричмонда. Очень скоро мы увидимся вновь, – проговорил он.

Джаспер вывел Лайлу в коридор. Они прошли мимо двух офицеров, стоявших возле зала «Азалия», и Мэри Диксон с Флоренс, которые притворялись, что отдыхают на банкетке, хотя в действительности ждали, что будет дальше.

– С Беа все хорошо? – спросила Лайла, пока они стремительно шагали по холлу к лифту.

– Она в полном порядке. Просто нужен был предлог, чтобы вызволить вас оттуда.

Лайла остановилась, дрожа от прилива адреналина.

– Джаспер, у меня проблемы?

Его лицо посуровело.

– Сейчас вы подозреваемая в убийстве Эмили Кэнтербери.

Эвелин с Беа дожидались в квартире Эвелин. Хозяйка провела их в гостиную со стеклянным журнальным столиком с позолотой, экстравагантно-пышными шелковыми портьерами на окнах и диванами с обивкой в цветочек. Ковер под ногами был турецкий, невероятно роскошный, в узорах небесно-голубого и нежно-розового цвета.

Беа бросилась к Лайле:

– Они думают, что ты убила ту леди?

– Конечно, нет, – ответила Лайла, сохраняя бесстрастное выражение лица. Разве что левый глаз чуток дернулся.

– Почему тогда полиция тебя вызывала? – прищурилась Беа.

Лайла могла поспорить, что в рубрике для родителей в «ТУДЕЙ» [97] не дают советов, как говорить с ребенком насчет ложного обвинения в убийстве. Привычка подсказывала ей, что лучше продолжить лгать, чтобы не расстраивать дочь, но Беа видела, что происходит, и заслуживала объяснения.